Ghost

После нескольких часов солнце медленно вставало, прогоняя тьму прочь, и его лучи сияли через чистую поверхность окна. Пока Лалиса лежала в кровати, ее посетило странное чувство, похожее на дежавю. Было так, будто она была в другой реальности.

— Чонгук? — сказала она и повернула голову в сторону, найдя кровать пустой и холодной. В груди появилась резкая боль, и Лисе стало тяжело дышать, она быстро села и положила лицо между коленями, пытаясь восстановить дыхание. Но было легче сказать, чем сделать.

— Лалиса? — мягкий голос заполнил комнату, и в этот же момент, когда она услышала его, вся боль в ее груди исчезла. — Ты в порядке?

Девушка опустила голову обратно на подушку, прежде чем осмотрела комнату. Гук стоял рядом с окном, небрежно прислонившись к стене. Так его шрамы казались бледными, но глаз все еще не было видно. Почему-то в этот момент Лиса была рада, что он был там.

— Да, — сказала Лалиса и слабо улыбнулась. — Сейчас да.

— Если бы я знал тебя лучше, я бы подумал, что ты беспокоишься обо мне, — сказал Чонгук, и мягкий смешок заполнил комнату на несколько секунд.

— Ну, тогда хорошо, что ты не знаешь, — сказала Лиса.

Чонгук оттолкнулся от стены, подошел к кровати и сел на край. Он смотрел вниз. Он надеялся, что его глаза уже вернулись. Но их не было.

— Гуки? — осторожно сказала Лиса и слегка пододвинулась к нему. — Почему ты не смотришь на меня?

— Я не хочу, чтобы ты вспомнила того, кем я когда-то был, — ответил он.

— Из-за твоих глаз?

— Да.

— Они больше не пугают меня, Гуки.

— Может, не сейчас, но они все еще напоминают того, кем я был, и я не хочу разбудить этот страх в тебе снова.

Лалиса сделала глубокий вдох. Сидеть с Чонгуком — выглядело странно, как будто за последние несколько недель ничего не произошло, и даже если она не смогла бы ни описать, ни понять, это казалось правильным. Как и объятья, казалось, что она не должна быть где-то еще. Было что-то внутри нее, что было обращено к этому кудрявому парню, что-то жаждало его и ничего больше. Как будто ничто другое не имеет значение. Мир не рухнул, но все внимание было на них. Их подарки, их маленький мир был наполнен каждым ярким цветом, который когда-либо существовал, пока все вокруг них было унылым.

— Ты сказал мне, — сказала Лалиса и положила руку на плечо Чонгука. — Ты сказал, что больше не навредишь мне.

— И я не наврежу, — ответил Чонгук.

— Тогда почему ты не доверяешь самому себе?

— Потому что я все еще не знаю, что принесет будущее. Я даже не могу быть уверен, останусь ли таким навсегда. Может, нахождение рядом с тобой делает меня слабым и я утону в тьме снова. Или, может быть, нахождение рядом с тобой делает меня сильнее. Я не знаю, Лалиса. Но если тьма внутри меня вернется… Тогда все, что я хочу, чтобы ты помнила обо мне и об этих днях, это цвет моих глаз. Не тьму.

Лиса аккуратно обняла Чона за талию и положила голову на его плечо. Она могла чувствовать холод его кожи под рубашкой.

— Гуки, тебе нужно перестать беспокоиться. Я здесь, чтобы помочь, запомни, — прошептала она, закрыв глаза. — Я не позволю тебе стать тем человеком, кем ты был прежде.

Лиса и Чонгук сидели тихо некоторое время, единственным звуком, наполняющим комнату, был звук ветра за окном. Лиса сидела с закрытыми глазами и не хотела отпускать Чонгука, который уже положил свои руки на ее. Но после некоторого времени в тишине, Лиса отпустила его и прочистила горло, прежде чем немного отодвинулась.

— Мне следует принять душ, — сказала Манобан и встала.

— Хорошо, я буду ждать тебя здесь.

Она закрыла дверь за собой, прежде чем зашла в душ и помылась. Потом она переоделась в новые вещи.

Когда Лиса положила руку на ручку двери, чтобы открыть ее, лампочка замерцала, заставляя девушку развернуться и прижаться к деревянной двери. Она смотрела на лампочку, пока та через несколько секунд не перестала мерцать, и начала осматривать комнату, пытаясь найти то, что заставило лампочку мерцать.

— Чонгук? — прошептала она. — Не шути со мной, — но ответа она не получила.

В ванной было тихо, только становилось холоднее, и, когда Лалиса выдыхала, из ее рта выходил белый туман. Это беспокоило ее.

— Чонгук, — снова повторила она, опять без ответа. Волосы на руках встали дыбом, и по телу прошлись мурашки. Потом лампа снова замерцала, между тем, как лампа мерцала, силуэт человека стал видимым всего в нескольких шагах от девушки. Когда она поняла, кто это, она не двигалась и стояла, прислонившись к двери.

Мужчина злобно улыбнулся, как в последний раз и сократил расстояние между ними. Лиса таращилась на него, не в состоянии двинуться или сказать что-нибудь.

Он, мужчина, медленно переместил руку, положив ее на грудь Лалисы, прямо над ее бьющимся сердце. Это был первый раз, когда он дотронулся до нее, и это прикосновение было все больше пугающим. За последние несколько дней она думала, что он исчез, но сейчас он здесь, стоит прямо перед ней, и его рука на ее груди.

В следующий момент рука мужчины проникла под кожу Лалисы, потом через плоть и кости. Его рука, делая невозможное, была все глубже в теле девушки, пока он не сжал ее сердце, прекращая биение.

Лалиса запаниковала, ее сердце было в тисках человека. Казалось, что мужчина наполнял ее сердце тьмой. Но, будучи парализованной и немой, она упала, и с ее губ сорвался крик, наполняя комнату. Но в ухмылке человека что-то изменилось, на его лице появилась тьма. Она знала это лицо слишком хорошо.