8.2 Один. Два. Три.
Тягучая ночь темным покрывалом осела на день, неся в себе что-то таинственное и неизведанное. Ближе к полуночи небо в одном месте стало светлее, бледное зарево постепенно разгорелось. На небе зажигались один за другим миллиарды звёзд, а после появилась полная луна, словно огромный прожектор, освещая землю свысока льющимся серебряным светом.
Мы стояли у давно заброшенной заправки. Решено было тут переночевать, хоть до города оставалось немного. Дорога Макса утомила, пару раз он клевал носом в руль, и, если бы не я, подталкивающая его то и дело, мы бы точно слетели в кювет. Сейчас Макс почему-то не спал - задумчиво смотрел в окно, подперев подборок рукой. За все двадцать минут он ни разу не шевельнулся и, по-моему, даже на моргнул. Чед, как ушёл «в туалет» четверть часа назад, так и не вернулся. По идее, Макс должен был кидать шутки в роде «провалился в дырку, что ли, ахаха», но почему-то его волновали какие-то совершенно отстраненные мысли. Думаю, это как-то связано с его состоянием, которое я уловила в начале миссии в России.
Я набрала воздуха в грудь и все же решила разбавить тишину:
- Ты... - начала я, но Макс тут же меня прервал.
- Тебе с ним хорошо? - все так же, отдаленно глядя в окно автомобиля, вещал Макс. Меня ошарашили его внезапные слова. Я даже удивилась его столь витиеватому вопросу, от чего напряглась.
- Ты имеешь ввиду Чеда? - я глянула в окно, на заправку, а после снова в затылок парня.
- Да, - выплюнул он.
Я молчала, совсем не знала, что говорить и как на это реагировать; смятение сжало сердце в груди в тугой комок.
- Зачем тебе это знать, Макс? Ты уже сделал свой выбор, - мягко проговорила я.
- Алён, ответь на мой вопрос, пожалуйста, - крайне нежно и ласково сказал Макс и удивил меня вдвойне. - Ты сделала свой выбор в его пользу? Чем он тебя задел? Мне нужно знать.
- Макс. Я не сделала свой выбор ни в чью пользу. Понимаешь? Вы мне оба безразличны. И вообще, зачем ты это спрашиваешь, будучи человеком, уже состоящим в отношениях.
- Черт! - неожиданно закричал Макс и заставил меня чертыхнуться. Он ударил рукой по рулю, от чего раздался громкий звуковой сигнал. - Черт! Черт! Мелкая! Нет! Я... Я никому это не рассказывал, - вдруг успокоился парень и взялся за голову. - Я... я все ещё помню тот момент, когда ты лежала у меня на руках и... и истекала кровью, - говорил он, отрывая слова, будто вытаскивая из себя то, что так давно и усердно пытался спрятать где-то глубоко внутри. - Я понимал всю безысходность конца, я понимал, что теряю уже ставшую важной часть моей жизни. Я не мог это долго пережить, - хрипел он, глотая спасительный кислород. - Я был подавлен... Нет... Я был убит, расколот, испепелён, уничтожен! Я так долго и сильно пил, пытаясь заглушить ту внутреннюю боль, которая миллионами ножей пронзала меня каждое мгновение, что шанс выйти из такого запоя был минимален, - его болезненные вздохи резали душу, а тихие слова пронизывали до самых костей. - Лишь благодаря брату я смог выкарабкаться из той глубокой задницы. И тогда я понял. Я понял, что хочу заняться гуманизмом. Да-да. Я понял, что если не смог спасти твою жизнь, я спасу десятки других. Это, конечно, не сравнится с той утратой, превалирующей утратой, но я все же хоть как-то смогу помочь себе и планете, постараюсь потушить пожар обречения внутри. Я решил податься в спасательную группу... Но было одно «но». Моя астма. Хоть она и на основе аллергической реакции - меня не допускали врачи, - Макс вдруг резко оборвал свой пронизывающийся монолог, а после снова заговорил. - Единственным выходом, который я на тот момент видел - это она... Та девушка, которую ты встретила в больнице; её отец - важная шишка в военной индустрии Лондона. Я смог втереться к нему в доверию через неё и тем самым попасть в группу спасения. Но, черт, мы с ней даже не целовались! Я не люблю её, слышишь?! - Макс обернулся на меня и заглянул в глаза своими, полными горечи. Горечи той утраты, которую он когда-то пережил.
Его миндалевидные глаза горели, горели так ярко, что в тусклом свете я видела его пожар внутри и чашу, до предела наполненную печалью. Все время он пытался это скрыть, но невозможно утаить свои искренние чувства за гранью злости...
- Я люблю тебя, понимаешь? - прошептал он. - Мне никто не нужен. А с каждым днём я влюбляюсь все сильнее, - от его бархатного голоса немело тело и кружилась голова, и я все же не смогла дать отпор нахлынувшим эмоциям. Из глаз полились горячие слёзы, блестящие, словно искорки, в свете небесного светилы. - Я пойму, если ты не поверишь, - он снова отвернулся. - Твоё право. Ведь в твоих глазах я подлец, предатель, человек, разбивший сердце. Но я знаю, ты все ещё что-то чувствуешь ко мне, хоть немного, но осталось, - Макс заглушил последние слова и просто молча уставился на меня.
Расстояние между нами было совсем минимальным. Глаза, горя, смотрели друг на друга; ладони вспотели, а удивление, вперемешку с чем-то сладко-приятным переплеталось в низу живота. Тёплые дыхания, вырываясь из нас, смешивались в воздухе в томную дымку; удары сердца были слышны в ушах, казалось, они лились в унисон...
Один
Горечь предательства отпустила. Стало легче.
Два
Я люблю тебя тоже.
Три
Он осторожно отодвинул прядь моих волос. Во взгляде мелькнула нехарактерная для него, всегда скупого на эмоции, нежность, и, не удержавшись, мы оба подались вперёд и слились в таком трепетном, нежном и нескончаемо желанном поцелуе, что все тело прошибло разрядом тока.
Забыв все тяготы, забыв всю боль, обиды и слезы, я вдруг почувствовала неизреченную легкость. Вот оно - мое лекарство.
Нежно отпрянув, Макс перетянул меня к себе на водительское кресло и усадил сверху.
- Я. Тебя. Люблю. Слышишь? - хрипло прошептал он.
В ответ я самоотверженно кивнула и наклонилась к его губам, чтобы снова поцеловать.
Я чувствовала всю отдаваемую нежность, которую он накопил внутри, весь взрыв любви, запертый на долгое время в сердце-клетке. Его сильные руки аккуратно гладили меня, стараясь доставить как можно больше заботы в медленно-сладких движениях. Он касался меня так, будто боялся потерять, повредить. Словно я дорогой экспонат или хрупкий хрустальный сосуд.
Неожиданно я поднялась и в свете ночного лоска взглянула на него сверху вниз.
- Макс, - смущенно шепнула я, и мне понадобилось рвано выдохнуть, чтобы завершить свою мысль. - Я... Я тебя хочу, - наконец выпалив, я закусила нижнюю губу и во все глаза уставилась на своего компаньона.
Губы его приоткрылись в судорожном вдохе, а лицо исказилось искренним удивлением. Держу пари, парень такого от меня никак не ожидал.
- Но, малыш, - сладко начал он и тут же был прерван.
- Понимаешь, завтра для нас может уже и не наступить. Кто знает, что будет в следующем дне. Потому хочу отдаться тебе прямо здесь и сейчас. Хочу, чтобы мы полностью слились в созвучии любви. Хочу чувствовать распадание на мелкие кусочки от понимания того, что ты рядом, что я полностью твоя. Я... Я так давно ждала и грезила об этом, Макс, - говорила я, задыхаясь во вздохах - в горле встал ком смущения и предчувствия неизведанного. - Ты хочешь этого?
Парень самоотверженно кивнул и тут же, ловким движением оказался сверху. Нажав на панели управления кнопку, брюнет заблокировал все двери, а после опустил водительское кресло до горизонтального положения для полного удобства.
Он навис надо мной на локтях. Губы его были всего в паре миллиметров от моих, он глядел на меня, будто пытаясь найти ответ на какой-то вопрос.
- Ты точно уверенна?
Я вдохнула полной грудью и, поджав губу, кивнула в ответ. Парень тут же приподнял уголки губ, и его лицо исказила обольстительная безмятежная улыбка. Давно не видела такой нежной и настоящей улыбки на нем. А появившееся ямочки на его щеках заставили улыбнуться и меня.
Брюнет склонился к моей шее и принялся целовать, оставляя мокрые дорожки и прикусывая тонкую кожу на ключицах. Я прикрыла глаза от удовольствия и далеко улетела в своих приватных фантазиях и в предвкушении дальнейшего; его крепкие руки зарылись в мои волосы, а жаркое дыхание опаляло кожу. Окна запотели. Воздух спертый. Дышать становилось тяжело. То ли от возбуждения, то ли от нехватки кислорода. Обоих накрыл пылкий жар, и двоим снесло крышу. Макс отпрянул от меня, чтобы снять куртку с футболкой, парню стало ни на шутку жарко. Как и мне. Почувствовав это, он принялся расстёгиваться мою одежду, припадая к горячим, изнемогающим губам. Оставив меня лишь в одном лифчике, зеленоглазый нежно коснулся моего живота, от чего я вздрогнула. Его тёплые пальцы стали извиваться и вырисовывать узоры на податливой коже, наводя ещё большую волну удовольствия.
Поняв, что уже пора, Макс приступил к своим джинсам, а потом к моим. Избавившись от уже ненужных атрибутов одежды, парень наконец освободил свой возбужденный орган, который я почти не видела в темноте. Лишь капельки смазки, сияющие в мраморном свете. Стянув с меня нижнее белье, он снова склонился к сухим от возбуждения губам и поцеловал их. Его пальцы гладили внутреннюю часть бедра, от чего я смущённо извивалась. Он застыл над лицом и прошептал:
- Ты готова? - спросил он с нотками беспокойства в голосе и приставил член, готовый на дальнейшие действия.
Ответ он получил кивком и тут же несильно толкнулся вперёд, крепче меня сжимая. Тело тут же прошибла жгучая боль, и я вскрикнула, но сразу же была заглушена крайне нежным поцелуем. Макс кусал их, хмурился. Ему было тесно, что самому, наверное, было больно. Остановившись внутри, Макс дал привыкнуть к новым ощущениям. Я впилась ногтями в его напряжённые плечи, не переставая стонать от боли. Затем последовал ещё один слабый толчок и новые болевые ощущения.
- Малыш, если бы была возможность забрать твою боль - я бы все сделал, - тревожно прошептал Макс.
Постепенно он начал двигаться легче, перестал хмуриться и стал дышать стонами. Его ярко-зеленые глаза помутнели от удовольствия. Я чувствовала, как расслабляются мои мышцы, все ещё тесно - но уже не так больно. Движения были аккуратными, умиротворяющими. Боль то пронизывала низ живота, то снова сходила. Ощущение Макса надо мной, его опаляющее дыхание ухо и смутные полу-стоны, полу-рычания служили обезболивающим.
Толчки стали чуть быстрее, но не утратили ласку и чуткость. Я уже выгибалась в спине, чувствуя, его в себе, чувствуя, как горячо и немного приятно. Боль заглушала удовольствие, но некоторым обрывкам все же удавалось пробраться. Негромкие стоны срывались с моих губ и заполняли весь салон автомобиля. Я жадно глотала горячий воздух, когда Макс входил глубоко, сильно, но помня об осторожности. Я до крови впивалась в широкие плечи и чувствовала на губах солёный вкус его пота.
Макс двигался уже быстрее. А я задыхалась, тонула и жалела, что у меня мало рук - я бы обхватила его шею, плечи, запястья, впилась бы в волосы. Макс целовал, продолжая нежно-быстрые толчки. Я стонала ему в рот и чувствовала, как от вибрации чужого голоса у себя внутри, кожа брюнета покрывается мурашками.
Макс закусил нижнюю губу, зажмурил глаза и выпалил удовлетворенный рык. Затем резко отпрянув и достав половой орган, орошил мой живот спермой и громко изнемогающе застонал. Экстаз окутал его с головой, и парень устало упал мне на грудь.
- Господи, я люблю тебя, - из последних сил, измученно прошептал Макс...
________________________
РЕБЯЯЯТ, Я ТАК СТАРАЛАСЬ, ПОРАДУЙТЕ ЗВЕЗДОЙ! И КОММЕНТАРИЕМ)))
ХОТЯЬ В ЧЕСТЬ ТОГО, ЧТО НАШИ РЕБЯТКИ УЖЕ ВМЕСТЕ