Марионетка аристократа

  Открыв глаза, уже через мгновение он резко поднялся и сел на кровати. Он всегда так вставал, через силу, принуждая себя, когда подъём был необходим. Этой ночью Драко спал мало, даже слишком. В целом его режим компенсировался предыдущим днем, когда они отсыпались в доме тетки Грейнджер. Тогда, стоило признать, несмотря на безумные будни, он отдохнул как следует. Но не сегодня. Окинув взглядом комнату, аристократ провел рукой по волосам. Её не было, Грейнджер. Ушла, как и подобает служанке. Может парой десятков минут назад, строго соответствуя режиму прислужницы. А может раньше, очнувшись ото сна. Дурного сна и того, что случилось ночью. Шумно выдохнув, на мгновение Малфой закрыл глаза. Немой вопрос словно колол их: «Зачем?». Чего ради он устроил всё это вчера? Стоило признать, её воспоминания о Краме, да ещё и в такой интимный момент, когда Драко ласкал её ночью на собственной кровати, при любом раскладе не мог не вывести его из себя. Собственника. Так или иначе, но он отыгрался бы на ней. За это, а может и за то, что она перестала заводиться от его попыток возбудить, завести её. Глупо было заниматься самообманом, что всё это было из-за девчонки, по её вине, ввиду её ебанутой натуры. В нём. В его жестокости, в несостоятельности выполнить данное самолично обещание. И в итоге всё привело к тому, что он сейчас имел. Она мешала, он же хотел избавиться от помехи, что создавала массу проблем и хлопот. Что пошатнула его внутренний мирок, нарушила его идиллию... И всё же он переборщил. Особо рьяного раскаяния не было, однако нельзя было не придать значения тому неприятному отголоску, что с новой силой бил по нервам. Были ощущения, словно бы скребло где-то там, глубоко внутри. И это не давало покоя.

На мгновение взвыв, словно уставший, или же израненный зверь, Драко раздраженно откинул одеяло, облокотившись руками на кровать и слегка выпятившись вперед. Взгляд серых глаз стал блуждать по темному ковру с незамысловатым узором серебристых лилий на фоне черной, как ночь, ткани. Быть может, задумкой автора рисунка и была ночь с её прелестями в свете луны. Прежде Малфой никогда не придавал такой мелочи значения, как и не пытался ни то что уделять какому-то ковру внимание, но уж тем боле рассуждать о таких незначительных мелочах. Сейчас же начал, пытаясь отвлечься... Ещё вчера он, стоило признать, нехотя корил себя за то, что переборщил. А что в итоге сделал после? Ах да, попытался окончательно морально уничтожить её. Ведь ему это ничего не стоило. Слишком просто обмануть того, кто играет строго по правилам. Она из таковых. Дала обещание, что будет подчиняться – выполнила. Пусть и по первости, быть может из страха боли, но в любом случае факт оставался фактом. Исполняла, беспрекословно, словно старательный первокурсник Хогвартса на первых лекциях, подчиняясь заключенному между ними договору. Но не он. Ненавидела ли она его теперь? Несомненно. Очередная боль, физическая. Он бы такого не простил, окажись на её месте.

- Блять, заткнись, - не сдержавшись, аристократ рассмеялся. Задорно, но только в первые пару секунд. Позже его веселье стремительно сошло на нет... Браться рассуждать о том, как бы он относился к насильнику, который поимел бы его в жопу?! Абсурд. Хотя... В их темные времена заключенные терпели и в разы худшие издевательства. Поморщившись, Драко поднял взгляд на часы. Был уже восьмой час, тринадцать минут и двенадцать секунд. Секундная стрелка привычно спешила вдоль циферблата, очерчивая идеальный круг. Отсчитывая очередную ненавистную ему минуту. Нужно было что-то решать. Всё было просто – убить её или же сохранить Грейнджер жизнь. Разве был смысл пытаться наладить контакт с той, что в душе более чем презирала его?.. Нет. Ненависть можно простить, подавить в себе. Но такую, да ещё и к насильнику? Невозможно.

- А ведь обещал себе не переходить черту. Никогда, - проскулил вдруг парень, сжав пальцами простыню. Светлую, идеально белую, которую вчера, корчась от боли, сжимала пальцами и она. Однако прежде от наслаждения. Уже давно в отношении Грейнджер он дозволял себе творить с ней всё, что пожелает его душа. Ограничений не было, рамок не существовало. Захотел ударить? Пожалуйста. Захотел трахнуть? Кто помешает?! Захотел применить к ней физическое насилие, причиняя девушке новую порцию боли? Сделано... Эти рамки были, парой месяцев назад. Он строго знал, чего никогда не дозволит себе, даже при его амбициях и непоколебимом желании стать Пожирателем. На то были причины, их истоками были детские воспоминания. Такие, за которые хотелось не просто уничтожить серебристую нить в омуте памяти, но вовсе стереть себе память. Всю. Тогда он презирал их, то воспоминание было противным. Тот случай он запомнил на всю жизнь. Теперь же сам стал равным тем, кого когда-то люто, вплоть до отвращения, презирал. Однако время изменило всё. Брал ли когда-либо он Грейнджер силой, дабы исключительно поразвлечься и посмеяться над ней? Никогда. Стоило признать, до такого он ещё не докатился. Из-за ярости, злости вперемешку с похотью – да, мог причинить боль своей грязнокровой любовнице. Но смеха ради - нет. Вот только... Чего ему стоило, если он уже зашел так далеко, перейти, быть может, уже даже в скором времени и эту грань?..

Втянув в себя воздух, Малфой шумно выдохнул. И всё же убить её было в разы проще. Этот вариант, несмотря ни на что, являлся для него наиболее приоритетным. Вместе с Грейнджер исчезло бы множество проблем и хлопот, его душевное состояние нормализовалось бы, а воспоминания о грани, которую он в который раз перешел, как и об его пошатнувшемся внутреннем мирке, испарились бы однажды. Если бы только она перестала мелькать перед глазами... Всего лишь девчонка, грязнокровка, шлюха, слуга, но сколько всего было связано с ней! Всего с одним человеком, которого он решился подпустить ближе к себе.

- К которому, блять, начал привязываться, - оскалившись, Драко с напором прикусил нижнюю губу. Решить что-то однозначно после недавних происшествий стало не так просто, как казалось на первый взгляд. Задетое самолюбие также давало о себе знать. Хотелось перерезать себе же глотку за его стремление доказать что-то гребаным домовикам, ничего не значащим прислужникам. Легче бы было повырезать их всех, а после нанять новую дюжину работников. Избавиться от всех тех, кто посмел подумать о нём в таком тоне. Но в первую очередь от Таура. Поднявшись с кровати, будучи полностью по обыкновению обнаженным, Малфой подошел к письменному столу и открыл нижний ящик. Достав оттуда сверток и неспешно раскрыв нежную шелковую идеально-черную ткань, аристократ ухмыльнулся. Позолоченный кинжал. Его лезвие было изогнутым, напоминая изящные движения змеи. Третьей, самой старшей и крупной, ибо рукоять клинка была выполнена как раз таки в виде двух шипящих змеек, равноудаленных друг от друга. Рукоять тридцати сантиметрового клинка с изогнутой, витиеватой, на конце не менее острой ручкой украшал всего один синий сапфир. Проведя рукой вдоль лезвия, на котором была позолоченная гравировка, надпись, которую несложно было разглядеть, Драко взял его за рукоять и приподнял, разглядывая.

- Умереть без боя – удел слабого, - эту надпись на латыни, врезавшуюся в память, Малфой мало любил, воспринимая неоднозначно. Причиной тому было неплохое знание героической и неугомонной натуры представителей львиного факультета. Фраза была жизненной, но всё же не совсем соответствовала тем принципам, которым нередко придерживались Пожиратели, да и его род в частности. Естественно, в критическом случае никто не стал бы спокойно ожидать своей кончины, но и лезть на рожон в образе борца за свободу и справедливость они бы не стали. Никто из его окружения, темных магов. Скользкий и изворотливый Люциус самолично ещё с младенчества обучал сына, что порой легче отступить, сдаться, по крайней мере – сделать вид, а после перейти на сторону победителя. Подобные уроки отца запоминались ничуть не меньше. И, тем не менее, когда он обратился к мастеру по изготовлению холодного оружия, выбрал именно эту надпись. Лозунг, который нередко напоминал ему, кто он есть и каким должен стать. Быть, являться по жизни, если хочет приспособиться к беспощадному миру, создаваемому Темным Лордом.

- Эта надпись больше подходит гриффиндорцам, мой же род предпочел бы бегство и дальнейшую жизнь. Храбрость – удел безумцев, однако воители тоже бывают разными, - усмехнувшись, Малфой резко взмахнул клинком, рассекая воздух. Его боевые навыки, которые преподавались парню с юных лет профессиональным бойцом-рукопашником из Флоренции по воле дедушки, отца Нарциссы, который считал, что в этой жизни мальчик должен быть подготовлен ко всему, но никак не одобрявшиеся родным отцом, остались при нём, а теперь и вовсе могли прийти на помощь. Взмахнуть палочкой всегда легче, это он знал как никто другой. Однако алую вязкую теплую кровь на руках гораздо труднее забыть, как и смыть. Убить Таура из уважения к эльфу он не мог, даже при желании. Хотя порой больше всего парню хотелось избавиться от всех тех, кто хотя бы на сотую долю значим для него. Но вот убить её – вопрос. Ответ на который больше не мог ждать...

***

«Почему эта долбаная птица прилетела именно на кухню? И по какому закону подлости я так «вовремя» оказалась в «нужном» месте в «нужное» время?! Конечно, кому же ещё могли поручить доставить письмо лично в руки молодому лорду, как не мне!» - выдохнув, Гермиона снова взглянула на конверт в правой руке. С некоторых пор подсылать её к Драко стало для слуг безоговорочной традицией. Естественно, ибо видеть её из собственных похотливых соображений он жаждал в разы чаще. Разве его верные подданные могли полениться услужить господину в очередной раз? И всё же дух гриффиндорки за каким-то чёртом сохранился в ней, где-то там, глубоко в душе. Подняться с утра с кровати, невидящим взглядом дойти до душа, обмыть тело, которое до ужаса болело. В особенности нижняя часть. Даже темные синяки в области живота и бедер не сумели смутить её, как и ужаснуть. Удерживая свою шлюшку, Драко не растрачивался на нежности, с силой впиваясь руками в нежное девичье тело, ни в чем не щадя его. Как и её саму. Одеться, расчесаться, вернуться в свою каморку и запудрить круги под глазами - всё это девушка выполняла монотонно, по обыкновению. И от этого хотелось выть. Более-менее осознанно она разве что в который раз пробралась в одну из подсобных комнат, где хранились различные зелья господ, откуда и стащила пузырек с самым эффективным обезболивающим. Терпеть боль было невыносимо. Она и не могла, не выдержала бы. Более этим утром она не думала ни о чём. Да и разве был смысл рассуждать? О чем же? Как Малфой жесток с ней? Это уже стало нормой её жизни. Почему ещё жива? Потому что дура, у которой не нашлось вчера сил покончить со своими мучениями, за что и получила по заслугам. Почему не убила себя сегодня, пока Малфой мирно спал? То, в каком состоянии она проснулась, было ответом на большинство вопросов, и этот в том числе. Казалось, всё происходило в бреду, в тумане. Она почти не осознавала, что делала. А жаль... Нужно было убить. Его и сразу после себя. Вне сомнений, мир сказал бы ей за это спасибо. Вот только Гермиона уже не услышала бы этих слов, хоть и осознавала бы, что один раз переступив через себя, спасла бы десятки, может даже сотни людей. Сейчас думать об этом было поздно, момент был упущен. Разве что в очередное утро, а может и ночь стоило попытаться реализовать свою задумку. Это было бы правильным решением, сомневаться в этом более не приходилось. Убить одну себя даже несмотря на всё то, что она перетерпела, являлось эгоизмом. А забрать с собой Малфоя – истинным поступком выпускницы факультета Годрика Гриффиндора. Доблестного воина, ведь таковой же когда-то являлась и она сама. Стоило бы напомнить себе об этом напоследок.

- Знакомая походка, - остановившись на месте, служанка зажмурила глаза. В тиши и одиночном покое, погрузившись в собственные мысли, было легче пережить случившееся, но только ни когда тебе напоминали об этом. В дальнейшем сарказме со стороны Забини не стоило даже сомневаться. – Однажды тоже впервые практиковали с одной феей анальный секс, прежде она избегала его. Потом несколько дней отходила, расхаживая в подобной манере. Неужели Малфой взялся приучать тебя к этому виду секса только сейчас? – не сдержавшись, парень рассмеялся. Однако в его голосе была слышна не только ирония, но и откровенное удивление. – Я бы на его месте ещё с первых дней поимел тебя во всевозможные дырки, не стал бы церемониться. Смысл было тянуть к приучению тебя...

- К сексу в то место, в которое поимеет вас Волан де Морт сразу же, как только вы станете для него бесполезны? – эти слова не просто вырвались, этот её едкий ответ казался Гермионе настолько естественным и верным, что даже зная о последствиях, меньше всего хотелось корить себя за неосторожность в речах. Она терпела всё: унижения, боль, насмешки и издевательства Малфоя – но позволить ровно такое же обращение в отношении неё кому-то ещё, тому же Забини? Нет. Это было выше её сил. Нельзя было не признать, что порой глупость и гордость в её поступках шли рука об руку. Но даже ощущая себя мазохистской, в глубине души она была искренне рада, что не стала в данной ситуации отмалчиваться.

- В очередной раз хочешь нарваться, тварь? – как и следовало ожидать, всего за мгновение тон парня изменился. Угроза и гнев – они были отчетливо различимы.

- А ты доказать свою слабость? Знаешь, тебя слишком легко вывести из себя, холодный, как слизеринская змея, аристократ, - она даже не успела опомниться, как Забини подлетел к ней. Схватив за плечо, развернул лицом к себе, затем прижав к стене и ухватив за горло. Вздернув носик, Гермиона терпеливо стала ждать продолжения создавшегося конфликта, не сулящего ей ровным счетом ничего хорошего. Хоть парень несильно сжимал её горло, ощущение, что ещё мгновение, и он ударит её, не пропадало. Инстинкт не врал - оно было верным. Однако всё, что ей теперь оставалось, так это терпеливо ожидать реакции оппонента, буравя того ненавистным взглядом, не смея сдаться в противостоянии хотя бы ему.

Однако, в который раз в их конфликт встрял Малфой. Ровным счетом ничего не делая, тем не менее, он всегда выручал девушку, отвлекая внимание друга на себя. Этот раз не стал исключением. Задорный смех довольного зрелищем зрителя заставил Забини, уже сжавшего пальцы другой руки в кулак, собираясь проучить зарвавшуюся слугу и грязнокровку, повернуть к нему голову. Стоя в паре метров от них, прижавшись плечом к одной из стен, со скрещенными руками на груди её молодой хозяин наблюдал за разыгравшейся сценой. Безусловно, вмешиваться он не собирался, да и при любом раскладе не стал бы. Просто стоял и смотрел с легкой улыбкой на тонких губах и нескрываемым интересом в серых глазах.

- Знаешь, она права. В словесной перепалке с ней ты бы никогда не вышел победителем. Слишком быстро заводишься, - приподняв темную бровь, ухмыльнулся парень, глядя в карие глаза друга. И всё же мельком он взглянул на Гермиону. Вмиг побледнев, теперь, с появлением Драко, она не могла уже не только заставить себя глядеть на него, но и смотреть на самого Блейза. Отвернувшись и став медленно моргать, его прислужница принялась буравить взглядом пол. Даже попросту находиться в одной комнате со своим молодым хозяином с недавних пор стало для неё сущим наказанием.

- Как и ты, Драко, - всё же отпустив её, но напоследок на мгновение неслабо сдавив горло Грейнджер, ответил на это Забини. Кинув на неё взгляд и поморщившись, на этот раз он откровенно отвернулся к своему другу, демонстративно отряхая руки, словно бы ему приходилось касаться чего-то грязного и мерзкого. Именно это можно было прочесть по выражению его лица.

- Не всегда, - криво усмехнувшись, спокойно проговорил Малфой, вскинув после голову. – Предлагаю позавтракать, а после вместе хорошенько...

- Боюсь, на сегодняшний день у меня несколько иные планы, - перебив друга, произнес Блейз, засунув руки в карманы брюк. - Из дома с совой мне прислали сюда письмо. Завтра с утра нас снова вызывают. Очередная битва, где наша помощь более чем необходима. Скарборо. Сейчас там идет наиболее активное противостояние. Странно, что тебе ещё не доставили его, - прищурив глаза, задумчиво проговорил Забини, видя удивление своего друга.

- Доставили, - негромкий голос Гермионы мгновенно заставил их прервать разговор и взглянуть на неё как Малфоя, так и Блейза. Не смея посмотреть господину в глаза, она неспешно подошла к нему и протянула письмо, словно завороженная уставившись взглядом на серо-зеленый галстук Драко. Первое, что привлекло её внимание, помимо лица аристократа, в которое раньше, несмотря ни на что, она всегда могла спокойно заглянуть.

- Почему оно у тебя? – не спеша забирать его, строгим тоном с откровенным недоверием поинтересовался парень.

- Кстати, я распорядился, чтобы в твоё отсутствие и пока меня нет, письма филина забирал исключительно Таур, - вмешавшись, уведомил друга Блейз.

- Птица не знала о возвращении хозяина и вновь доставила конверт на кухню эльфу. А тот передал мне, чтобы отнесла, - еле слышно, но всё же более-менее спокойно объяснила Гермиона. Пару секунд пристально разглядывая лицо служанки, Малфой всё же взял из её рук конверт, после чего девушка тут же поспешила на выход. – Передай домовикам, чтобы подали завтрак на две персоны. Через десять минут мы появимся в столовой.

«А есть разница на сколько? Блюд со всего лишь одного накрытого к завтраку стола было бы достаточно, чтобы накормить дюжину голодных солдат, Малфой. Но ведь тебе об этом невдомек» - тем не менее, ничего не ответив вслух, лишь на секунду остановившись, выслушивая распоряжения своего хозяина, Грейнджер вновь продолжила путь, оставляя парней наедине.

- Не могу же я оставить своего гостя голодным, - усмехнувшись, проговорил Драко, в шутливой манере поклонившись другу.

- Какое гостеприимство, милорд, - не сдержав ухмылки, ответил на его слова Забини, после чего всё же глянул вслед служанке, хоть она уже пропала из поля его зрения. – Приучил бы ещё свою строптивую прислужницу держать длинный язык за зубами - цены бы тебе не было.

- Знаешь, а мне понравился ваш диалог, - вновь рассмеявшись, признался аристократ, пряча при этом письмо во внутренний карман пиджака. Стоило признать, он был даже рад тому, что у Блейза уже были планы на этот день. Приглашать его развлечься с ним вместе с Грейнджер, пусть говорить этого напрямую он бы и не стал, организовав всё после, было настоящей глупостью. И это он понимал как никто другой, хоть и пытался идти в своей безумной и безжалостной задумке до конца. Сейчас, когда она наверняка мучилась от болей, сложно было даже представить, каким бы вышел этот секс втроем... Даже откровенно недолюбливая девушку, вряд ли Блейз, мало склонный к подобной жестокости, захотел бы доводить начатое до конца. Как, стоило заметить, и сам Драко, после того как увидел бы в деле реализацию собственной задумки. Хотя об исходе этой аферы он догадывался уже сейчас.

- И это про неё ты говорил, что уже не восстановится? Видимо, чертовка ещё мало повидала на своём веку. В противном случае, ученая на горьком опыте, не решилась бы даже раскрыть рот, не то что пререкаться! Дай ей стимул, и львица не просто укусит, скорее целиком откусит тебе всю руку. И ведь не подавится, сука, - на мгновение призадумавшись, Драко ухмыльнулся, глядя другу в глаза. После такого показательного выступления сложно было не признать – он был прав.

***

Слишком давно она не стояла возле дверей кухни, рядом с домовиком, ожидая дальнейших распоряжений завтракавших за столом аристократов. Казалось, последний раз, когда она точно также стояла, словно часовой на посту, случился годы тому назад. Но никак не меньше недели, когда она дежурила подле Нарциссы и её безжалостного сыночка. Её жизнь стала не в меру сумбурной, в то время как каждый день из её жизни мог в корне изменить всё. Последние несколько дней не стали исключением. Но куда больше на неё повлияла прошедшая ночь и те случившиеся в ней события, которые невозможно было выкинуть из головы. Даже если захотеть. Было больно ходить, стоять. Если раньше Гермионе пару раз приходилось слышать от капризных барышень, что после первого анального секса несколько дней могут быть неприятные ощущения, то теперь она знала наверняка – этим девушкам попросту повезло. Им на пути никогда не встречался Драко Малфой. Раньше на ненависть к нему не хватало сил, теперь же она была. Ощущалась, словно растекалась по венам наравне с кровью, вместе с ней. Даже бежала, причем в разы быстрее. Хотелось ли ей умереть? Теперь да. Но прежде убить его. Как давно у неё не было реального стимула жить. Лишь мечты, надежды, несбыточные планы... Этот же никак не имел к таковым отношения: спал аристократ крепко, причем почти всегда. И это, пожалуй, являлось единственной слабостью Драко Малфоя.

Хотелось бы ей увидеть лицо Нарциссы, когда в спальне сына она обнаружит два трупа: своего возлюбленного чада с перерезанной глоткой, либо же заколотого, и служанку, лежавшую рядом, совсем близко, подле него. С перерезанными венами. Пусть знают, что его убила она. Пусть все знают. Для Гермионы Грейнджер это был бы отнюдь не жестокий, скорее даже достойный поступок в глазах всех, кому довелось знавать настоящего Малфоя и её саму. Некоторое время перед глазами даже стояла таковая картина: два хладных трупа на зеленых шелковых простынях, вдоволь запачканных алой кровью, местами даже залитых ею. Грязных и безобразных. Промелькнувшей шальной мыслью стало изменить цвет крови Драко на голубой. Пусть наслаждаются своим аристократическим величием, оттирая после эту въедчивую жидкость с простыней и спинки кровати. Как и навсегда запомнят этот чёрный для них, но светлый для их служанки, сумевшей вырваться из цепких рук дьявола, день. Как выяснилось, пусть и запоздало – грязнокровка ещё может... хоть что-то против них. Если не сказать более того. Оставалось лишь привести её план в действие, когда представится удобный на то случай.

- Сейчас, вероятно, порадую твою служанку такими выводами, - поморщившись, дожевав кусочек жареного бекона, заговорил спустя несколько минут молчания Блейз, привлекая к себе внимание задумчиво сидевшего прежде друга. – Но, судя по всему, дела Пожирателей продвигаются не так успешно, как хотелось бы. Север по-прежнему недоступен нам. Уничтожение повстанческих лагерей протекает слишком медленно. Было бы в разы проще, если бы Поттер был мертв. Понять бы, чего ради Лорд тянет с его...

- Чтобы после, когда война закончится его неоспоримой победой, окончательно подорвать в каждом бунтаре дух сопротивления. Вспомни, что было на финальной битве в Хогвартсе, когда все решили, что Поттер мёртв. Ни у кого не возникло и малейшего желания вступать в дальнейший бой. Если бы не вылез Долгопупс, они бы и вовсе сложили палочки...

- В том то и дело! – прервал его рассуждения Забини, отложив вилку и нож. – Во многих это в корне убило бы желание продолжать войну.

- А в некоторых разожгло! Да, Долгопупс был смешон, вот только своей выходкой одновременно с тем он открыто продемонстрировал, что с легкостью найдутся те борцы за права и свободы, что не угомонятся, не будут стоять в сторонке, а станут подбадривать людей продолжать своё дело. Это сейчас многие всё также наивно продолжают верить, что сражаются за надежду магического мира в лице очкастого малолетки со шрамом на лбу. Когда же его не станет, до них наконец дойдет, что на самом деле идет сражение за их свободу. Как думаешь, что для них станет важнее? – взяв в руки бокал с вином, Малфой сделал глоток, глядя при этом на друга.

«И тогда противостояние начнется даже среди тех, кто уже сдался, либо был силой взят в плен. Их будет не остановить» - всё же впервые за этот день взглянув на своего молодого хозяина, уже вскоре Гермиона ошарашенно уставилась на него. Правы в некотором роде были оба, однако, стоило признать, во многом Драко был в разы более дальновидным, нежели Блейз.

- Пройдет не один день, пока они оплачут потерю и поймут, к чему всё идет. Они потеряют время. Как раз этим выпавшим шансом будет необходимо воспользоваться, чтобы поработить за данный период оставшиеся города. Главное – действовать незамедлительно. Эффект неожиданности мог бы как нельзя кстати сыграть нам на руку, - не сдаваясь, продолжал настаивать Забини.

- Ну да. Нас же в избытке, чтобы умудриться за каких-то несколько дней захватить всего лишь пару десятков городов и целую Шотландию. Пара пустяков. Но лучше даже за день – быстрее отделаемся, - взяв в руку яблоко и покручивая его пальцами, съерничал Малфой, наблюдая за реакцией друга.

- Знаешь, Драко, порой я рад, что мы с тобой в чем-то разные, и наши взгляды на некоторые вещи не всегда совпадают. Не зря говорят, что в спорах рождается истина. Но, тем не менее, здесь я с тобой никогда не соглашусь. Если заранее продумать всё до мелочей, собрать огромную армию и подготовить её к этому нападению, можно управиться и за несколько дней.

- Ну да-а, - снова прервал рассуждения Забини хозяин мэнора. – У них же совсем нет шпионов. И они никогда не прознают о настолько огромной армии, что собирается под крылом самого Лорда, дабы...

- Если проводить операцию тихо, передав руководство над ней человеку, который не мельтешит на виду у всех...

- То можно смело поиграть в прятки. Только боюсь, что масштабы необходимой армии спрятать в подвале или за углом будет сложновато, а мантии-невидимки, к несчастью, не копируются заклинаниями, - вновь оспорил очередной вариант развития событий Драко. – Операция - это когда группа небольшая, легко контролируемая, и всё можно сделать быстро и тихо, как раз таки применив эффект неожиданности. Провернуть подобное с масштабной армией нереально. Даже наши четыре десятка остолопов не всегда удается должным образом спрятать и замаскировать. Делай выводы, - пожав плечами, спокойно проговорил Малфой, откинувшись на спинку стула.

- И всё равно я останусь при своём мнении. В чём-то ты прав. Однако есть и другой вариант: можно бы было собрать немалое количество небольших групп Пожирателей, и раскидать каждый из хорошо обученных отрядов по отдельным конкретным городам. Людей бы было не так много, в случае поражения в одном месте, победивший отряд с другой области также можно бы было призвать, - отрезав очередной кусочек бекона, но не спеша отправлять его с вилки в рот, высказал очередное предложение молодой аристократ.

- Блейз, - поморщившись, Малфой усмехнулся. – Не все настолько наивны, чтобы не быть на страже. В каждом городе, до которого мы ещё не сумели добраться, идет активная подготовка. Они ждут нас, собирают свои армии, делают запасы, заготавливают орудия, тренируются. Может пара городов и дадут слабину, но другие, особенно крупные области? Нет! В некоторых точках мы находимся неделями со своей малой группой, и это при том, что сражаемся наравне со старшим поколением Пожирателей. Даже если бы была возможность действовать по твоему плану, неожиданно, это в любом случае затянулось бы. Из некоторых городов пришлось бы отступать, в некоторые - перекидывать силы на подмогу. Итого есть вероятность, что врагу это дало бы завидную и опасную возможность частично и в кратчайшие сроки попросту уничтожить армию Пожирателей.

- Или, при должной, - сделав на последнем слове акцент, Забини продолжил, - подготовке мы бы принесли нашему Лорду победу, и затянувшаяся на месяцы война наконец-то прекратилась бы.

- Она и так завершится однажды, порой стоит просто уметь ждать, - кинув ему яблоко, которое Блейз умело поймал, проговорил Малфой, после чего облизал пересохшие губы и вновь заговорил, неожиданно сменив тему. – Лучше расскажи мне, куда я тогда перенес нас с Грейнджер. Что это был за склад?

- А я знаю?! – довольно эмоционально всплеснув руками и посмотрев на друга, как на безумца, ответил Забини.

- Ты? Да! – прищурив серые глаза, уверенно, без тени сомнений, заявил молодой аристократ.

- Я был там с вами? Или уже успел забыть то воспоминание, что ты мне не потрудился показать? А может, слишком хорошо знаю каждый закоулок маггловского мира, чтобы понять, где ты находился, и позже суметь ответить на любой твой связанный с этим местом вопрос? – весело усмехнувшись, ответил на это Блейз.

- Весь не знаешь, но с тем местом, куда нас занесло, знаком не понаслышке. Ты не удивился вчера, причем ничуть, когда я рассказывал о том складе, о заброшенных рядом домах...

- Потому что ты херово трансгрессируешь. Разве есть чему удивляться в том, что вас занесло не пойми куда, в жопу мира сего?! – парировал Забини, глядя бывшему однокурснику в глаза.

- В твоём взгляде было что-то ещё, друг мой. Я слишком давно знаю тебя, чтобы не приметить, как тебя осенило. Я не просто так перенесся в то место, да и ты неспроста узнал его по одному лишь описанию. Что там произошло, и почему я не помню этого? Лишь моё сознание, сыгравшее со мной злую шутку...

- Малфой, это просто случайность... - попытался убедить Забини, однако его речь мгновенно была прервана жестким командным тоном Малфоя:

- Не увиливай, Блейз! Ты знаешь. Теперь настал мой черед узнать правду, либо же вспомнить.

- Знаешь, - несколько секунд Забини молчал, также, как и его друг прежде, покручивая пальцами зеленое яблоко. Задумчиво, он глядел на него, прекрасно осознавая, что сейчас за ним наблюдает далеко не одна пара глаз. Стоявшая позади, за спиной, в паре метров от него Грейнджер горела не меньшим желанием узнать от аристократа ту информацию, что, по мнению Драко, он скрывал. – Нет.

- Нет? – поморщив лицо, пораженно повторил Малфой.

- Именно, Драко. Твоя память своевременно была правлена, в том не было случайности. Тебе, - вновь сделав акцент на последнем слове, заговорил через десяток секунд напряженного молчания Забини, – как никому другому нельзя этого знать! Поверь мне, как близкому другу и соратнику, которому на поле брани ты ежедневно доверяешь свою жизнь, сражаясь со мной бок о бок – тебе не следует этого вспоминать. – Вновь посмотрев в серые глаза, договорил парень, после чего замолчал.

- Я всё равно узнаю, - решительно заявил Малфой, сжав пальцы правой руки, лежавшей на столе, в кулак.

- Валяй. Но без моей помощи. Видишь ли, как-то одному человеку я дал клятвенное обещание, что ни при каких обстоятельствах не стану возвращать тебе те воспоминания. Тем человеком был ты, - видя, как изменился в лице пораженный Драко, рассказал Блейз. – И я сдержу его. Хочешь узнать – ищи способы. Только я тебе в этом не помощник. Хорошего дня, увидимся завтра с утра, - вытерев губы салфеткой и откинув её на стол, Забини спокойно поднялся с места и отправился на выход, покидая столовую, оставляя молодого хозяина мэнора наедине с его смятением и слугами в том числе.

Уставившись на спинку стула, на котором прежде сидел его друг, Драко, нахмурившись, уставился в одну точку. Казалось, он замер, застыл на месте. Лишь изредка моргая, теперь он не шевелился. С расстояния могло показаться, что он даже не дышал. Если бы не его монотонные движения пальцами по скатерти вверх-вниз, медленные, еле заметные, могло бы показаться, что на него наложили Петрификус Тоталус, не иначе. Около десятка минут в комнате царила полнейшая тишина. Лишь собственное дыхание и дыхание эльфа, стоявшего сбоку справа от неё, напоминало Гермионе, что часы не остановились, время не застыло. Что всё было как всегда, просто их хозяин ушёл в себя.

«Будет не скоро. Надеюсь, что никогда» - эта шальная мысль даже слегка повеселила Грейнджер, однако ни один сантиметр её лица не дрогнул. Неотрывно, она наблюдала за аристократом. Довольно редко можно было увидеть его в таком изумленном состоянии, настолько задумчивым и сосредоточенным одновременно с тем. Обычно живой, рассудительный и саркастичный жестокий циник редко, когда умалкивал. В особенности на столько времени. Мысленно оценивая ли обстановку, либо подбирая слова, он мог дать себе перерыв в несколько минут, позволявшие насладиться тишиной. Иным вариантом было предоставление права его собеседнику высказаться. Прежде он давал ей такую возможность, нередко. При том, что в самом начале, когда она только появилась в замке, в разговоре с ней долгие монологи принадлежали именно Малфою.

Кинув взгляд на часы, ещё один прямой показатель того, что с течением времени всё было в порядке и ничего не изменилось, Гермиона заметила, как минутная стрелка сдвинулась на небольшое расстояние. Около двадцати минут прошло с тех пор, как Блейз ушёл. И всё же кое-что изменилось: хотя Драко не двигался, теперь его взгляд блуждал по стулу, что стоял напротив. Сложно было не предположить, что сейчас он искал ответы на вопросы, которых ныне было в избытке. Пытался зацепиться за любые версии, копаясь в себе, в собственной памяти, настолько глубоко, насколько было возможно. Напрочь отрешившись от действительности.

- Господин, - внезапно прервал тишину эльф, стоявший рядом со служанкой. Звук его голоса заставил вздрогнуть даже Гермиону, незаметно для себя погрузившуюся в собственные помыслы, неотрывно наблюдавшую при этом за хозяином. Переведя на него взгляд и выпрямившись, но ничего не ответив, Драко, словно придя в себя, пару раз быстро моргнул. – Нам относить еду? Посуду уже можно убирать, или вы ещё...

- Прочь! – негромко, но твёрдо произнес аристократ. Настолько спокойно, словно произносил эту привычную для него фразу как минимум пару раз на дню. Хотя... Во многом так оно и было, пусть этот приказ и не всегда звучал конкретно в такой форме. Слегка удивившись, эльф быстро поклонился хозяину, поспешив на выход. Его же примеру последовала и Гермиона, только в отличие от своего коллеги, совсем слегка скорее кивнув, нежели поклонившись Малфою. – Не ты. – Вновь послышался за спиной голос, когда она уже взялась за ручку двери. Казалось, словно внутри всё оборвалось. Зачем она нужна была ему сейчас?! Отыграться за упрямство Блейза на ней? За то, что не выспался? Или просто решил продолжить ночное насилие? Неужели он ещё не вдоволь насладился своей победой над Гермионой Грейнджер?! Судорожно втянув ртом воздух, медленно, пытаясь успокоить себя, девушка всё же выдохнула. Выбора не было: хозяин отдал приказ - марионетка обязана подчиниться.

«И почему я настолько покладистая?! Отчего так быстро ещё с первых дней вжилась в эту роль?! Слишком быстро, словно была рождена для неё» - неспешно повернувшись, но в который раз не решившись заглянуть в серые, наверняка темные, словно пасмурное небо, глаза, Гермиона сделала несколько шагов в направлении стола, после чего остановилась, глядя в пол отрешенным взглядом.

- Сядь, - уже более спокойно, но всё же напряженно, небрежно указав рукой на стул напротив, сказал молодой аристократ. Словно проглотив горькое зелье, Малфой взглянул на неё, не спешившую в этот раз выполнять его указание.

- Зачем, господин? – довольно безжизненно поинтересовалась Грейнджер, переведя на этот раз взгляд на стул с резной спинкой овальной формы. Светло-коричневый, обитый бархатной тканью вишневого цвета. До дрожи в руках она ощущала, как боялась на него садиться, заранее зная наверняка, что в который раз очередная задумка Драко закончится для неё по максимуму болезненным наказанием. Хотелось развернуться и убежать, только бы не оставаться с ним наедине. Ещё с утра в её голове промелькнула мысль, что с такой жизнью уже вскоре она может стать мазохистской. Ибо не привыкнуть к таким зачастившим садистским будням, заранее зная для себя, чего при любом раскладе следует ожидать от этого человека, было уже, казалось бы, невозможно. Медленно, ощущая, как вся её сущность противится такому выбору, призывая, даже скорее моля бежать без оглядки, пока не стало слишком поздно, даже если позже Малфой схватит и неспешно, наслаждаясь каждой секундой её мучений, убьет, Гермиона прошла и села на стул, в который раз став рассматривать галстук на его шее... Который больше всего хотелось до основания затянуть. – Чего ты хочешь? – не хотелось затягивать это всё. Пусть уже отыграется, поимеет, если захочет. И она пойдет. Вновь опустошенная, продолжавшая снова проживать очередной ненавистный ею, такой же, как теперь сам аристократ, день.

- Тянуть с этим более не имеет смысла, - бегло оглядев её, с неким опустошением, никак не присущим, на её взгляд, Драко, проговорил тот. И всё же, несмотря на эти слова, говорить он не спешил. Сидел и смотрел - сначала на её лицо, позже на шею, а затем ниже. На грудь, его взгляд блуждал именно в этой области, однако в этот раз в нём не было ни похоти, ни желания. Скорее неуверенность и всё ещё смятение. Такое абсурдное и редкое для него, словно патронус, неожиданно вырвавшийся из палочки Пожирателя. Скользнув на долю секунды взглядом по его лицу, решив, наконец, поднять глаза, но только так, чтобы он не заметил, к своему неудовольствию Гермиона встретилась с ним взглядом. Словно ощутив это невесомое движение её зрачков, он также посмотрел на неё. В это же самое мгновение.

«Страх?! Разве он способен чего-то бояться?» - впервые за всё то время, что она провела в мэноре, девушке довелось увидеть столько эмоций на лице этого холодного аристократа. Таких простых и человеческих. И настолько неподходящих ни к его привычному жесткому характеру, ни к облику парня. Откровенно неуверенный, обеспокоенный чем-то. Быть может даже, таким он и бывал, причем часто. Но только не с ней. Никогда. Это было странным и заставляло глаза непреднамеренно расшириться от удивления. Что могло заставить гребаного Драко Малфоя обличить себя таким простым... человеком? Со своими страхами и переживаниями. Ведь он был кем угодно... Но только не человеком!

- Прости, - это слово не просто нарушило тишину, оно резало по ушам своей абсурдностью. Извиниться... Произнести его мог кто угодно, даже чертов Волан де Морт - она скорее бы поверила в это безумие, но Драко Малфой? Он знал это слово? Когда-то натыкался на него в словаре? Вздор!

- За что? – тем не менее, непоколебимо глядя на него, негромко произнесла девушка, ощущая, как в груди будто бы что-то перевернулось, сделало сальто, резко заставив опустошение начинать перерождаться в злобу. Подпитываемую ненавистью уже хотя бы оттого, что он осмелился заговорить с ней на такую тему.

- За всё, - отведя взгляд и тут же поджав губы, ответил аристократ, явно не жаждя продолжать этот разговор, но делая это через силу. Какой он ожидал реакции от Грейнджер? Любой. От истеричного смеха до битья посуды или полнейшего безразличия. Однако вариант со смехом оказался наиболее верным. Словно безумная, в какой-то момент напомнив ему Беллатрису Лестрейндж, родную тетку, девушка начала смеяться. Заливисто, громко, смотря при этом на него как на полоумного, либо же шута. Теперь Грейнджер уже смело глядела ему в глаза, от души веселясь, будто ей довелось услышать самые бредовые слова, которые только могли существовать. И ведь так оно и было. Продолжая смеяться, хотя скорее казалось, будто бы она высмеивает его, отчего уже через пару секунд губы Драко искривились от промелькнувшей тени злости, служанка закрыла рот рукой, пытаясь успокоить себя. Смех прекратился неожиданно, ровно как и начался. Сглотнув и вдохнув в легкие побольше воздуха, она начала быстро дышать, не сводя взгляда с его глаз. Через силу Драко сейчас терпел её, как и эту сцену. Это было видно как по его лицу, так и по глазам. Но всё же сидел, ждал, вероятно, ожидая какой-то дальнейшей реакции своей прислужницы, либо когда её истерия завершится, и они смогут спокойно поговорить, если это представится возможным.

- Ты перепил вина? Или, находясь в маггловском мире, успел закупиться травкой? Просто учти, что ни леди Малфой, ни мистер Малфой такого не одобрят! Скорее вышвырнут тебя из дома и лишат наследства.

- Я не шучу, - слегка наклонив голову, всё ещё пытаясь держать себя в руках, ответил на это Драко.

- В целом ты вроде умный, но неужели в чём-то таки полнейший идиот? – приподняв брови, довольно спокойно проговорила его служанка, также слегка наклонив голову в попытке внимательней разглядеть лицо своего хозяина. – Хотя, скорее это я наивная, - поджав губы, неожиданно добавила она. – К чему этот фарс? Что ты задумал, либо же чего хочешь?

- Ничего, - холодно кинул тот, став левой рукой даже незаметно для себя сминать салфетку.

- Просто скажи, чего ты добиваешься? Хотя бы чтобы я знала, к чему готовиться.

- Ничего. Тебе ещё раз это повторить? – серые глаза теперь блестели. Невыносимый для него разговор, как и нетипичный. Бьющий по нервам, и в первую очередь ему самому. – Хочешь знать за что? За всё. И в первую очередь за эту ночь. Я переборщил, нарушив данное ранее обещание.

- Странно, раньше тебя это не волновало, - медленно моргнув, проговорила служанка, ощущая, как её пыл в какой-то момент вдруг начал сходить на нет. Его сменило бессилие, к которому она не менее, чем к такому образу жизни подле Драко, боялась привыкнуть.

- Времена меняются.

- Ты – нет, - до чего же спокойным и уверенным был её тон, для неё это замечание было неоспоримо.

- А ты так хорошо меня знаешь?! – прищурив серые глаза и вальяжно откинувшись на спинку стула, поинтересовался тот, ощущая, что ещё немного и сдержанность стремительно сойдет на нет.

- Достаточно, чтобы порассуждать на этот счет. Если не сказать более того – дискуссировать со знанием дела, - договорив, некоторое время она молчала, вновь не сводя с него глаз. Аристократ сейчас также ничего не говорил, пытаясь обуздать свой гнев. Его старания были заметны, они с легкостью считывались по лицу, как и по небывалому напряжению в теле, позе, в которой он сидел. Пожалуй, впервые за долгое время он пытался подавить свои порывы, а не карать её с первых же минут, если вовсе не секунд. Но даже это было недостаточной для девушки причиной, чтобы хотя бы на мгновение допустить, что он был искренен. Хотя бы на сотую долю. - Знаешь, Драко, - неожиданно холодно и одновременно с тем спокойно заговорила Гермиона, словно отрешившись от действительности. – Не знаю, какие у тебя на то причины. Быть может, ты сейчас умело играешь очередную роль, ты в этом ас. Вот только я на это больше не куплюсь. Но в любом случае, если я и уверена в чем-то наверняка, так это в том, что тебе я всего этого никогда не прощу. – Словно глиняная статуя, в некотором роде он спокойно глядел на неё. Эти слова ничуть не удивили аристократа. Будто он был ознакомлен со сценарием их разговора заранее, прочитав их драматическую пьесу ещё до того, как сел за стол. – Если бы кто знал, сколько сотен раз я молила небеса, чтобы меня отправили в замок Лестрейнджей, к моим друзьям. Пусть бы и пытали, пережила. Но видимо, нет, кто угодно, но я уж точно не заслужила благословения свыше и, быть может, прощения за какие-то страшные грехи. Даже если бы истязали периодически, как тогда, когда только схватили и поместили в подземелья мэнора. Выдержала бы, чёрт с ними. Всё стерпела! Только бы не находиться больше здесь, с тобой. С таким зверем, как ты.

- Ебанутая сука, - резко откинув от себя салфетку, проговорил вдруг Драко, откровенно рассмеявшись над её словами. – Не с таким зверем, как я? Что ты знаешь о Пожирателях, дура? Что они наводят страх на людей, периодически убивают и могут пару раз запустить в тебя Круциатусом или парой подобных темных запретных заклинаний? И что самый жестокий из них – Тёмный Лорд? Такими ты их видишь, как и любой иной наивный глупец? Рассказать тебе правду? - вдруг придвинувшись ближе, уперевшись руками в стол, проговорил парень. - Какие они на самом деле, и что происходит с тебе подобными, а уж тем более с последователями Дамблдора, друзьями Поттера, рьяными борцами за справедливость? Поделиться секретом? – хотел он ответа или нет, Гермиона продолжала молчать, в то время как Драко теперь не замолкал ни на секунду, казалось бы, в некоем роде даже уколотый её словами. – Тебе хоть раз в этом доме отрезали конечности? Выкалывали глаза? Вырезали глазные яблоки, откровенно глумясь, поджаривая после заклинанием и заставляя съесть их на обозрение толпе? А лучше один глаз, чтобы было видно, что именно тебя заставляют проглотить. Заставляли перерезать глотки неугодным? А в случае отказа поливали тебя кипятком, ожидая, делая при этом ставки – умрешь ты от болевого шока, намертво сварившись, или же выживешь? Ах да, забыл упомянуть, - притворно закусив нижнюю губу и покачав головой, глядя на тот ужас в карих глазах, словно бы сейчас он не просто говорил ей это всё, но демонстрировал на деле, Малфой продолжил. – Весь процесс варки, как и многие другие мучительнейшие пытки, сжигание заживо, к примеру, замедляются заклинаниями и растягиваются на часы. И так всегда. Скажи, Грейнджер, много человек тебя откровенно насиловали, просто приходя к тебе в камеру среди ночи и задирая юбку? Ах да, так делал я, когда был в гневе на тебя. А вот твоих подруг, позволь заметить, имеют так ежедневно по множеству раз различные люди и существа, у кого появится желание насладиться девичьим, либо же просто женским телом. Любой Пожиратель или же стражник имеет на то дозволение свыше, как и возможность позабавиться после трудного дня. Тех же, кто оказывает активное сопротивление и смело противится, с утра с легкостью могут отдать на растерзание собакам. При этом замедлив сердцебиение, чтобы жертва ощущала их укусы, слюни, как собственная кровь вытекает из ран, максимально долго оставаясь в живых, как и в сознании. И ты говоришь, что выдержала бы? Нихера! Слишком изнеженная для такого образа жизни.

- Ты лжешь! - прошептала вдруг Грейнджер, наконец-то заговорив, глядя при этом на тарелку, из которой прежде ел Блейз, словно бы в омут памяти, в котором можно было увидеть любую из тех картин, которые описывал её молодой хозяин, если вовсе не все сразу. Поднявшись с места и неспешно, словно прогуливаясь, обойдя стол, аристократ подошел к своей служанке и, нагнувшись к её уху, заправив при этом один из её выбившихся локонов, прошептал:

- Если доведется когда-либо снова встретиться, к примеру, с Поттером, поинтересуйся, сколько раз за последние дни его ебали в жопу. А заодно, как живут и отдыхают в адском курорте по имени Замок Смерти, они же владенья Лестрейнджей, твои остальные друзья. А позже расскажи мне, какой я безжалостный, и как тебе, милый глупый ребенок, не повезло повстречать таких извергов, как Малфои, и в частности - меня, - договорив, без лишних слов парень отправился на выход, однако остановился, услышав её голос и те слова, которые, несмотря ни на что, Грейнджер произнесла вслед своему хозяину:

- Не беспокойся, Малфой. Ты не слишком далеко от них ушел. У тебя ещё всё впереди...

***

Сложив письмо вдвое, Драко вложил его назад в конверт, после чего кинул взгляд в окно. Когда-то его юность протекала вполне беззаботно, о детстве и вовсе не стоило упоминать. До четвертого курса всё шло спокойно, он был ещё ребенком, в чем-то беспечным. Как и большинство мальчишек. Новая скоростная метла, популярность в собственном кругу и красивая девчонка – всё, что его волновало в те дни. В финансах он никогда не знавал нужды, их род был более чем богат и знатен. Учился хорошо, интерес к наукам и лидерству ему прививали ещё с малых лет. Во внимании, пусть и уступал в популярности Поттеру и его команде, тем не менее, не нуждался. Та жизнь была для него прекрасной, настоящее детство, так жестоко прерванное с возвращением их Хозяина, поселившегося в фамильном замке семьи.

Всего за несколько месяцев ему пришлось осознать, что за личность Тёмный Лорд и в каком его семейство отныне положении. Как и то, чем может аукнуться для Малфоев, казалось бы, числившихся в фаворитах у Хозяина, невыполнение приказов и распоряжений в безукоризненном виде. Провал операции в Министерстве под руководством отца не то, что перевернул его жизнь – на корню изменил всё то, чем сын жил прежде. Но куда больше само его отсутствие, когда мальчику пришлось взять на себя роль хозяина поместья, Пожирателя смерти и защитника матери. Когда пришлось повзрослеть и осознать, каким ему необходимо быть, стать, чтобы выжить и приравняться к соратникам Лорда, дабы быть в их числе, стать значимой фигурой и суметь выжить в дальнейшем. Но никак не трусливым перепуганным мальчишкой, пригодным разве что для выполнения мелких распоряжений, избавление от которого в один момент не будет стоить и ломаного гроша. Учиться пришлось быстро, стремительно, меняя не только свои привычки, не просто приобретая новые навыки, но делая их своей сутью, своим существом. Убивать? Тогда скорее стать хорошим наёмником. Научиться пытать? Чего ради, когда можно стать ценным инквизитором. Никого не щадить? Легче примерить на себе маску безжалостности, срастись с ней, в дальнейшем став тем беспощадным зверем, что будет ценен за свою холодную бесчеловечную натуру. Только так можно было выжить и продолжать жить в дальнейшем. Но даже тогда, решив в корне измениться, он поставил для себя рамки, условности, о которых никто не должен был узнать без крайней необходимости. Стоило признать, он свято придерживался этих принципов, жил, не смея переступить через собственные пусть и формальные законы... Но стоило ей появиться, как всё рухнуло всего за пару месяцев. Быть может, так и должно было произойти, дабы он осознал для себя, что ему следует, как минимум, научиться, принудить себя чаще подавлять собственные эмоции. Что сдержанность – признак истинной аристократии. Но никак не буйный нрав, присущий безмозглым гриффиндорцам, всегда готовым податься и в огонь, и в воду. В любую крайность. Горячие головы, герои. На его же взгляд – нередко глупцы, безосновательно старающиеся доказать себе и миру, что им и море нипочем. Бесспорно, многим в этом плане везло, они были настоящими счастливчиками, которые добивались мировой славы и известности. Доблестные и благородные. Но ведь были среди них и те безрассудные остолопы, выпускники огненного факультета, что не смели заставить себя и на пару секунд поразмыслить над тем, что ждет их от той или иной аферы. Они же, как правило, страдали порой хлеще других. Всему виной было их безрассудство.

- Ещё немного, и стану подобным идиотом, только без героических выступлений на публику, - постукивая ногой по полу, задумчиво проговорил вслух аристократ, посматривая на тени деревьев вдали. Яркий солнечный свет не мог не радовать, но в то же время не мог и не слепить тех, кто оказался под его безжалостными палящими лучами и осмелился поднять взор к небу. Когда-то он любил лето, но, начиная с пятого курса, люто возненавидел. Этот год, даже несмотря на то, что вся делегация Лорда покинула их замок, не стал исключением. Постоянные сражения, нервотрепка, да ещё и эта чертова Грейнджер. Ещё одной проблемой стала мать. Даже находясь на расстоянии сотен километров, она не упускала случая невзначай поинтересоваться в письме, как там их прислужница, и как долго ещё сын пробудет в мэноре. Естественно, сейчас вровень с его безопасностью мать волновала и личная жизнь своего чада. Страх, что Драко сблизится с грязнокровкой и, подобно их бесстыжим родственникам, которые раз и навсегда утратили возможность быть связанными с семьей хоть какими-либо отдаленными узами, потеряв голову от любви к ней, поступит подобным образом, даже на отдыхе в доме родных не давал леди Малфой покоя. Сомнений в том, что помимо невинных, на первый взгляд, вопросов, в замке остались её глаза и уши в лице пары домовиков и предков с портретов, не было. Да и не могло быть. Малфой-младший слишком хорошо для этого знал родную мать. Как и её бестолковые привычки. Но всё это было сущим пустяком в сравнении с её недоверием. Свои инстинкты она ставила в разы выше, чем доверие к сыну. Немалую роль играли и страхи лишиться единственного дитя. Это Драко понимал как никто другой, ведь однажды Нарциссе уже пришлось потерять сестру. Но, тем не менее, обида, засевшая глубоко внутри, не могла заставить его спокойно закрыть на это глаза. Однако даже ради спокойствия матери прежде, он никак не жаждал расставаться с той, связь с которой была удобна ему, которая оставалась желанна им, да ещё и находилась в постоянном подчинении.

Сейчас же его взгляды в отношении Грейнджер кардинально изменились. Она мешала. Попытался ли он заставить себя дать ей шанс? Да, он предпринял такую попытку. Даже пошёл дальше, попытавшись извиниться, хоть как-то разрулить ситуацию и хотя бы в какой-то мере угасить их конфликт. Дало ли это хотя бы малейшую надежду на дальнейший и скорейший благополучный результат? Разумеется, нет! Для себя он знал, что на это нужно время. Месяцы, годы. Может и больше. Особенно после сегодняшней ночи и того, что он сделал с ней. Займи эта афера хотя бы в половину меньше времени, он бы мог позволить себе впервые за долгие годы сыграть по правилам. Законам нормы и морали, попытаться натянуть на себя шкуру благородного раскаявшегося любовника, человека слова. Но было ли у него это время теперь, когда проблем было не просто много, их были массы? Конфликт с отцом, не одобрявшим связь сына со служанкой; с матерью, всё по той же причине. С домовиками, впервые за долгие годы ставшими лезть во все сферы его жизни, как и в его прямые дела. Вновь взявшими на себя роль воспитанников и наставников. С Блейзом, который напрочь отказывался помогать в возвращении стертых воспоминаний. В собственном внутреннем мирке, пошатнувшемся и заставившим второй день подряд тратить время на незначимые рассуждения о том, кто он и каким жаждет быть. Это он уже знал для себя заранее, ещё несколькими годами ранее определив свою жизненную позицию и строго следуя установленным для себя же нормам. До сего дня... Война, отнимавшая жизненные силы и время. Лорд, который, несмотря на его показушное всепрощение Малфоев, последним мог забыть о том, как предала его на финальной битве Нарцисса. То, что этот змееподобный фанатик ещё отыграется на их семействе, сомневаться не приходилось. Об этом не раз за приватными разговорами упоминал даже сам Люциус, не смевший прежде в подобном тоне отзываться об их Хозяине, и уж тем более при собственном сыне... Нотт, жаждущий власти, ставший для Драко главным антагонистом в его собственной истории. Теперь же лишний раз точивший на него зуб после случая на вечеринке, виновницей чему опять же стала подвыпившая и распутная Грейнджер... Большая часть проблем и бед была связана именно с ней, с её существованием. Нельзя было не признать, что смерть этой бесполезной, не имевшей для него особой цены, особенно теперь, с угасанием её пылкой натуры, девчонки могла бы решить как минимум половину его проблем, избавив его от лишней головной боли. Естественно, дальнейшие неприятности на этой почве могли возникнуть с тем же Лордом, но и они были разрешимы, причем в достаточно короткие сроки.

Поднявшись с отцовского кресла, парень подошел к окну и, оперевшись руками о подоконник, стал рассматривать голубое небо. Сейчас ему как никогда искренне хотелось, чтобы пошел дождь. С грозой, громом, желательно проливной. Жаждалось выйти на улицу, стать под его струи и искренне наслаждаться этой освежающей прохладой. Она всегда бодрила, отрезвляла, была для него своеобразным наркотиком, разрядкой. Во многом стоя на одном уровне с сексом и хорошим напитком из их погребов. Однако вместо этого приходилось наблюдать за ясной погодой. Той самой, что по идее должна радовать взор и заставлять расслабляться уже от одного осознания, что сейчас было лето. Было, но не для него. Даже зима стала бы сейчас для Малфоя в разы боле предпочтительным временем года.

- Интересно, - закусив губу, вдруг задумчиво проговорил Драко, не без раздражения заметив за собой не самую удобную, но всё же ставшую прививаться привычку периодически рассуждать вслух. Незаконченной фразой, являвшейся так и не заданным себе же вслух вопросом, осталась: «Какое время года больше всего любит она, Грейнджер?». Они никогда не говорили о подобных вещах, не заводили бесед на житейские темы. А если таковое и случалось, то они были ничего не значимыми, мимолетными, либо проявлялись в виде исключений из негласных правил. Ход его мыслей в который раз заставил аристократа вновь вернуться к той теме, что волновала его в разы больше. Её убийство. Уже завтра ему нужно было отбывать, покидать замок. Через какое-то время возвращалась Нарцисса. Если и браться избавляться от Грейнджер, то это было необходимо реализовать в ближайшие часы. Чем он, несмотря ни на что, и был намерен заняться. И без неё в жизни парня хватало проблем, довольно крупных и серьезных. И продолжать прибавлять к ним ещё и её существование уже в скором времени могло стать для Драко настоящей удавкой на шее. Примирение требовало n-ного количества лет, а их связь постепенно, пусть медленно, но всё же верно сближала этих двоих, заставляя даже сквозь пелену ненависти становиться нечужими людьми. За этим по обыкновению следовали новые проблемы, которых он теперь жаждал меньше всего, не разобравшись с текущими. А по мере их сближения новых бед с головной болью в придачу добавлялось в несчетном количестве.

- С глаз долой - из сердца вон, - произнеся эту фразу, парень усмехнулся. В случае с ними верен был лишь первый вариант, начало фразы. Иных версий он и не рассматривал, не умея по-настоящему любить и меньше всего когда-либо жаждая менять это. Никогда, ни с такой жизнью, и ни в его судьбе. Однако в какой-то момент он стал приравнивать привязанность к этому светлому чувству, ведь так или иначе, но она становилась преградой, помехой во многих делах и в достижении собственных целей. И сейчас ей стала та, что не сумела добраться до его сердца, однако в некотором роде, сама того не подозревая, взялась переворачивать с ног на голову, словно Темный Лорд пару лет назад, его жизнь. И допустить её к такой власти над ним Малфой не мог. Лишь сейчас в полной мере осознав, что её смерть станет настоящим спасением... Для него.

***

Двери открылись внезапно, едва слышно скрипнув и тут же бесшумно закрывшись. Домовики пользовались ими редко, для перемещения по замку чаще всего они применяли трансгрессию; хозяев, помимо молодого лорда, в замке не было. Гадать не приходилось, кто из обитателей замка мог нарушить её уединение и покой. Хотелось верить в любые варианты, даже самые немыслимые, кроме единственного и очевидного. Весь день она пряталась в библиотеке за протиранием от пыли книжных полок и самих фолиантов. Пересекаться с молодым хозяином до наступления ночи не хотелось. Более того, сейчас она была готова продлить сроки своего трудового дня хоть до самой полуночи, проведя при этом весь день на ногах даже за самой тяжелой работой. Лишь бы снова не переживать близость с ним, от которой хотелось бежать. Как и от него самого, словно от настоящей неизлечимой чумы. Ведь реализация планов по убийству молодого лорда при учете, как крепко мог позволить себе спать этот человек, не требовала от Гермионы обязательной преждевременной близости с ним. Проберись она в его покои даже в четыре ночи, никто из домашних, зная о связи господина и служанки, не сумел бы заподозрить её ни в чём подобном. Особенно если учесть, что ни в качестве мучительницы, и уж тем более убийцы за время, проведенное в замке, девушка не сумела себя зарекомендовать. Как и при желании не могла бы без его «заботы» и помощи дойти до такого. Однако её надеждам в который раз пришёл конец.

Даже не слыша, как он приближался, ведь Малфой обладал ценнейшей для бойца способностью передвигаться абсолютно бесшумно, словно призрак в ночи, Гермиона знала наверняка, что он находился где-то позади, не так далеко от неё. Скорее даже ощущала его присутствие, незримо. Драко был совсем рядом, но не так близко, чтобы дать ей возможность подловить его. Но всё же она решилась попытаться. Резко обернувшись, Гермиона стала осматривать стеллажи, все до единого, что можно было разглядеть с того места, где она стояла с тряпкой в руках. Но его не было. Всего мгновение, и взор уловил тень по левую сторону от неё, однако стоило девушке взглянуть в ту сторону, как невидимый гость словно растворился в воздухе. Как назло, Гермиона находилась не у стен, а почти в центре помещения библиотеки, отчего отслеживать движения своего врага стало для неё непосильной задачей. Сейчас он явно был охотником, она же – дичью. Разве что не запуганной, словно какая-то зверушка. Боль становилась ежедневным спутником, насилие над ней – периодическим ритуалом. Чтобы она помнила и не смела забывать, кто находился перед ней. Как минимум это, так или иначе, являлось одной из первопричин проявления этой чертовой жестокости. Удивить её чем-то ещё он вряд ли мог. Разве что тем, что вновь сумел её опередить...

- Ты пришёл убить меня, - было даже страшно от того, насколько спокойно и ровно звучал её голос, произнося эти ужасные слова. Но несмотря ни на что, ни один мускул на её лице не дрогнул. Хладнокровная, она словно бы ожидала этого момента, хотя на деле планировала переиграть Малфоя. Но, в который раз он обошел её в этой искусной игре. Как бы ей ни хотелось задушить кукловода на собственных веревках, подвесив его после на них же на своё место, марионетке никогда не была доступна роль кукловода. В любом случае, ей.

- Проговорились домовики? – на этот раз она не заметила его тень, хоть та и мелькнула поблизости. Однако звук голоса уже по правую сторону, но теперь в разы ближе, всего в паре метров, заставил слегка вздрогнуть, обратив взор в его направлении. Но в который раз там была пустота. Лишь деревянные стеллажи, уходящие под высокий потолок. Лестница у подножья самого дальнего, что находился через десяток рядов у стены, располагаясь вдоль неё. И книги, сотни фолиантов в различного цвета переплетах. Но не Малфой, с ловкостью зверя проскользнувший настолько близко и умело, что его облик невозможно было с точностью уловить.

- Сами они не проронили ни слова, лишь их пораженные с утра лица от того, что я вообще появилась в столовой, словно бы это был призрак, ещё тогда натолкнули меня на подобную мысль. Ты же сейчас самолично подтвердил эти догадки, - ответила ему девушка, старательно прислушиваясь во время собственной речи к любым звукам, что могли хоть как-то насторожить её. Однако помимо ветра, иных она не сумела различить в пределах комнаты, тишь которой нарушал разве что едва ощутимый и почти неслышный шум легкого ветра из открытого окна.

- Догадливая, - не сдержавшись, рассмеялся аристократ, наконец появившись вдали среди проходов, что находились прямо перед служанкой. Неспешно, словно прогуливаясь, он шел в её направлении, держа в правой руке заранее заготовленную волшебную палочку. Лишь по мере приближения прислужница сумела различить накинутую на плечи не застегнутую черную мантию.

«Для полноты картины не хватает разве что маски Пожирателя» - переминая тряпку в руках, в остальном Гермиона оставалась в чем-то даже безразлична к происходящему. Во многом это равнодушие было притворным, ибо даже сейчас, найдя хоть какой-то стимул, чтобы прожить ещё один день, девушка принуждала себя демонстрировать спокойствие и уверенность в себе, отдавала себе же на то мысленные приказы. Которые в итоге по крупице, но всё же сумели создать образ той Грейнджер, на которую ей не было в итоге противно смотреть в зеркало к концу дня. Которая не вызывала к себе той жалости, от которой хотелось крушить каждое стекло, либо зеркало, что попадется на пути, и в котором она сумеет различить собственное отражение. И именно таковой она предстала сейчас перед врагом, мысленно благодаря себя за ту силу духа, что привил ей за годы обучения львиный факультет, приравнявший натуру бойца в её жилах к образу жизни.

Не прошло и десятка секунд, как аристократ, преодолев расстояние между ними, остановился в паре метров от своей служанки, став неторопливо покручивать палочку в тонких длинных пальцах. Он не спешил, в том не было нужды, хотя разобраться с назревшей проблемой стало теперь для него первой необходимостью. Она же в свою очередь даже не пыталась сбежать, либо уйти. Непоколебимо стояла напротив, через силу, но всё же глядя в лицо своего молодого господина.

- Убивай, - вдруг произнесла та, после чего выдохнула. – Тем самым ты даже сделаешь мне одолжение. Я уже давно хотела отойти в мир иной, просто не решалась на такой шаг.

- Тогда я помогу тебе. Как иначе в этом мире без друзей? - ироничным тоном договорив, уже через пару секунд из внутреннего кармана мантии аристократ достал тот кинжал, что рассматривал сразу по пробуждению. Прежде Драко не доводилось использовать его, несколько лет орудие пролежало нетронутым в нижнем ящике стола. Однако сегодня он решил исправить такую оплошность.

- И впрямь, - ответив, она не сразу решилась взять в руки орудие. Просто стояла и смотрела на него, медленно моргая.

«Вот и пришёл твой конец, Гермиона Грейнджер. Игра окончена, уже скоро ты ощутишь... покой» - всё же забрав кинжал, девушка подняла взгляд на аристократа. Ни любви, ни тоски, ни жалости. Стена, бездушная, холодная и каменная. Наблюдавшая за ней со стороны, будто немой зритель не самой удачливой пьесы.

- Хотела расправиться с собой? Валяй, Грейнджер. Я бы взглянул на эту картину, - однако не успел аристократ договорить, как ему резко пришлось отпрыгнуть назад, в противном случае удар кинжалом пришёлся бы ему на грудь. Уже через мгновение, угрожающе направив на служанку волшебную палочку, с прищуренными, в миг потемневшими глазами и разъяренным выражением на лице, явно не ожидая противостояния с её стороны сейчас, когда она была более чем в невыгодном положении, Драко, казалось бы, уже приготовился либо наложить на неё парочку болезненных заклинаний, может и саму Аваду, либо же выбить орудие из её рук и хорошенько проучить свою заносчивую служанку. Однако Гермиона опередила его, опустив кинжал и проговорив:

- Не утруждай себя. Только не надейся, что именно ты сейчас победитель, сумевший извести грязнокровую подружку Поттера. Я сама выбрала время, когда мне умереть, - эти слова не могли не вызвать усмешку на его губах. Даже сейчас, несмотря на очевидное волнение, она создавала образ спокойной девушки. Пыталась создать, что он знал так же хорошо, как сама служанка.

«Хотя бы в последний раз через силу побыть самой собой, львицей, а не тенью. Скоро всё закончится, иного исхода он не допустит» - крепко обхватив рукоять, Гермиона приподняла левую руку внутренней стороной вверх. Было страшно осознавать, что ещё немного, и её не станет. Что сейчас она ощутит резкую боль, пусть и спасительную. Что в итоге во всеобщей огласке не он убьет её - она саму себя. Быть может, именно так Драко захочет после обыграть её гибель перед Лордом. И, безусловно, ему это удастся. С силой закусив нижнюю губу, не отвлекаясь сейчас ни на что, кроме кинжала и левой руки, приблизив лезвие, уже через секунду, резко выдохнув, она с силой полоснула им по светлой коже. Всего через долю секунды та обагрилась темной вишневой кровью, уже вскоре ставшей резво стекать по руке, а затем и на пол. Рана была вертикальной, длинной, довольно глубокой. Её одной вполне бы хватило, дабы скончаться уже через пару минут, однако сейчас больше всего ей хотелось, чтобы всё это закончилось как можно скорее. Трясущейся левой рукой она взяла рукоять клинка, намереваясь перерезать вены другой руки. Приподняв его, ощущая, как постепенно кровь вытекает из жил, а жизненные силы начинают уходить, Гермиона на мгновение шумно выдохнула, после чего облизала губы. Закрыв глаза, прислушиваясь при этом к собственному сердцебиению, уже вскоре она открыла их, взглянув на аристократа. Драко смотрел, наблюдал, как и прежде. За каждым её движением, каждой ужимкой, за любым изменением в лице. Но в первую очередь, за глазами, в которых, какой бы она не пыталась выставить себя, можно было разглядеть всё, что сейчас творилось на душе этой обессилившей девушки, в который раз сумевшей доказать ему, что гриффиндорцы не ведают поражения.

- Знаешь, Малфой, - негромко, она вдруг заговорила, ощутив, как к горлу подступили удушливые слезы. Но даже не потому, что её конец был близок, и вместе с потоком крови её постепенно покидала жизнь. Скорее из-за него. От того, что всё завершилось таким образом, что их и без того печальная история подошла к логическому завершению. Марионетка аристократа. Так бы она назвала её. Только кто был кукловодом, а кто марионеткой, пожалуй, впервые она не могла ответить однозначно. И причиной тому был... он. – Мне тебя жаль. Ты не умеешь любить, не знаком с понятиями «честь», «совесть», «доблесть». И даже твои сегодняшние попытки доказать обратное, в них не было искренности. Ты раб своей жестокости, истинный последователь Лорда. И однажды умрешь с улыбкой на губах, добившись всего, чего желает твоя гнилая душа. Но даже несмотря на это, ты никогда не познаешь обыденных человеческих радостей. Хотя бы просто потому, что рядом с тобой не живут, выживают. Все те, кто окружают тебя. Ты несчастный человек, до сих пор не осознавший своей судьбы. И именно потому, - ощущая, как начали резать глаза, но из последних сил сдерживая поток слез, через силу, под его внимательным взглядом, она завершила свою речь. – Я прощаю тебя за всё. Будь счастлив, если сможешь. – С этими словами Гермиона нанесла себе последний удар, глядя прямо в серые глаза. Холодное, перепачканное кровью лезвие снова полоснуло по нежной коже, разрезая ту ещё глубже, до самого мяса. Опустив руку, она позволила клинку выпасть на каменный пол, уже обагренный небольшой лужей её крови. В какой-то момент ей показалось, что вместе с ударом орудия на землю, в момент, когда он соприкоснется с камнем, рядом с ним на пол рухнет и она сама.

Впервые за всю свою жизнь она теряла сознание. Прежде, что бы с ней не происходило, она никогда не ощущала подобного. Однако близящаяся смерть меняла всё. В последний раз кинув взгляд на Драко, она заметила, как он наблюдал за потоком её крови. За тем, как из опущенных рук стекали последние капли, опорожнявшие её до основания. Уже через пару секунд он перевел взгляд на её лицо. Ярость. Такая привычная, но не типичная, неправильная для него, слизеринца. Его серые глаза горели. Однако долго играть с ним в эти чертовы «гляделки» ей не удалось. Словно что-то извне тянуло её к полу, заставляя оседать. Поддавшись этому зову собственного тела, она стала пригибать колени, закрыв при этом глаза, уже готовясь рухнуть на пол. Как вдруг услышала какой-то звук, словно что-то хлестнуло в воздухе, а затем резкое неприятное ощущение в руках, будто в её раны с немыслимой скоростью стала заползать резвая маленькая гадюка, жаждущая пробраться таким образом к самой начинке – её сердцу, также неожиданно быстро начавшему биться в груди. Открыв глаза, судорожно при этом глотая воздух, всего через несколько секунд, находясь в состоянии паники от непонимания происходящего, Гермиона сумела осознать, что с ней творилось. Кровь. Очищенная от инородных частиц, резвыми струями она затекала назад в её раны, вновь заполняя собой вены и жилы. Стоило последним каплям пробраться назад, как её раны стали резко затягиваться. Шрамы остались, этого заклинания было недостаточно, чтобы сгладить кожу, однако факт оставался фактом: она снова была жива. Ни убийства, ни самоубийства так и не произошло. Внутри были ощущения, словно она только что переродилась: сердце билось с новой силой, всё в том же здоровом нормализованном ритме, кровь всё также бежала по артериям. А она, Гермиона, всё ещё оставалась в этом мире, в мэноре, рядом с ним. Резко переведя взгляд на аристократа, всего через мгновение она подлетела к нему, будто фурия, у которой одновременно с появившимися новыми силами за спиной выросли настоящие крылья.

- Ублюдок! – казалось, ещё мгновение, и она откровенно накинется на него, но ещё со школьных времен обладая отличной реакцией, в последнее мгновение Драко умудрился перехватить её руки. Не успей он сделать этого, вне сомнений, на его лице красовались бы как минимум пара синяков, щеки бы были красными от полученных пощечин. В какой-то момент аристократу показалось, что дай ей волю, и она даже выдавит ему глаза. – Кто тебя просил?! Я почти избавилась от всего этого дерьма! От тебя! Пусти меня немедленно! – её крики глушили, попытки вырваться были в разы более напористыми, чем когда бы то ни было. Сейчас она не намеревалась сдаваться, ни за что. – Я убью тебя! Убью, слышишь? Мерлином клянусь, что перережу тебе глотку! Дай мне только возможность, и я сдержу своё слово! – она внезапно ахнула, когда Малфой, цепко схватив её руки за запястья, с силой вдавил девушку спиной в стену, пытаясь хоть как-то обуздать разъяренную львицу, явно более не собиравшуюся уступать ему.

- Дерзай! – довольно громко прошипел тот, глядя прямо в карие глаза своей служанки. - Палочка в кармане, кинжал на полу. Сделай это, если сможешь!

- Ты в этом сомневаешься, Малфой? – в тон ему прошипела прислужница, всё же взглянув на палочку, которую теперь было видно во внутреннем кармане мантии, оттопырившейся после её усердных попыток разукрасить аристократу лицо. Словно назло ей, как могло показаться со стороны, хотя на самом деле всё обстояло иначе, рассмеявшись в голос, он отпустил прислужницу и, сделав пару шагов и резко нагнувшись, поднял с пола кинжал. На этот раз она не стала срываться с места и кидаться к нему, пытаясь наброситься на аристократа. Стояла и послушно ожидала, наблюдая за его действиями. Грудь Гермионы часто вздымалась, дыхание было тяжелым, а в расширившихся глазах читалось немое удивление. Что в который раз задумал этот человек? Какую игру затеял теперь? Вновь подойдя к прислужнице и заглянув той в глаза, Драко передал ей кинжал, приблизившись при этом максимально близко.

- Я жду, - уже во второй раз за этот день он вручал ей это холодное оружие, способное помочь служанке реализовать собственные планы. Мог ли он в действительности дать ей возможность убить себя? Нет, разумеется. Кто угодно, но не Драко Малфой. Расчетливый и осторожный, способный на безумства, но лишь в том случае, если знал, чем они могут обернуться ему, какую цену позже придется заплатить и стоит ли игра свеч.

- Что ты хочешь мне этим доказать? – проговорила Гермиона, заранее понимая, что ничего хорошего ждать не следует.

- Бей! – не церемонясь, без лишних пререканий потребовал молодой хозяин. Теперь его голос был громким, тон - командным. Казалось, сейчас они находились уже не в библиотеке – на поле битвы, брани, усеянной трупами. Там, где в роли главнокомандующего он проводил недели, а порой и месяцы. Сейчас аристократ играл ту же роль, в этом Гермионе не приходилось сомневаться: вся его поза, выражение лица говорили об этом. Всё же решившись не упускать шанс, может и последний в её жизни, ибо дальнейшие планы Малфоя на неё более не были известны девушке, покрепче ухватившись за рукоять кинжала, она резко попыталась вонзить его острие в живот соперника. Однако внезапно преградой на пути к осуществлению задумки послужила ладонь Малфоя, посредине обхватившая острие. Резко переведя взгляд на парня, словно перед ней был отъявленный безумец, Гермиона заглянула в серые глаза. Сейчас он ощущал острую боль. Ибо она даже не пыталась отступить, продолжая попытки всадить клинок в его живот, тем самым уродуя кожу на руке аристократа, делая глубокие, кровавые порезы, перерезая сухожилия. При определенных усилиях можно бы было даже оставить его без пальцев, однако таковой физической силой и ловкостью, как и определенными умениями, она не обладала. Пугало иное: его хладное безразличие к происходящему. Словно не ему она сейчас кромсала кожу на руке, не по его кисти, ровно как и по её ранее, сейчас стекали на пол алые капли крови. С ещё большим напором в какую-то секунду надавив на рукоять, наблюдая при этом за тем, как заметно начала трястись рука наблюдавшего за её реакцией Малфоя, хоть ни по его поведению, ни по безразличному выражению лица нельзя было бы даже предположить, что хоть на мгновение он ощутил боль, Гермиона, заметив, как на холодный пол уже не просто капала, а вовсе стекала кровь из ран, нанесенных ею Драко, внезапно резко отпустила кинжал, разжав руку и вмиг отдернув её. Только сейчас она заметила, что грудь парня стала вздыматься чаще обычного. Вне сомнений, так было и парой секунд ранее, вот только её внимание было привлечено лишь к лицу, как и к истерзанной руке, отчего это изменение его состояния было упущено из виду. Осторожно забрав клинок другой, здоровой рукой, Малфой отложил его на верхнюю полку одного из стеллажей, после чего, обернувшись к своей прислужнице, провел большим также окровавленным пальцем израненной руки по её нижней губе, наклонившись при этом к правому уху.

- То, что дилетантам вроде тебя для начала следует использовать для таковых целей Аваду. При минимальных усилиях, даже если ты произнесешь заклинание зевая или в состоянии шока, эффект будет тем же. Но браться за холодное оружие, не будучи подготовленной к этому как минимум морально – сущая глупость, особенно если перед тобой находится враг, закаленный в суровых боях... Хотя, - повернув к себе лицо содрогающейся теперь всем телом девушки, аристократ растянул губы в кривой усмешке, оценивающе взглянув на ту. – Стоит признать, в тебе есть потенциал.

- Не трогай меня! – сейчас она снова шептала, ощущая дрожь во всем теле, что в итоге отдалось и на голосе. Что больше всего страшило её? То, что не сумела убить ненавистного ей человека, перепугавшись осознания содеянного, и тем самым продлив собственные мучения? Или то, что собственной кровью он сейчас пачкал её не в меру бледное лицо?

«Всё и сразу» - зажмурив глаза, она предприняла попытку обуздать не в меру быстро колотящееся сердце. Почему? Отчего она не осуществила задуманное? Отступила, сдалась в одну секунду. Слишком слабая, наивная, неподготовленная, чтобы убивать. Пусть даже того, кого теперь искренне презирала. А ведь до осуществления собственных планов оставался всего-то решительный шаг, требовалось немного упорства. Но нет, она опустила руку. Ужаснувшись себя же. Так не вовремя и так зря, о чем теперь оставалось разве что искренне сожалеть, как и корить себя за секундную слабость, лишившую возможности позже спокойно уйти.

И вновь она вздрогнула, ощутив, как кожи её шеи внезапно коснулись горячие губы аристократа.

- Не надо, - открыв глаза и поморщившись, Грейнджер тут же попыталась отстраниться, оттолкнув его. Однако вместо этого, обхватив её за талию и прижав к себе, на этот раз Драко перекинулся уже на её губы. Впервые она ощущала вкус крови. Едва уловимый металлический привкус, оставшийся на её нижней губе стараниями аристократа. – Пусти! – его руки привычно ласкали спину, окончательно пачкая её сиреневое платье, как и кожу. Те открытые участки, что были доступны ему сейчас. – Нет!

- Да, - выдохнув ей в рот, всё же ответил на её протесты молодой хозяин, пытаясь отдышаться, но никак не отступать в соответствии с её мольбами.

- Я не хочу, - попытавшись отвернуться, прошептала Грейнджер, уперевшись руками ему в грудь.

- Сделаю так, что захочешь, - воспользовавшись моментом и вновь прильнув к её шее, оставляя на ней дорожку из поцелуев, постепенно ведущую к груди, прошептал в ответ Драко, ни на мгновение не собираясь уступать ей.

- К чему всё это? Планируешь после прикончить меня в постели?! – срывающимся голосом проговорила прислужница, вновь зажмурив глаза, лишь бы не видеть больше его лицо, как и эти активные попытки ласкать её тело.

- Неплохая мысль, - ухмыльнувшись, ответил на это Малфой, после чего, отпустив девушку, снял с себя мантию, откинув ту на холодный пол. Приобняв Гермиону за шею раненной рукой, пачкая при этом как кожу, так и её густые каштановые волосы, другой парень теперь взялся умело развязывать ленты на её груди.

- Не тронь меня! – вновь предприняв попытку отбиться, неожиданно жестко и громко прокричала Гермиона, попытавшись ударить того, однако, перехватив её руки за запястья и подняв их над головой девушки, на мгновение заглянув в карие глаза, он всё же ответил ей на эти слова, с легкой улыбкой на губах и самоуверенностью во взгляде:

- Ты моя, Грейнджер. Хочешь ты того или нет. Была, есть и будешь. Запомни это и уясни раз, - на этом слове он сделал паузу, приблизившись к губам своей прислужницы и легонько коснувшись их своими. – И навсегда! – договорив, он вновь поцеловал её. На удивление мягко, как когда-то давно, после бала по её личной просьбе, смакуя каждое движение своих губ. Казалось, сейчас не требовалась и близости, этого поцелуя, если он затянется, будет достаточно, чтобы вдоволь насладиться друг другом. Нежного, ласкового и до дрожи в пальцах волнительного, отчего хотелось удавиться, выть, кричать и ненавидеть уже не только его, себя. За то, что смела, осознавая, как всё ещё жаждала убить его, уже вскоре отвечать на этот поцелуй. В который раз его действия были бальзамом на израненную душу, её душу, которую Драко умело уничтожал, позже при желании излечивая. И так было всегда...

«Не твоя. Никогда...»

***

- Никогда не проси меня ни о чем для других. Только для себя, - неторопливо открыв глаза, она бросила взгляд на потолок. На манер Итальянских замков или соборов, в библиотеке мэнора он также был расписан. Гравюры напоминали картины тех времен, эпохи Возрождения. Пегас с пушистыми широкими белоснежными, как снег, крыльями, на котором летел оруженосец. Кудрявый светловолосый юноша в форме воина с острым копьем, поднятым над головой. Огромная русалка, занимавшая центральное место в этой картине, выныривавшая из плещущихся вокруг неё светло-зеленых вод. Раскинутые руки её тянулись как к летящему коню, до которого она не могла дотянуться, так и до расположенного слева от неё ангела в виде юной девушки, изображённой стоящей боком в бледно-оранжевом длинном сарафане с флейтой в руках, явно игравшей какую-то дивную мелодию, недоступную людскому слуху. Все они располагались в огромном круге, куполе небесно-голубого цвета, поражавшего своей немыслимой, божественной расцветкой, игрой красок того мастера, что сотворил это чудо. Сколько раз она уже бывала в этой библиотеке, убиралась здесь, либо же заглядывала сюда за очередной книгой, но лишь сейчас разглядела истинную красоту этого места. Даже несмотря на то, что уже был вечер, и солнце постепенно начинало садиться, уходя за горизонт, это не помешало ей рассмотреть большую часть фресок. Разве что мелкие изображения разглядеть было трудно, не напрягая глаз, отчего теперь на ближайшее время у Гермионы появились планы заглянуть сюда как-нибудь днем, может даже уже завтра, дабы в полной мере полюбоваться таким редким, изящным и просто поражающим глаз зрелищем, подобные которому прежде она могла видеть разве что в книгах по искусству, либо истории.

- О чем ты? – уже более спокойно, нежели полчаса-час назад, спросила девушка, слегка нахмурив лоб.

- Ты слышала меня, - не намереваясь объясняться, ответил на это аристократ, продолжая при этом играть с локоном лежавшей на нём любовницы, медленно накручивая тот на палец.

- Я стану единственным исключением из твоих правил? – приподняв брови, продолжала любопытствовать Грейнджер, даже не собираясь сдаваться и прекращать свои расспросы. - С чего вдруг? Ещё недавно ты жаждал моей смерти, - закрыв глаза, она откинула голову, нежась в тепле, исходившем от его тела. Несмотря на то, что было лето, вечером всё равно было прохладно. Особенно в замке, в тех комнатах, пол в которых был выполнен из камня. Малфой не спешил отвечать, кропотливо продолжая своё занятие. Долгое время он развлекал себя этим пустяковым делом - почти столько же, сколько они пролежали так, закончив наслаждение ласками и поцелуями друг друга. Нежный секс. Уже давно они не позволяли себе подобной роскоши. Была похоть, страсть. Что угодно, но только не откровенная попытка доставить другому чувственное удовольствие. Сегодня же по инициативе парня именно таковой была их близость.

В который раз Грейнджер не достигла оргазма, не сумела заставить себя кончить. Но даже несмотря на этот нюанс, впервые за несколько дней ей было хорошо рядом с ним. Вот только после всего, что Драко сделал с ней, это было уже даже не безумием – дикостью. Сразу после того, как всё закончилось, уже от одной мысли об этом Гермионе было до невыносимости тошно. Хотелось удавиться, реветь, однако проклинать себя было уже поздно, как в некотором роде не имело смысла. Он вновь пользовался ею, как и сама Гермиона Малфоем. Это сложно было не признать, но ещё месяцами назад для обоих была ясна простая истина, говорить вслух о которой, даже упоминать о ней, не брался никто. Они использовали тела друг друга. И это стало в разы лучшим заменителем того самого зелья от хандры. Даруя себе таким образом забвение и разрядку, они наслаждались другим – любовники, вот кем так или иначе они стали друг для друга.

Хотя у Драко были альтернативные варианты, достойная замена ей для такого сладостного занятия, однако так или иначе, но уже давно ради получения как удовольствия, так и удовлетворения, он приходил именно к свой служанке. Она же, не смея при сложившихся обстоятельствах и в своём положении просить, редко когда дозволяла себе проявлять излишнюю активность, самой приходить в его покои, лишь бы уединиться с Драко ради секса. Приходил к ней он. Она же нередко в личных целях почти не смела отказать ему. А если и говорила это не стоящее даже ломанного гроша пресловутое «нет», раз за разом он умело превращал его в «да», позже срывающееся с её губ во время соития с ним, в моменты получения наивысшего наслаждения. Исключением не стал и этот вечер. Безумный и нежный одновременно с тем. Сейчас их тела были перемазаны засохшей кровью. Даже волосы девушки были запачканы ею. Лишь после того, как всё закончилось, Драко излечил свою руку. Прежде он не просто не спешил делать этого, скорее даже использовал кровь как неординарное дополнение. Стоило признать, эта задумка возымела свой эффект, добавив ощутимой остроты. Этот секс был не просто нежным - кровавым, что само по себе звучало жутко. Однако вопреки всему стал прекрасным, доставив обоим немыслимое удовольствие.

– Ты не ответил, - настойчиво повторила Грейнджер, после чего, воспользовавшись моментом, пока тот в который раз распутал её локон, перевернулась на живот, улегшись на грудь парня.

- Тебе не зачем этого знать. Просто живи и наслаждайся. Хотя бы тем, что тебе сохранили жизнь, - откинувшись на пол и закрыв глаза, раздраженно ответил Малфой, после чего шумно выдохнул. В который раз удивленно приподняв брови, служанка хмыкнула. Даже слышать это было как минимум нелепо.

- В моей жизни ты находишь хотя бы что-то светлое и радостное, от чего можно бы было получить наслаждение и ради чего продолжать существование? Если да, поделись. Ибо мне подобное знание неведомо, - нахмурив лоб, в который раз глядя на него, словно на сбежавшего из больницы Святого Мунго душевнобольного пациента, Гермиона пыталась понять, какую игру на этот раз затеял её хозяин. Чего теперь следовало ожидать от этого порой сумасбродного в своих поступках и не в меру жестокого аристократа.

- Секс, - очередной ответ, заставший её глаза откровенно расшириться от изумления.

- И впрямь. Особенно тот, что случился этой ночью, - словно в подтверждение своих слов она опять ощутила боль между ягодиц. По телу пробежала неприятная судорога, от одного только воспоминания заставившая сердце сжаться в груди.

- Такого больше не повторится, - до чего же ровно звучал его голос. В который раз Грейнджер захотелось убедиться в адекватности этого человека, либо же в том, что за личиной Драко Малфоя не скрывался кто-либо другой, принявший оборотное зелье. Прежде слишком мало знакомый с аристократом, либо вовсе никогда не знававший его лично.

- Ты хоть сам себе веришь? – медленно моргая, неспешно произнесла прислужница, вглядываясь в правильные черты лица своего господина. – Кому ты пытаешься это доказать?

- Доказать? – криво усмехнувшись, повторив при этом её последнее слово, Малфой открыл глаза, взглянув на Гермиону, после чего, чуть приподнявшись на локтях, приблизился к её лицу. – Не имею за собой такой привычки. Лишь ставлю тебя перед фактом.

«Противоречишь сам себе. Как минимум в своём стремлении сделать вид, что отказался от привычки самоутверждаться, так или иначе доказывая что-то как миру, так и самому себе» - эти такие верные слова так и не сорвались с губ девушки. Спорить с ним не было смысла: продемонстрировать ей, Грейнджер, такого рода собственную слабость, уязвимое место, Драко не мог себе позволить. И это прекрасно понимали они оба.

- Я ненавижу тебя, Малфой, - эти же слова с легкостью сорвались с губ. Произнесенные на удивление спокойным, ровным голосом, словно бы так и должно быть. Хмыкнув, на этот раз аристократ улегся назад на пол, не отводя взгляда от её вмиг потускневших, темных глаз.

- Однако это никогда не мешает тебе трахаться со мной, - даже несмотря на смысл содержания его слов, в голосе не было слышно ни иронии, ни насмешки. И от этого становилось в разы больнее, ибо оспорить этот правдивый факт было для неё непосильной задачей, да и смысла в этом, по сути, не было. – Можешь активно повыступать в противу этих слов. Кинжал на том же мес...

- Я не собираюсь... - перебив его, негромко проговорила Гермиона, на мгновение сделав паузу и опустив глаза. – Спорить с тобой на этот счет. – Даже не видя его лица, сейчас девушка готова была поклясться, что он усмехался. Вновь посмотрев в лицо своему молодому господину, служанка шумно выдохнула, вновь решив улечься к нему спиной. Однако стоило ей отвернуться от парня, как тот схватил её за руку, негромко проговорив:

- Сядь сверху, - обернувшись к нему, она усмехнулась на манер своего хозяина. Кто бы сомневался, что он захочет продолжения банкета.

- Того, что было прежде, тебе мало? – пожав плечами, поинтересовалась Грейнджер.

- Не вижу смысла, - притягивая девушку к себе за руку, заставляя её тем самым усесться, как он и хотел, стал отвечать на этот вопрос Драко. – Лишний раз отказывать себе в удовольствии. – Протянув руки к телу усевшейся сверху обнаженной служанки, проведя одной из них промеж её грудей, другой рукой он стал несильно сжимать её ягодицы, позже перейдя на поглаживание бедер. Всего полдюжины движений тазом было достаточно, чтобы Гермиона ощутила его возбужденную плоть. Отчего темп её дыхания постепенно, но довольно заметно стал ускоряться. Став двигаться в такт с аристократом, откровенно трясь об его член, на котором она сейчас сидела, сцепив пальцы обеих рук с его, Грейнджер откинулась назад, открывая тем самым Малфою прекрасное зрелище на её наконец-то ставшее отвечать на его ласки возбуждающееся хрупкое девичье тело. Не сумев больше сдерживать себя, уже через пару минут подобной прелюдии, приподнявшись и заставив прислужницу привстать, аристократ вынудил её после усесться на его колом стоявшую возбужденную плоть. На этот раз сверху так и осталась она, что нередко ещё сильнее возбуждало Драко, жаждущего в такие моменты попросту повалить её на пол и взять, до основания вбиваясь в нежное тело. С немалым удовольствием наблюдая при этом за тем, как с губ Грейнджер раз за разом срывались сладостные стоны. Притянув её к себе за шею и впившись в мягкие губы, подавшись вперед, он всё же вошел в неё целиком, с удовольствием отметив, как изо рта служанки таки вырвался этот желанный им и такой приятный слуху негромкий девичий стон. Её стон. Гермионы Грейнджер, которой, несмотря ни на что, он вновь обладал. Уже даже не пытаясь ничего доказать себе, либо кому-то ещё, просто наслаждаясь тем, что, как бы она ни сопротивлялась, ни вырывалась и ни бунтовала, к его несчастью и удовольствию одновременно с тем, между ними так или иначе оставалось то, что объединяло их. И невозможность оспорить эту обыденную истину теперь признавала даже сама девушка, тем самым подтверждая своё окончательное поражение над их слепой и такой необходимой обоим связью.

Он пленил их перед друг другом. Обоих. Беспощадно, стремительно и незаметно. Этот чертов...

«Секс...»

***

Дверь внезапно скрипнула, заставив служанку с неохотой открыть глаза. Недовольно промычав что-то нечленораздельное, она тут же зажмурила их, улегшись на спину и с головой укрывшись какой-то чёрной тканью, пытаясь спрятаться от яркого дневного света, слепившего глаза, пробираясь в комнату сквозь стекла огромных окон библиотеки. Потянувшись, только сейчас Гермиона ощутила, что лежать в таком положении, а не на боку, как прежде, было крайне неудобно. Звук быстрых, негромких шажков заставил её тут же окончательно проснуться, резко усевшись на... диване. Всего в паре метров от неё, пытаясь не обращать на прислужницу господ внимания, копошилась Иримэ, ставя какие-то склянки на один из подоконников. Смутившись и тут же укрывшись мантией Драко до самой шеи, скрыв тем самым в первую очередь свою голую грудь, ещё секундой назад доступную чужому взору, девушка огляделась вокруг. Немалых размеров часы располагались на стене в другом конце зала, отчего самостоятельно узнать, сколько сейчас времени, не представлялось возможным. Однако по яркости солнечного света предположительно можно было догадаться, что не менее десяти-одиннадцати дня. Для многих это время приравнивалось к утреннему, но не для слуг, подъем которых начинался в семь утра.

Воспоминания о прошедшей ночи с немалым рвением ворвались в сознание, заполняя собой все помыслы. В этот раз они занимались не сексом, скорее любовью. Она и Малфой. Это было даже несколько дико, хоть ранее уже не раз они позволяли себе подобное. Дозволили и сейчас, даже в тот напряженный период, когда оба жаждали смерти другому. Безумие. Откровенное, нелогичное и неправильное. Но хуже всего было то, что своей нежностью и лаской аристократ вновь принудил свою служанку получать рядом с ним хотя бы отголосок наслаждения. Умело, напористо, со всей страстностью и такой нетипичной ему нежностью он ласкал её тело, губы, волосы. А она... Всего спустя десяток минут сопротивления сдалась. Стоило ли порицать себя за это, она не знала. Однозначно сказать было сложно. Это не было для неё чем-то новым: тот факт, что она отдалась ему. В этот раз близость, вероятно, стала необходимостью. После того стресса, что ей пришлось пережить. Даже с ним, с тем иродом, что всего сутки назад заставил её испытать немыслимую боль. Кто бы знал, насколько болезненно и даже противно поначалу ей было находиться подле него. Насколько сильное отторжение она испытала, когда он начал целовать её губы, обнимать за талию, гладить по плечам... Однако несмотря ни на что снова сдалась.

«Просто из-за того, что сорвалась бы в разы сильнее после таких-то бурных будней в мэноре. Разрядка же с ним, единственным, кто был доступен для подобного, помогла передохнуть, забыться. С ним...»

- Мерлин, - неожиданно всхлипнув, чем сумев привлечь к себе внимание убиравшейся неподалеку эльфийки, хотя хотела этого Грейнджер сейчас меньше всего, она схватила себя за голову руками, уставившись перед собой внезапно ставшими влажными глазами. Каким же это было неправильным, адским безумием. В какой-то момент ей даже показалось, что рано или поздно, но она отправится в ад. Наравне с ним, с её господином. Хотя бы за то, что стала таковой, что, наплевав на гордость и свои былые принципы, улетучившиеся в никуда, рано или поздно при любом раскладе допускала близость с Малфоем. С человеком, что брал её силой, что причинял как физическую, так и моральную боль. Что истязал её тело и мучил душу. Казалось бы, после предыдущей ночи даже попросту подпустить его к себе было верхом сумасшествия. Однако даже сейчас она пошла дальше, не просто отдавшись аристократу, но получив удовольствие от секса с ним. Пусть и не наравне с парнем, однако факта случившегося это никак не отменяло.

- Мисс, - негромким голосом вдруг привлекла её внимание эльфийка, заставив Гермиону вынырнуть из собственных мыслей и вернуться к реальности. Указав рукой на подоконник, Иримэ, убедившись, что девушка сейчас слушала её, заговорила. – Зелье, что находится в большом флаконе – обезболивающее; в маленьком флакончике ярко-оранжевого цвета – против хандры, от плохого настроения; а то, что фиолетового оттенка...

- Противозачаточное, способное в любые сроки прервать беременность, - догадалась служанка, негромко проговорив вслух эти слова. Кивнув ей в ответ, домовиха вновь заговорила:

- Вам пора вставать. Хозяин лично отдал Иримэ распоряжение позаботиться о вас, но для начала необходимо начисто вымыть вас и залечить руки, чем и займусь, как только вы поднимитесь.

- Что, прости? – расширившимися глазами уставившись на эльфийку и лишь после мимолетно взглянув на оставшиеся вдоль внутренней стороны рук шрамы, Гермиона покачала головой, пытаясь осознать происходящее. Однако каждое слово слуги аристократов вызывало ещё больше вопросов, основным среди которых был – чего ради безжалостный и жестокий Драко Малфой решил поиграть в её покровителя? Чего он этим добивался и зачем?! – Иримэ, - негромко позвала её девушка, приподняв голову и заглянув в большие глаза создания, пытаясь не обращать внимания на то, что эльфийка вдруг начала обращаться к ней на «вы».

- Да, мисс? – отозвалась та, чуть наклонив голову на бок, пытаясь таким образом рассмотреть приличных размеров шрамы, появившиеся так внезапно.

- Зачем это всё? – отведя взгляд и став бегать глазами по полу, теперь уже прошептала Грейнджер. Её взволнованность сложно было не заметить. Как и усталость, смертельную и всепоглощающую, даже несмотря на то, что сегодня впервые за долгое время Гермионе удалось спокойно отоспаться в стенах мэнора. – В какие игры он играет? Зачем сохранил мне жизнь? Я не понимаю! Объясните мне, хоть кто-нибудь! – молящим взглядом она уставилась в глаза эльфийке, тут же замявшейся и ставшей переступать с ноги на ногу. – Прошу! Я не могу так больше. Не знаю, чего мне ожидать, что он задумал в этот раз. Пожалуйста, дай мне ответы! Хоть что-то...

- Всё, - перебив поток слов, всё же заговорила домовиха, сделав на пару секунд паузу, - что мне известно, так это то, что вы впечатлили его.

- Впечатлила?! – изумленно повторила Гермиона, пожав плечами. Даже этот простейший ответ вновь вызвал массу новых вопросов.

- Именно. Ранее вы не были интересны милорду, ибо не представляли особой ценности. Он же окружает себя лишь теми, что либо и без того имеют за счет тех или иных качеств, факторов, как я уже сказала, цену. Либо теми, что вызывают в нём интерес, или же способны поразить его воображение. Таких немного, отнюдь. И вы вошли в их число...

- По какому критерию?! – прервав эльфийку, тут же задала очередной вопрос пораженная таким ответом прислужница.

- Господин никогда не отчитывается перед своими подданными. Однако Иримэ невзначай услышала кое-что из его разговора с Тауром. Он был приватным, моему собрату был интересен исход действий молодого лорда и... его решение на ваш счет. Иримэ невзначай услышала их, - тут же отведя взгляд, убедительно проговорила та.

«Ну как же» - даже слышать это было смешным для той, что лично знала эту домовиху и прекрасно была знакома с её бесстыдным характером и страстью любым способом становиться в курсе всех событий, что происходили в округе, собирать каждую свежую сплетню, как и совать свой длинный нос во все дела, что меньше всего, по сути, касались её. Однако перебивать её и произносить подобное вслух Гермиона сейчас не посмела.

- «Слишком сильная, чтобы умереть», - увидев в который раз округлившиеся глаза девушки, она пояснила. – Это были слова мистера Малфоя. Полагаю, вы сумели восхитить его своей стойкостью. Он оценил подобное проявление выносливости по достоинству, решив сохранить вам жизнь и оставить подле себя. Ещё он сказал про вас: «Редкий экземпляр, чем и ценен». Более Иримэ ничего не удалось услышать. Сразу после их разговора хозяин покинул замок.

- Таких, как я – сотни. Выпускников и выпускниц гриффиндора, - ощутив внезапное постукивание в висках и потерев их, ответила на эти слова служанка, после чего, покачав головой и всё же вновь посмотрев в глаза эльфийки, произнесла. – Он спятил! Малфой откровенно выжил из ума... - закусив губу, она перевела взгляд на окно, после чего, глядя, как кроны находившихся вдали деревьев еле заметно покачивались от легкого дуновения ветра, негромко и обессиленно произнесла. - Что же теперь будет дальше?!..