Часть 8
Когда Ангелине было четыре года, она очень часто болела простудой. Родители отдали сестру в какую-то подготовительную школу, где за один час занятий нужно было платить бешеные деньги, но Ангелина за весь год проучилась там всего три недели. Все остальное время она проводила либо дома, либо в больнице. Я тогда училась в девятом классе, и еще могла выкраивать для общения с Ангелиной по несколько часов в день. Я развлекала ее как могла, старалась наверстать упущенное в подготовительной школе и выбирать обучающие игры. Всего за несколько месяцев я научила сестренку читать, и мы зачастую коротали вечера, склонившись над повестями Носова, которые обе обожали.
Как-то раз мама подарила Ангелине магневит, и так у нас появились разноцветные буквы на холодильнике. Сестра придумала новую игру и каждое утро вставала раньше меня, чтобы сложить из букв «Волшебные Послания для Арины», как она их называла.
Иногда я вместе с родителями водила сестру по больницам. В тот год мы, наверное, обошли столько врачей, сколько я за всю жизнь не видела, но каждый поход мы старались превратить для Ангелины в настоящее приключение, и это было весело. Возможно, мои последние счастливые воспоминания, связанные с семьей. Потом я поступила в институт, Ангелина пошла в школу, а маму сократили на работе, и ей не оставалось ничего иного, кроме как согласиться на уменьшенную вдвое зарплату. Родители ссорились все чаще и чаще, а мы с Ангелиной начали отдаляться, вместо того, чтобы поддержать друг друга в сложную для нашей семьи пору.
Однажды, стоя в очереди ЛОРу, после того, как нам надоело по очереди выговаривать слово «оториноларинголог», я предложила Ангелине «половить снежинки». На дворе стояла весна, и прямо под окнами детской больницы расцветал огромный тополь. Пух был повсюду, в том числе и в больничных коридорах. Игра состояла в том, чтобы собрать как можно больше пушинок – «теплого снега из волшебного царства». Моя идея развеселила успевшую заскучать Ангелину, и всего пару секунд спустя мы уже бегали, смеялись и кружились на месте, хлопая в ладоши и размахивая руками. Ангелина радостно кричала каждый раз, когда ей удавалось поймать пушинку. Представьте себе: взрослая пятнадцатилетняя девчонка и четырехлетняя малышка, скачущие по больничным коридорам. Хотя, скакала только я. Ангелина с рождения имела необычайную грацию и перепархивала с места на место, точно бабочка с цветка на цветок. На нас смотрели все, а некоторые родители с трудом удерживали своих детей, желающих присоединиться к нам и разделить с нами радость. Хотя бы на короткое время выгнать детский страх и боль из обшарпанных больничных коридоров.
«Девочки, вы больные?», - спросила проходившая мимо медсестра. Еще совсем молодая, но уже успевшая обзавестись голосом обрюзгшей и усталой от жизни старухи. Я до сих пор помню, с какой ненавистью она смотрела на нас, и вовсе не из-за того, что мы мешали ей работать и устраивали шум, а из-за того, что она просто не любила детей.
Это была первая в моей жизни женщина, которая не любила детей, не любила их всем сердцем. Это было видно по ее холодным глазам, по тонким губам, превратившимся в одну ровную ничего не выражающую линию. Таким людям нельзя позволять работать врачами или учителями, например.
«Конечно, в очереди к психиатру стоим», - ответила я и, не удержавшись, показала ей средний палец.
К нам подошла мама. Тетка смерила ее гневным взглядом, поджала губы и молча прошла мимо. Мама попросила нас сесть и перестать баловаться. Она говорила это, совершенно не сердясь, хотя в другой ситуации непременно отругала бы меня за неприличные жесты.
Клянусь Богом, она почувствовала то же, что и я. Моей матери хватило всего пары секунд на то, чтобы все понять.
Теплый снег из волшебного королевства был повсюду, и на какое-то мгновение я решила, что все еще нахожусь в забытьи. А затем подняла глаза к небу и увидела огромный раскидистый тополь над своей головой.
Сквозь широкие ветви проникали лучи солнца.
Я лежала на старой лавочке, покрытой давно потрескавшейся и выцветшей зеленой краской, в каком-то парке. Напротив меня стояла еще одна лавочка. Повсюду были деревья. Я напрягла память и попыталась вспомнить, как я сюда добралась. Ведь как-то я тут очутилась, верно? Последней, кого я помнила, была Ангелина, убегающая от меня. Я знала, что не должна была ее отпускать, но все равно отпустила.
Еще там была моя мама. Мама и Ангелина, которую я должна была от чего-то оберегать.
Где-то вдалеке запела одинокая птица.
(Прошлой ночью мне снилось, что я вернулась в Мэндерли)
Я резко села, и от внезапной нахлынувшей боли у меня едва не помутилось сознание. Я поморщилась и обеими руками схватилась за голову. С силой надавила на виски, точно хотела выдавить боль из головы, как гной из волдырей, вздувшихся на коже. Оперившись на сиденье скамейки, я встала и с трудом удержалась на ногах. Меня мотало из стороны в сторону, и чувствовала я себя, словно алкоголичка после бурной ночи. Причем алкоголичка со стажем.
Я сделала шаг в сторону от лавки и едва не рухнула вниз, в последний момент ухватившись за ствол тополя.
Одна. В парке. Не имеющая ни малейшего понятия, как здесь очутилась и что произошло.
За спиной послышались чьи-то шаги, и я резко обернулась. Голова тотчас же взорвалась, в глазах заискрили разноцветные пятнышки.
В парке никого не было. Только я, скамейка, деревья и мое бешено колотящееся о ребра сердце.
- Так, спокойно, Поляковская, никто тебя здесь не съест, - сказала я тополю и в самом деле чуть успокоилась, услышав звук собственного голоса. Как будто слышишь старого друга, напоминающего тебе, что он всегда рядом.
Для начала мне нужно было выбраться из парка и дойти до своего дома. Найти там сестру и спасти ее от
(маминого манекена)
грозящей ей опасности.
Я сделала маленький шаг вперед и расправила руки, стараясь удержать равновесие. Вот так. Тихо. Не спеша. Спокойно. Быстрые движения ранят сильнее ножа, по крайней мере, в эту минуту.
Я не помнила ничего из того, что произошло со мной вчерашним днем. Воспоминания обрывались на том моменте, когда Ангелина убегала от меня, вырвавшись из моих объятий.
Хрустнула ветка. Где-то совсем рядом. Сердце сделало головокружительное сальто: подпрыгнуло к горлу, опустилось ниже желудка и в довершение своего трюка пропустило удар.
За мной кто-то следил. Кто-то находился здесь, со мной, в этом парке, и кроме нас больше не было ни души. Совсем близко. Возможно, он прятался за деревом, выжидая, когда представится удобный случай для того, чтобы на меня напасть.
Я стояла посреди широкой, покрытой каменной плиткой тропинки, не зная, что предпринять.
Вспомнились слова Марины и Алексея, их твердое убеждение в том, что я умерла. Сейчас я чувствовала себя живой, как никогда. По крайней мере, гулко бьющееся в груди сердце ясно давало понять, что я мало похожа на хладный труп. Мне было очень страшно. Разве мертвые могут чего-то бояться? Разве им может быть страшно?
Ветка хрустнула снова, я вскрикнула и пошатнулась, испугавшись собственного крика.
- Эй! Кто здесь? – окликнула я незнакомца, но мне никто не ответил.
О'кей. Попытка номер два.
- Слушайте, это совсем не смешно! – крикнула я в пустоту. Что еще в таких ситуациях говорят героини триллеров и детективов? Кажется, я уже использовала весь стандартный набор фраз.
«Скажи, что ты вооружена, - предложил голос НЛО, - вооружена и типа опасна*, как в том дурацком кино, на которое тебя затащила Дашка. (*слоган фильма «Красотки в бегах», вышедшего в 2015 году – здесь и далее: прим. автора) Вы еще тогда надрались в хлам, и, когда ты вернулась домой, папочка залепил тебе отменную пощечину».
Я снова пошатнулась, и тут земля коброй прыгнула на меня. Я рухнула на траву и уткнулась носом в гнилые прошлогодние листья.
Раздались быстрые шаги, и уже через секунду чьи-то маленькие ладошки обхватили мое предплечье. Кто-то принялся изо всех сил тянуть меня на себя, но силенок явно не хватало.
«Ребенок», - промелькнуло в мозгу, - он не причинит тебе вреда».
Однако я продолжала лежать ничком, будто бы надеялась, что потревоживший меня потрясет мое тело и просто уйдет, если не дождется ответной реакции.
- Вставай! – вдруг послышался над самым ухом требовательны детский голос. Точно таким-же голосом Ангелина любила отдавать приказы родителям в «Детском мире». «Купите мне вон ту куклу! Ну и что, что она такая дорогая! Вам никак жалко денег для дочери?». Кажется, я перестала дышать и превратилась в комок напряженных до предела нервов.
- Я знаю, что ты меня слышишь, и не уйду, пока ты не встанешь на ноги.
У меня начала кружиться голова от нехватки кислорода. Господи, как же сильно бьется сердце.
- Я видел тебя вчера вечером.
А вот это уже поинтересней. Ребенок замолчал, давая мне время переварить им сказанное.
Я перекатилась с живота на спину и глубоко вдохнула свежий воздух.
Передо мной стоял мальчик. Лет семи, может, восьми, но не больше. Он спокойно рассматривал меня, чуть склонив набок голову с темными взъерошенными волосами, в которых застряли какие-то листья и веточки с деревьев. «Точно у маленького лесного эльфа», - мелькнуло в голове.
- Вчера в темноте ты показалась мне красивее, - вдруг выдал мальчик.
Я растерянно моргнула и едва не рассмеялась, когда до меня дошел смысл его слов.
«Такого комплимента ты еще точно никогда не слышала, Поляковская, не так ли?».
Мальчик опустил голову, шумно шмыгнул носом и принялся ковыряться в земле носком ботинка, прямо перед моим носом.
- Вчера вечером ты прибежала сюда, очень напуганная. Постоянно оглядывалась назад, как будто за тобой кто-то бежал. Ты, наверно, кружила по лесу минут сорок, а потом легла на одну из скамеек и отключилась.
Он протянул мне обе руки и помог подняться. Я принялась счищать грязь с джинсов. К свитеру прилипли комочки земли и травинки. Я поморщилась. Вся одежда была влажной из-за росы.
- Я следил за тобой всю ночь, спрятался вон за тем кустом, - мальчик указал куда-то вдаль, и я машинально проследила за его рукой взглядом. – Ты даже не шевелилась. Спала как убитая. А на утро встала и начала кричать.
- Ты меня напугал, - не удержалась я, - зачем было так ко мне подкрадываться?
Мальчик пожал плечами и вдруг протянул мне руку.
- Меня зовут Гриша. А тебя?
- Арина, - я чуть улыбнулась и осторожно пожала холодную детскую ладошку. «Ребенок, - напомнила самой себе, - он не причинит тебе вреда. Это ребенок».
- А где ты живешь?
Гриша пожал плечами.
- В основном – здесь, в лесу. Тут безопасно. А так – у своего друга. Он очень хороший. Иногда даже предлагает мне работу. Потом выплачивает мне настоящие деньги, и я покупаю себе мороженое, представляешь? Хочешь, я тебя с ним познакомлю? Или тебе уже пора?
- Э-э-э... - я растерялась. Мне только Маугли не хватало, маленького беспризорника.
- Как же твои родители?
- Мои родители дома. Я умер семь лет назад. В прошлом году у меня родился братик. Я знаю, что мама и папа продолжают скучать по мне, но им теперь не так одиноко.
Мне кажется, или я вновь возвращаюсь в свой кошмар? Словно в лабиринте – не вижу выхода и хожу по кругу.
- А ты как умерла? – долетело до моих ушей, как сквозь вату.
- Не... Я не знаю. Я не знаю вообще ничего.
Гриша пристально посмотрел на меня.
- Тогда тебе точно надо к моему другу. Он помогает таким, как ты. Пойдем, - мальчик махнул мне рукой и, не успела я и глазом моргнуть, как тут же растворился прямо в воздухе.
Что за...
- Эй, эй! Подожди! Ты где?
Гриша выглянул из-за ствола огромного старого дуба и нетерпеливо мотнул головой.
- Давай быстрей, что ты там копаешься.
- Слушай, я не могу идти к твоему другу, даже если он и волшебник, который сможет дать внятное объяснение всему, в чем я сильно сомневаюсь. Мне надо домой, меня там ждет моя сестренка.
Гриша снова скрылся за каким-то деревом, и мне пришлось прибавить шагу. Ветки и сухие листья так и хрустели под подошвами моих кроссовок. Гриша же двигался практически бесшумно. Видимо, как медведь он тогда топтался все-таки для того, чтобы меня напугать.
- Она примерно твоя ровесница, и ей очень страшно! – Господи, да как можно ходить так быстро? Гриша свернул с тропинки и теперь нам приходилось продираться сквозь заросли травы и кустарников.
- Мы можем сначала зайти к тебе, а потом к нему, - весело прокричал мальчик. Кажется, все происходящее он воспринимал как увлекательное приключение. Интересно, с чего это я решила ему доверять? Ведь я совершенно не знаю, куда он меня ведет.
Словно в опровержение моих слов, между деревьев заблестел просвет. Гриша рванул еще быстрее, и я приложила все оставшиеся силы для того, чтобы его догнать.
Мы вышли прямо на проезжую часть. Парк обернулся настоящим лесом, и я бы непременно заблудилась, если бы решила выбраться оттуда самостоятельно. Через дорогу возвышались дома-многоэтажки. Я поняла, что знаю это место. Это было пересечение двух улиц: 19 стрелковой дивизии и Мелик-Карамова. На последней я и жила, и каждый божий день переходила эту самую дорогу, чтобы попасть на метро и добраться до университета.
Вот только теперь вместо метро за нашими спинами рос лес, и возраст его определенно насчитывал не одно десятилетие. Перед глазами предстали грязные и старые стены коридора моего дома.
- Ты чего зависла? – поинтересовался Гриша, внимательно наблюдая за моей реакцией.
Ответить я смогла далеко не сразу.
- Здесь... здесь было метро, - наконец проговорила я и дрожащей рукой указала в сторону леса. – А там, чуть дальше – детская больница, гимназия. Там был дом, где Юлька жила! – мой голос сорвался на крик. - Что тут, черт возьми, происходит? Где это все? Где это? ГДЕ?
- Это не наша территория, - буднично ответил мне Гриша и пожал плечами – уже в который раз. Кажется, пожимать плечами – это его любимый жест. – Не наш пункт, не наш район. Промежуточный уровень делит всю нашу планету на множество маленьких территорий. За каждую территорию отвечает какой-то человек. Каждый район имеет свой номер и персонал, обязующийся отвечать за проживающие там души. Мы – пункт на территории Российской Федерации под номером три тысячи девятьсот двадцать пять. И больница, и метро, и гимназия – это все уже другой район, соседствующий с нашим.
- Гриша, - я глубоко вздохнула и опустилась перед мальчиком на колени. – Ты сам-то веришь в этот бред?
- Я прожил здесь семь лет, и за это время ничего не изменилось.
Согласна. За семь лет в любое безумие можно поверить.
- Хорошо, - я сосредоточилась и попыталась собраться с мыслями. – А как попасть на эту соседнюю территорию?
Говорят, если указать человеку, у которого не все в порядке с психикой, на дыру в его теории, он от этой теории может отказаться. Но Гриша в своей теории все дыры тщательно залатал.
- На нулевом уровне – никак. Каждую территорию ограждает вот такой вот лес, и пройти его весь невозможно. Считают, это сделано для нашей же безопасности.
- Кто так считает?
- Мой друг. - Еще один сумасшедший. – Я же говорю, тебе нужно к нему. Он тебе все намного понятнее расскажет. У него работа такая. Пойдем, - Гриша потянул меня за руку.
- Мне нужно домой, я же тебе говорила.
- А я тебе тогда ответил, что мы обязательно зайдем туда по пути. Ну, так пойдем?
- Да, - я поднялась и крепко сжала Гришину руку.
Была не была.
С другой стороны, что еще мне оставалось делать?
Мальчик радостно улыбнулся.