⋘ 57 ⋙
— Твое тело - мое, Эмилия. Мое, чтобы делать с ним все, что я хочу.
Ее стоны становились все более безудержными, и слова запинались на языке, но Рэдклифф был готов выслушать каждое из ее рта.
— Д-дэни.. Мне нравится, как ты..меня.. Не останавливайся, — она не смогла произнести ничего внятного, и ее плечи содрогнулись от удовольствия.
Дэниел хаотично лез на нее, и его глаза бурлили от желания, слыша, как она бормочет ему сладкие слова. Он прижал ее руки к постели и усилил темп, заставляя ее сопротивляться.
— Ммм, я не собираюсь останавливаться, малышка, — прорычал он, — Я собираюсь изучить каждую часть тебя, пока ты не начнешь видать меня во снах.
Дэниел почувствовал, как страсть вспыхивает в нем еще ярче. Он ускоряет темп, заставляя ее тело содрогаться от наслаждения, в то время как ее запах, вкус и ощущения требовали от него больше.
— Дэни..я не могу.. — Эмилия пыталась сказать, но он перекрыл ее стоны поцелуями, ускорив свои движения еще больше.
— Да, можешь, мой котенок, — он погладил её, заботясь о ее боку, — Скажи мне, чего ты хочешь, я сделаю это для тебя.
Но она не могла соображать, слова запирались в ее горле, и по ее телу прошли мурашки его бархатистого голоса. Ее ответ был лишь глубоким стоном, который вырывался из ее груди, когда она ощущала, как свое наслаждение приближаются.
И он отпустил в ней волну наслаждения, которая заставила ее кончить от удовольствия, а ее тело напряглось вокруг него. Дэниел готов был разорваться себя на части от счастья, когда она сжимала его внутри себя, вызывая еще один взрыв экстаза.
После эмоциональных вдохновений их тела были измотаны и без сил. Эмилия упала на кровать, лицом вниз, гудя от исчерпания. Дэниел также упал рядом с ней, спиной к ней, улыбаясь во тьму. Он обнял ее и прижал к своему потному и гудящиму телу, чувствуя запах ее волос и ее тепло.
— Ты теперь только мойя, Эми, — тихо сказал он, гладя ее по спине и пощипывая ее талию. — Сладких снов, Ангел.
Но она не отвечала, потерянно погруженная в единение с собой после вопиющей страсти. Он поцеловал ее шею сзади и продолжал говорить ей слова любви и владения, но ее уши были к ним глухие. Ее тело расслабленно лежало в его объятиях, и она наслаждалась последними долями восторга, в то время как он с гордостью думал, что она его. И это было так. Теперь Уэйкфилд принадлежала ему, а ни кому то ещё, лишь ему. И это дурманило парня ещё больше.