Марионетка аристократа

  – Быть может, тебе всё же стоит выпить зелье и отлежаться? – не прекращала настаивать Нарцисса.

– Мама, я здоров! Давай закроем эту тему, – немного раздражённо попросил Драко, сверкнув глазами. Нарцисса поджала губы и промолчала, но взгляд её был обеспокоенным. Прошлым вечером по возвращении в мэнор она засиделась с книгой в саду, а после, ощутив ломоту в теле и не став ужинать, сразу же отправилась в свою комнату, из-за чего даже не узнала о приезде сына. Только с утра она столкнулась с ним в столовой, что немало её ошарашило. Теперь она корила себя за то, что не стала расспрашивать домовиков о возможных новостях. Еда не лезла. Всё время, проведённое в столовой, она пыталась исправить свою оплошность и расспрашивала Драко о причине преждевременного возвращения, о ситуации на военном фронте, а также о его самочувствии. Но больше всего Нарциссу волновало, конечно же, последнее, и что Драко не соизволил сообщить о своей болезни, дабы не беспокоить её. Нарцисса Малфой была заботливой матерью, потому ей не верилось, что сын действительно здоров. Ей казалось, что он многое недоговаривает, отчего она не сводила с Драко глаз, пытаясь отыскать в его поведении истинные ответы.

– Может, всё-таки стоит...

– Нет, – тут же оборвал Драко, которому стала порядком надоедать излишняя опека. Он действительно чувствовал себя прекрасно, но его это отнюдь не радовало. Один только факт его хорошего самочувствия напоминал ему о том, что здоровье так обидно подвело его тремя днями ранее. Если бы он всё ещё валялся в постели и лихорадил, Драко не так болезненно далось бы осознание, что он не на поле брани, где сейчас, по сути, обязан был находиться в роли главнокомандующего молодой армией Пожирателей Смерти. Но вместо этого он живой-здоровый сидел в столовой напротив своей матери, будучи отстранённым от своих прямых и крайне важных для него обязанностей без права преждевременного возвращения. Меньше всего Драко хотелось снова напоминать себе об этом нелепом фиаско, но Нарцисса именно это и делала.

– Мы с миссис Гойл собирались отправиться сегодня по магазинам, но, пожалуй, отложу прогулку, – вдруг задумчиво проговорила она.

– Зачем? – поджав губы и сощурив недовольную мину, поинтересовался Драко.

– Хочу побыть с тобой и убедиться, что всё хорошо.

– Я здоров, и я вроде бы уже просил тебя не затрагивать больше эту тему! Не стоит откладывать вашу прогулку. Напротив: надеюсь, вы хорошенько отдохнёте и развлечётесь за этим занятием, – едва сдерживая себя, чтобы не сорваться на матери, сказал на это Драко.

– Драко, не переживай так из-за случившегося! – вопреки его просьбам, снова взялась за своё Нарцисса. – Тёмному Лорду прекрасно известно, что захват городов происходил под твоим чутким руководством, и что все важные операции вплоть до мелочей продумывал ты. Пусть на последней битве в Ноттингеме ты не смог присутствовать по веским причинам, но в остальном...

– Хватит! – не сдержавшись больше, выкрикнул вдруг Драко. От его бурной реакции Гермиона и стоявший рядом с ней домовик даже вздрогнули. Впервые за всё то время, что Гермиона провела в Малфой-мэноре, Драко позволил себе повысить на Нарциссу голос. Это было непривычно и оттого казалось неправильным, непозволительным. Хотя она и понимала его, ведь Нарцисса более получаса осаждала его той темой, что являлась для Драко практически болезненной. Гермиона по сей час никак не могла выкинуть из головы то яростное выражение лица Драко Малфоя, которое ей довелось увидеть вчера, в первые минуты их встречи. Уже одна мысль о провале в своей деятельности являлась для него крайне неприятной, и это было понятно, особенно если учесть, какие высокие планки ставили себе представители этого семейства. Драко вдруг поднялся из-за стола и отбросил на него салфетку. Его разозлённый взгляд впился в Нарциссу, однако, шумно выдохнув, он постарался усмирить свой пыл и проговорил насколько мог спокойно, хотя нотки раздражения всё ещё отчетливо слышались в его голосе: – Прошу тебя, проведи этот день с миссис Гойл! И не доставай меня больше с этим разговором... И да, приношу извинения за мой грубый тон.

Сказав это, Драко стремительным шагом покинул столовую. Нарцисса же не спешила уходить. Проводив Драко взглядом до дверей, она опустила глаза. В её душе теперь роились сомнения о том, правильно ли она поступала. Вероятно, что нет, раз из-за своих переживаний также проявила несдержанность. Однако она искренне беспокоилась за Драко и всё, чего хотела, так это утешить его. Порой она будто напрочь забывала, что её ещё недавно любимый мальчик так быстро вырос, возмужал и изменился. Теперь он предпочитал справляться с непростыми жизненными ситуациями в одиночку. В этом он был сильнее её, но Нарциссе всё ещё хотелось быть с ним рядом в непростые для него минуты...

– Приберите здесь, – поднявшись со стула через пару минут, которые она провела в задумчивом молчании, наконец отдала распоряжение Нарцисса. Как только она покинула столовую, эльф незамедлительно принялся за работу... В отличие от Гермионы. С полминуты она неподвижно простояла на месте, но затем всё же присоединилась к нему и стала собирать посуду. Фарфоровая тарелка Нарциссы была чиста: та даже не притронулась к еде, в отличие от Драко, который перекусил морской рыбой и запеченным картофелем. До самого завтрака Гермиона старалась не пересекаться с ним, как и не думать о ранее случившемся. Она не представляла, как воспринимать то, что между ними произошло. Больше всего хотелось отнестись ко всему с простодушной философией: «Случилось и случилось, с этим уже ничего не поделаешь». Но вместо этого её настырно терзали мысли обо всём этом, причём каждое свободное мгновение! Вчера она лишилась девственности с Драко Малфоем: с тем, кто первым в Хогвартсе именовал её «грязнокровкой», на протяжении многих лет устраивал ей неприятности, некогда был её главным школьным врагом, а теперь ещё и являлся Пожирателем Смерти. Низ живота все ещё слегка побаливал, слишком отчётливо напоминая о минувшем дне. О нём же напоминала и горечь обезболивающего зелья, которое Гермионе снова пришлось принять. С утра она думала, что справится с болезненными ощущениями, но они не позволили ей позабыть о них в полной мере. Но в особенности – о Малфое... А ведь она так хотела оттянуть этот момент. Как же боязно ей было прежде: даже просто задумываться о том, что её первый раз действительно может случиться с Малфоем. И вот он произошёл! Причём тогда, когда она меньше всего могла ожидать. Прежде Гермионе по наивности почему-то казалось, что после такого события что-то изменится в ней. Она и сама не могла понять, что именно это должно быть: поменяются ли взгляды на жизнь? станет ли она по-другому ко всему относиться? или же к отдельным событиям? Так или иначе, она верила, что изменениям в ней быть, но... Всё осталось, как раньше. Будучи всё той же, как и вчера, Гермиона привычно убиралась за своими господами, являясь прежней и совершенно неизменной марионеткой... Марионеткой Малфоев.

* * *

Неожиданно зазвонил колокольчик. Кто бы мог её вызывать? Драко, кто же ещё! В этом не было нужды сомневаться. Нарцисса ещё часом ранее покинула замок, а Люциус появлялся здесь достаточно редко. Но зачем этот чёртов бессердечный хорек вызывал её к себе? Хотел снова поиграть со своей «любовницей»? Неужели ему так не терпелось развлечься и компенсировать такие долгие для него семь дней воздержания? Зажмурив на мгновение глаза и вздохнув, Гермиона отложила книгу, с неохотой поднялась из-за стола и отправилась на вызов. Меньше всего хотелось пересекаться с этим человеком, но выбора у неё – подневольной девушки, не оставалось. Заглянув в комнату Драко и, к своему удивлению, обнаружив, что она была пуста, Гермиона отправилась в бежевый зал. Ей казалось даже немного странным, что в огромном доме со столькими прекрасными залами и роскошными разнообразными комнатами домочадцы предпочитали в большинстве своём всего один, в котором коротали большую часть своего времени. Конечно же, бежевый зал был удобен, красив и универсален: в нём можно было как отдыхать, принимать гостей, так и музицировать или же рисовать, чем чаще всего во время отсутствия родных Нарцисса и занималась. И всё равно такого рьяного пристрастия Малфоев к этому месту Гермиона не могла понять. Однако предчувствия её подвели, и Драко там не оказалось. Но где же он тогда мог находиться? Для Гермионы это впервые оказалось загадкой... Залов на втором этаже было много, и колокольчик звонил совершенно точно где-то здесь. И что Малфой ей предлагал? Желал поиздеваться, чтобы она обегала каждый их них? Впервые Гермиона так сильно возненавидела данный способ её призыва господами.

«Охотничья? Библиотека? Бордовый зал? Какая-то спальня? Малфой, чёрт возьми, куда мне идти?!» – разозлёно подумала она, растерянно осматривая длинный коридор. Но, к её счастью, колокольчик зазвонил снова – из охотничьей. Гермиона ускорила шаг и отправилась туда. Как только она приблизилась к дверям, то незамедлительно заглянула внутрь, дабы убедиться, что хотя бы на этот раз не ошиблась. Драко действительно был там: сидел на одном из диванов, а на журнальном столике напротив него лежал довольно увесистый фолиант в изумрудном переплёте. Больше всего Гермиону удивила атмосфера комнаты. В камине горел огонь, беспощадно испепеляющий сухие брёвна, а окна были зашторены плотными занавесками тёмно-фиолетового цвета, отчего создавалось ощущение, будто наступил вечер.

– Зачем ты звал меня? – спросила Гермиона, искоса посматривая на подозрительную книгу.

– Ты сама просила преподать тебе урок истории рода Малфоев. Проходи и присаживайся, – не отрывая взгляда от языков пламени, ответил Драко. Гермиона помедлила: разумеется, её обуяли сомнения. Однако новых проблем с ним не хотелось, и потому она неспешно закрыла двери, прошла в зал и осторожно присела напротив него. Было даже странно, что Малфой предложил ей – грязнокровке и его служанке – разместиться на диване. Чтобы он и относился к ней, как к равной себе? Что за вздор! – На колени ко мне садись, – заглянув в карие глаза, с усмешкой уточнил он. Теперь всё встало на свои места: галантность и Драко Малфой никак не шли рука об руку. Он лишь снова желал поиграть с ней и получить доступ к её телу. Это было ожидаемо...

– Я не сяду к тебе на колени! – с возмущением как в голосе, так и во взгляде, бросила Гермиона.

«Да за кого он меня принимает?».

– Ты хотела быть моей любовницей? Ну так будь ей, а не строй из себя зажатую девственницу! Ты ей более не являешься, – жёстким тоном, не терпящим пререканий, осадил её Драко.

Лишь сейчас в мыслях Гермионы проскользнуло, что помимо того, чтобы спать с ним, он может потребовать от неё также что-то другое. Зря она надеялась, что её роль ограничится одними лишь ночными утехами с Малфоем. Гермионе мало симпатизировало находиться рядом с ним, однако выбора он ей не оставил. Она помешкалась немного, но всё-таки направилась к нему. Сидеть на коленях у парня почему-то казалось ей развязным занятием, чем-то неправильным. Всего несколько раз ей приходилось так делать, и тогда рядом с ней был Виктор Крам, но в то время она встречалась с ним. Переходить же эту границу с Малфоем она точно не хотела.

– Очередной ответственный момент в твоей жизни? – не удержался от едкого комментария Драко, с усмешкой наблюдая за ней. Гермиона сверкнула глазами, но выполнила указание: слегка сжавшись, уселась к нему на колени и сложила руки у себя на ногах. – Боком сядь, мне так неудобно! – снова послышался его голос. Гермиона шумно выдохнула, поджала губы и лишь после сделала так, как он требовал.

«Почему я всегда подчиняюсь? Какого чёрта!» – вдруг подумала про себя Гермиона. И хотя осуществление такого распоряжения являлось лишь мелочью, факт его исполнения злил Гермиону... Как и сам Малфой, разумеется: его самодовольный тон, высокомерный взгляд, усмешки. Радовало хотя бы то, что его вся эта ситуация не забавляла.

Наконец Драко пододвинул поближе к себе фолиант, а затем разместил правую руку прямо на обложке, по самому центру.

– Сделай то же самое, только положи свою руку на мою, – сказал Драко, на что Гермиона нахмурилась.

– Зачем это? – не могла не спросить она. Драко тогда отстранился от книги и посмотрел ей в глаза.

– Попробуй открыть её, – предложил он. Гермиона бросила на книгу недоверчивый взгляд и принялась изучающе разглядывать её. – Ну же! – снова раздался голос Драко.

– Хорошо, я поняла тебя: на неё наложена магия, из-за которой грязнокровка не сумеет открыть этот фолиант, – высказала она своё предположение. Комментарием к нему послужила ещё одна его лукавая усмешка.

– Неверно, – опроверг её догадку Драко. Гермиона мимолётно посмотрела на книгу, а затем всё же потянулась к ней. Ею завладел живой интерес. Однако стоило Гермионе коснуться её, как фолиант загорелся чёрным пламенем. Гермиона тут же отдёрнула руку и поражённо уставилась на реакцию сильной защитной магии. Но на этом всё не закончилось: всего через мгновение книга сама открылась, причём ровно на середине, и с её страниц на Гермиону посмотрела суровым взглядом будто всерьёз ожившая тёмно-зелёная змея. Она шипела, поднявшись в воздух и возвышаясь теперь над пламенем – это зрелище было очень эффектным.

– Только истинный Малфой способен касаться родовой книги. Никто больше. Никто! – прошипела вдруг та человеческим голосом, который походил на женский, а сразу после фолиант захлопнулся, и пламя наконец исчезло. Казалось, словно ничего этого и не было, но Гермиона теперь неотрывно смотрела на толстую книгу округлившимися глазами.

– Мой дальний предок, Арнульф Малфой, создавая родовой фолиант, принял решение доверить историю нашего семейства одним только Малфоям – никому больше. Он учитывал вариант, что, вопреки традициям, однажды может так случиться, что потомки станут полукровками, либо кто-то из вторых половинок представителей рода Малфой окажется грязных кровей. Раньше такие прегрешения карались смертью, за отступниками устраивались гонения, но всё равно подобное изредка имело место быть. Потому Арнульф сделал книгу доступной для любого человека независимо от статуса его крови – даже для сквиба или маггла, но лишь при условии, что он носит фамилию нашего рода, и его имя указано в книге. Для любого другого чтеца книга под полнейшим запретом: змея не позволит даже просто полистать её. На первый раз она выносит предупреждение, на второй – кусает без лишних слов. Её яд не смертелен, но острые зубы ранят до крови. Для того чтобы кто-то ещё мог иметь доступ к книге, любой представитель моего рода должен дать на то прямое дозволение. Оно действует ровно сутки, после чего фолиант вновь становится недоступным для посторонних лиц.

– Умно, но какой смысл скрывать историю вашего рода от других? Это же не кодекс с его потайными пунктами, – покачав головой, удивлённо спросила Гермиона. Лишь сейчас она немного расслабилась, когда поняла, что Малфой пока не собирался делать ничего плохого: он и правда решил исполнить её просьбу и позволить ей узнать о его древнем роде чуть больше. – Она делает записи обо всех ваших грязных делах? Или же в ней прописаны всевозможные тайны, которыми грешат члены вашего семейства? – вскинула брови Гермиона.

– Бери выше! – хмыкнул Драко. – В ней прописана вся история представителей нашего рода: от и до, вплоть до имён любовниц и внебрачных детей, которых нечестивый Малфой пытался сокрыть от других.

Глаза Гермионы округлились от такой новости, но в них же проскользнул и страх: страх того, что и их связь могут слишком быстро раскрыть. Драко быстро понял, с чем связаны её опасения, однако у него это вызвало лишь кривую усмешку.

– Расслабься, Грейнджер! Информацию можно подчистить. Опять же, стереть её может лишь Малфой и только на своей собственной странице, либо на страницах своих отпрысков. Эта книга гораздо тоньше, чем должна быть. Многие мои предки скрывали своих внебрачных детей, либо же отрекались от своих нечестивых родственников: соответственно, их страницы, коих было великое множество, были уничтожены. Но делается это исключительно своей собственной кровью – только ей вместо чернил можно писать в книге, зачёркивать отдельные строки, даже целые листы. Нельзя ничего изменять – можно только зачеркивать. Магия, заложенная в книге, запрещает и жёстко контролирует любую подтасовку фактов. Случалось даже, что один мой таковой предок по имени Доминик Малфой, живший ещё в XI веке, перечеркнул более шестнадцати страниц. Немалое количество крови ушло также на вычёркивание строк из его личной биографии. В результате мужчину нашли еле живым в его же кабинете: он израсходовал слишком большое количество крови, пытаясь вычеркнуть имена всех своих детей, которых родила ему прежде изгнанная и исключённая из своего благородного семейства француженка. Она стала одной из тех нищенок, кто жили на улице и просили подаяния. Её приравнивали к самым мерзопакостным созданиям, а этот глупец полюбил её и долгие годы скрывал факт их связи. За это время она родила ему шестнадцать детей.

– Шестнадцать? – не могла не поразиться Гермиона. Конечно же, для тех времен это не было пределом, но для нынешних являлось немыслимой цифрой.

– Да. Она часто рожала близняшек, однажды понесла сразу тройню, – невозмутимым тоном пояснил Драко. – Листая как-то раз книгу, его законная супруга, аристократка чистых кровей, обнаружила записи Доминика о его внебрачных детях и связи с той женщиной. Ранее он забыл про существование фолианта, причём напрочь, – на этих словах Драко по-недоброму ухмыльнулся. – Лишь когда правда всплыла наружу, он, пытаясь скрыть факт существования стольких своих отпрысков от родни, стал фанатично корректировать записи. На это ему понадобилось порядка двух литров собственной крови: одной тонкой полоски вдоль листа мало для удаления целых страниц, нужно перечеркивать их сплошняком, а таковых по его милости было создано слишком много.

– И чем закончилась эта история? – посмотрев на Драко, спросила Гермиона, которую уже посетило нехорошее предчувствие. Почему-то она не сомневалась, что финал жизни Доминика Малфоя был крайне трагичным, хотя всей душой хотелось верить в более человечный и сказочный исход: что его изгнали, и он воссоединился со своей возлюбленной и их детьми, и, пусть даже в нищете и вдали от родовых замков, титулов и богатств, они провели жизнь вместе.

– Так как родители Доминика к тому моменту были мертвы, и удалить его страницу из родовой книги никто больше не мог, его в качестве возмездия заколол родной дядя по отцу. Детей же Доминика перед его казнью всех поочерёдно выпотрошили на его глазах, а француженке благополучно перерезали глотку. Это было сделано в качестве показательного примера для всех других представителей рода Малфой, которые могли впредь посметь пойти на подобную глупость, – равнодушным тоном поведал ей Драко. Услышав о таком бесчеловечном зверстве, Гермиона зажмурила глаза и зажала рот рукой. И это своих-то нынешних хозяев она считала безжалостными? Да жестокость у этих людей была в крови! Драко же, наблюдая её бурную реакцию, закатил глаза: – Это было давно. Не нужно устраивать душещипательных сцен!

– Но речь же идёт о живых людях: его любимой, их детях! – с укором проговорила Гермиона и одарила его разозлённым взглядом: – Это настоящее варварство!

– Он стал не просто осквернителем рода, – лишь пожал плечами Драко. – В те времена законы моего семейства были куда более суровыми. Не нужно также забывать, что речь идёт об одиннадцатом веке. Таких примеров из истории рода Малфой предостаточно, и я смело могу привести их тебе не один десяток. Тогда это было нормой жизни.

– И зверством! – упрямо прошептала Гермиона и снова посмотрела на книгу. Однозначно можно было сказать, что понять это семейство и их бесчеловечные законы она не сможет никогда. Кто угодно, но точно не гриффиндорка, столько лет рвавшаяся защищать от этой самой жестокости целый мир.

Вновь положив руку на книгу, Драко затем перевел многозначительный взгляд на Гермиону. Без лишних слов она поняла, что от неё требуется. Поколебавшись мгновение, она всё же положила свою ладонь поверх его руки, а после как зачарованная уставилась на фолиант. Он снова засветился, но уже изумрудным светом. Гермиона с предвкушением выжидала, что же будет дальше, но никакого волшебства больше не случилось – Драко просто открыл книгу. Первая же страница была пожелтевшей и немного смятой. На ней на французском языке, который, к своему сожалению, Гермиона знала лишь поверхностно, был прописан объёмный текст: аккуратно выведенные буквы с закорючками, напомнившие почерк самого Малфоя.

– Послание к потомкам, законы этой книги, история о том, как она пишется. Магия сама всё вносит в неё, – вкратце поведал Драко. – А далее следует небольшая инструкция, каким образом можно что-то стирать. И, конечно же, пожелание, чтобы зачёркнутых строк было как можно меньше, а ещё меньше – прегрешений со стороны потомков Арнульфа.

– О тебе тоже есть запись?

– Разумеется. И если ты клонишь к тому, удалил ли я твоё имя из списка своих любовниц – можешь не волноваться, стёр ещё вчера.

Гермиона хмыкнула, услышав это, но Драко невозмутимо продолжил листать книгу. С очередной пожелтевшей страницы стального цвета глазами на неё смотрел гордо вскинувший голову мужчина лет пятидесяти. Длинные платиновые волосы были собраны в тугой хвост, сам он был одет в белую тогу.

– Даже тогда Малфои стремились отличаться в политике? – усмехнулась Гермиона, рассматривая неподвижный портрет.

– Всегда. Это и есть Арнульф Малфой. О себе он писал коротко и мало – вся его история на обратной странице. Он был одним из выдающихся политиков магического Франского государства. Уже тогда наш род был одним из известнейших, именно потому он решил увековечить его историю в книге, которая не просто запечатлит события прошлых дней, но также сумеет сохранить в себе страницы будущего.

– А если бы ваш род прервался или его искоренили? Всякое же бывает. Что тогда? Эту книгу вообще никто не сумел бы открыть, она стала бы запретной для всех и навечно оберегаемой этой змеёй? – прервав рассказ Драко, полюбопытствовала Гермиона.

– Нас не сумели бы искоренить окончательно, даже если бы очень постарались. Первые упоминания о Малфоях следуют ещё с шестисотых годов до нашей эры. Изначально род пошёл из Рима, позже многие его представители переселились в Галлию. Историю становления Франции, думаю, ты и сама прекрасно знаешь. – На это Гермиона только кивнула. – Однако многие Малфои остались жить в Римской империи. Итого наш род разрастался в двух разных в последующем государствах. Даже в те времена он был огромен: Малфои исчислялись сотнями. Потому Арнульф не допускал подобной мысли. А далее на трёх десятках страниц идёт повествование истории становления клана Малфоев, начиная с древних времён.

– Так ваш род берёт начало ещё с Древнего Рима, со времён Античности? – Гермиона изумлённо хмыкнула. Драко же, посмотрев на неё, вопросительно вскинул брови. – Я, конечно, знала, что вашему роду немало лет, предполагала, что ему не менее нескольких столетий, но чтобы почти два с половиной тысячелетия!

На этот раз усмехался уже Драко, причём весьма самодовольной кривой усмешкой.

– Думаю, эти страницы можно пропустить. Перейдём к наиболее интересным историям, – Драко снова принялся аккуратно листать книгу.

– А листы вырывать из неё возможно?

– Нет, – подтвердил её предположение Драко, а затем продолжил: – Паскаль Малфой. Самый известный и самый грозный политик французского государства. Жил в XII веке и являлся советником короля магической Франции Хьюго Кепета.

– Кепеты были и среди магов? – изумлённо уточнила Гермиона.

– Среди представителей этого семейства были и маги, и сквибы: сквибы властвовали в маггловской Франции, маги, соответственно – в магической. Родственники не ладили. Паскаль был главным советником короля, но тот вёл невыгодную для страны политику. Более того, Хьюго Кепет, как гласит история, был бездарным дипломатом – мало кто был от него в восторге. Со временем начал назревать бунт. Паскаль понимал, что в скором времени произойдёт переворот. Тогда он решил взять на себя роль революционера, захватить власть самому и взять судьбу государства в свои руки. В ночь с тридцатого на тридцать первое марта произошли основные события: в собственной кровати был заколот Хьюго Кепет, а всех его родственников, находившихся в замке, также бесшумно и практически одновременно убили последователи Малфоя. На следующее утро никого, кроме доверенных лиц Паскаля, не пускали туда. А ровно в полдень с самого высокого балкона замка он объявил на всю центральную площадь, что бывший правитель мёртв, а новый король отныне – он сам.

– И что было дальше? Он властвовал? – Гермионе не терпелось узнать продолжение этой истории. В одночасье ей удалось узнать, что предки её бывшего однокурсника из семейства с громким именем, а ныне – её господина, происходили не просто из древнего чистокровного рода с безжалостными традициями, но также являлись крупными правителями. Такого она уж точно не могла себе даже представить!

– Паскаль Малфой был самым кровавым и жестоким правителем магической Франции. Слишком многие со смертью короля ринулись к захвату власти, началась война. Моего предка неоднократно пытались убить, заколоть, нашлись даже те, кто предпринял попытку спалить замок и сжечь его обитателей заживо – это были выступления не против него самого, то была бесчеловечная борьба за трон. Тогда Паскаль призвал своих родственников, воевод из Рима, и они пришли на его зов. Итогом борьбы стала самая массовая казнь за всю историю магической Франции: всего за трое суток после двух месяцев мятежей и кровавых побоищ было казнено порядка сорока пяти тысяч революционеров и граждан, причастных к мятежам против Паскаля. Ещё тринадцать тысяч погибло в ходе двухмесячных сражений.

– Пятьдесят восемь тысяч убитых, – закрыв лицо руками, удручённо проговорила Гермиона. Эта история была словно страшной сказкой, причём какой-то нереальной, жестокой и с ужасающим финалом. Столько казнённых мужчин, женщин, стариков... Столько убитых магов! Гермиону это повергло в шок. Но тут она внезапно услышала смех Малфоя и, не сдержавшись, одарила его разозлённым взглядом.

– С тех пор вся Франция знала род Малфоев, который правил на протяжении восьмидесяти шести лет. А спустя эти годы, во время новой назревшей революции, уже другой мой предок был свержен, и всё началось по-новой. Однако уже через сто двадцать лет Малфои вновь стали максимально приближёнными к власти. Любой уважающий себя французский маг, знающий историю своей страны, знаком с моей фамилией. Долгие годы её произносили с ужасом, ассоциируя с теми репрессиями, но сейчас о ней помнят в качестве исторического наследия. Однако стоит заметить, что правление Паскаля, несмотря на первоначальные массовые казни, заметно укрепило страну. По сей день среди высокопоставленных французских чиновников присутствуют его потомки, и одним из них являюсь я.

– Какое же у вас всё-таки гнилое семейство, – прищурив глаза, с презрением бросила Гермиона.

– А ты ожидала, что будешь читать скучную книжку по истории? – хмыкнул Драко. – А заодно рассчитывала, что узнаешь о моём семействе нечто компрометирующее, чем сможешь шантажировать нас до тех пор, пока мы не сдадимся и не даруем тебе свободу?

– Почему тебе так сложно поверить, что я просто хочу узнать вашу историю? – возмутилась Гермиона.

– Хотя бы потому, что ты – чёртова Грейнджер, – криво усмехнулся Драко, встретившись с ней взглядом.

– А ты Малфой, и я сплю с тобой, – эти слова злили Гермиону своим смыслом и даже звучанием. Она ведь действительно, гиппогриф его задери, переспала с ним вчера! Во всяком случае, этот человек, на чьих коленях она сейчас сидела, положил начало мало радующей её истории их интимного сближения.

– Верно, – с самодовольством проговорил Драко, а после неожиданно повалил её на диван.

– Нет! – Гермиона произнесла это твёрдо, но Малфоя её протест только позабавил.

– Что «нет»?

– Я не стану заниматься этим здесь!

– А я разве на что-то намекал? – невинно похлопал он ресницами.

– Так значит, ты всегда запускаешь руку девушкам под юбки и поглаживаешь их бедра? У тебя это в порядке вещей? – иронично осведомилась Гермиона.

– Время от времени, – находчиво ответил ей Драко.

Этот нелепый диалог внезапно повеселил её. Малфой играл с ней, со своей любовницей и служанкой. Снова! И оттого Гермионе всерьёз хотелось дать ему достойный отпор, но он не давал ей такой возможности.

– Оно того стоит, Грейнджер? Это противостояние, – вдруг спросил её Драко. Гермиона ощетинилась.

– Стоит. Я защищаю свою честь!

– И что тебе это даёт? – вскинул он брови.

– Уверенность в себе, – моментально ответила Гермиона. Хотя, признаться, уже не была уверена в правоте собственного высказывания.

– Ты хоть представляешь, гриффиндорка, насколько легко тебя сломать? – говоря это, Драко принялся очерчивать пальцем контур её губ – медленно, нежно. Он кожей ощущал её дыхание, такое лёгкое и теплое, напоминавшее дуновение летнего ветерка. Гермиона никак не реагировала на его действия: не пыталась вырваться, но и не сопротивлялась.

– А ты так уверен в своих силах? Самоуверенность губит, Малфой! – прошептала Гермиона, не прерывая с ним зрительного контакта. Почему-то иного ответа Драко и не ждал. Теперь он не сводил взгляда с её манящих, немного пухлых губ.

– Просто я точно знаю, как это сделать.

– И как же? – привстав и приблизившись к нему, с прищуренными глазами спросила немного стервозным тоном Гермиона. Она намеренно поймала его взгляд.

– Изнасиловать тебя, – просто, будто это было само собой разумеющимся, дал он ей слишком поганый, но в то же время точный ответ. – Ужасно звучит для тебя, неправда ли?

– И почему я не удивлена? – на лице Гермионы отразилось презрение. Малфой снова возвращался к этой щекотливой и крайне пугающей теме.

– Ты не переживёшь этого: слишком долго будешь отходить, восстанавливаться, искать в себе силы жить дальше, – Драко говорил спокойно, будто обсуждая с ней за чашкой чая погоду. Взгляд его стального цвета глаз то и дело блуждал по её лицу.

– И что же тебя останавливает? Ты так часто упоминаешь об этом. Не терпится заполучить меня силой? – выплюнула она эти слова и скривила губы. Но Драко остался невозмутим.

– Для чего мне ломать тебя, Грейнджер? Ты сильная и сумеешь однажды прийти в себя, если только, конечно, не довести тебя до крайностей. Но какой мне резон наблюдать твои долгосрочные терзания? – говоря это, Драко максимально сократил расстояние между ними.

– Самоудовлетворение? Чувство наслаждения от осознания, что сломил своего врага? – Гермиона решила подключиться к его игре и провела кончиком носа по его щеке. Её ответ вызвал у него очередную, такую неизменную ухмылку. – И что смешного я сказала? – карие глаза сощурились. В такие моменты, особенно когда Гермиона злилась, то не на шутку напоминала ему кошку. В этом хрупком теле была сокрыта немалая сила воли и духа. Она прослеживалась даже в её упрямом взгляде. Драко не мог не признать, что Гермиона Грейнджер восхищала его. Несмотря на свои во многом наивные взгляды и представления, она была гораздо сильнее, чем казалось на первый взгляд. И ему это нравилось, завлекало, возбуждало. Эта чертовка всерьёз будоражила его воображение!

Резко усевшись на диване и усадив Гермиону на себя таким образом, чтобы она оказалась лицом к нему и упиралась руками в спинку софы, Драко наконец дал ей ответ спустя некоторое время молчания:

– Ты не враг мне, всего лишь школьная соперница. Враг – это тот, кто стоит напротив тебя на поле боя, и ты понимаешь, что исход вашей встречи будет ужасающе прост: выживешь либо ты, либо он!

– Я даже не удостоена чести быть врагом лорда Малфоя? – похлопав ресницами, ответила на это Гермиона, однако уже спустя мгновение выражение её лица стало серьёзным, даже несколько напряжённым. Её злили и раздражали его речи, особенно когда он пытался выставить себя гораздо сильнее, взрослее и рассудительнее её самой. – Снова будешь пытаться демонстрировать мне свою мудрость? Ты же так долго жил и так много знаешь! – сыронизировала она.

– Нет, гриффиндорка, я знаю не так много, как хотелось бы. Однако хочу заметить, что хотя я пока не познал в должной мере жизнь, со смертью я теперь знаком слишком хорошо! – незамедлительно ответил он. Драко даже не раздумывал – точно знал, что хочет сказать. С лица Гермионы исчезли всякие намеки на раздражение. Она всерьёз ожидала, что он ответит ей новыми пафосными речами, а вместо этого услышала горькую правду. – Ты тоже воевала, и вы с друзьями своими глазами видели павших, хоронили погибших. Но, позволь спросить, скольких матерей, рыдавших над телами убитых детей, тебе пришлось повидать? Одну? А я за последний только месяц повидал сотни! – Драко заметил, насколько тяжело ей было слушать о таком. – Одни рыдали над телами убитых сыновей и дочерей, другие – над павшими супругами, родителями, друзьями. Я захватывал лишь несколько городов, но уже наблюдал такие картины горьких смертей, от которых даже моё чёрствое сердце порой содрогалось. Так ли ты уверена, что знаешь больше моего? В моей памяти по сей час живы воспоминания о горах окровавленных трупов с широко раскрытыми от ужаса глазами, который люди испытали за какое-то мгновение до того, как встретили свою смерть. Битва за Хогвартс, длившаяся несколько часов – лишь детская забава в сравнении с тем, что сейчас переживает наша страна...

– Прекрати! – не сдержавшись, внезапно взмолилась Гермиона. Их взгляды встретились. Драко обратил внимание на то, как заблестели её глаза, хотя она совершенно точно сдерживала рвущиеся наружу слёзы. – Хватит, Малфой! Я не хочу больше об этом слышать. Это невыносимо...

– Чистая и светлая Грейнджер, – погладив её по щеке, с кривой улыбкой на губах произнёс Драко. Его глаза сощурились, он с интересом принялся рассматривать её. – Вот что интересно: вопреки врождённым качествам, присущим тебе, которые я презираю и нахожу разве что забавными, если вовсе не проявлением слабости, ты невероятно сильна. – Говоря это, Драко принялся уверенно развязывать ленты на её груди. Гермиона не стала сопротивляться. Сейчас она всматривалась лишь в его глаза – холодные, как пасмурное небо в плохую погоду. – Что ж, ты молодец: сумела прижиться в мэноре и начала играть со мной в ответ. Пока что в мелочах, но всё же! Более того, даже настроила себя перестать дрожать в моём присутствии.

– Я польщена, – прервала его монолог Гермиона, а затем вскинула брови, заметив, как он разглядывает её. – Так нравится вид голой груди?

– Мне вообще нравится, когда ты голая и сдерживаешь подо мной стоны. Таким видом я намерен любоваться так часто, как будет позволять время, – самодовольно ответил Драко, не упустив возможности окинуть её тело изучающим взглядом.

– Сама занятость! – съязвила Гермиона.

– Даже странно, что тебя действительно никто не поимел раньше меня. Я искренне верил, что ваше хвалёное Золотое Трио помимо прогулок по лесу вместо занятий в Хоге, – на этом моменте Гермиона убийственно посмотрела на него, но Драко не придал этому значения, – развлекалось в обществе друг друга. Что как минимум кто-то из этих двоих остолопов уж точно имеет тебя. Но, как оказалось, они настолько уважают свою подругу детства, что предпочитали дрочить на тебя по-тихому.

– Замолчи! – поморщившись, прорычала Гермиона. – Ты мерзкий человек. В отличие от тебя, они вряд ли вообще когда-либо думали о таком!

Для Гермионы была отвратительна сама мысль о подобном. Гарри и Рон не были способны на такие извращённые низости, только он – тот человек, что был сейчас рядом с ней. В способностях Драко Малфоя у Гермионы не возникало сомнений: он с лёгкостью мог позволить себе любое омерзительное развлечение, но уж точно не её лучшие друзья! Да как он вообще смел говорить о них такое?

– Если кто-то молчит о своих желаниях, это ещё совсем не значит, что у него их нет, – с небольшой насмешкой над ней проговорил Драко, а затем внезапно спросил: – Низ живота болит?

– Нет, – сквозь зубы дала ему ответ Гермиона, буравя разозлённым взглядом.

– Вот и отлично, – проговорил он, а затем потянулся к ней и поцеловал. Поцелуй был нежным, но в то же время настойчивым. Однако Гермиона достаточно быстро прервала его и с толикой испуга в глазах произнесла:

– Ты хоть понимаешь, что сюда могут войти?

– Понимаю, – со знанием дела ответил он, а затем повалил её на диван. Гермиона вновь оказалась под ним, пока Малфой принялся задирать подол платья и стягивать с неё трусики. Не прошло и пары секунд, как её бельё оказалось на полу, а Драко возобновил их поцелуй – ещё более страстный, даже желанный, прижимая при этом Гермиону к своему телу. Вскоре его губы переместились к её шее, оставляя на ней удивительно нежные дорожки из поцелуев. Гермиона закрыла глаза и попыталась насладиться происходящим, но внезапно в голове раздался его голос и те позорные для неё слова: «Такая безотказная и хорошенькая грязнокровка, подписавшаяся со временем за небольшие ласки без лишних пререканий раздвигать передо мной свои стройные ножки!..». Гермиону это моментально отрезвило.

– Нет! – вдруг оттолкнула его Гермиона. А ведь и впрямь... именно таковой она являлась сейчас: уже через десяток минут его ласк готова была стелиться перед ним. Более того, она правда втайне ждала, когда его член вновь окажется в ней, и повторятся те сладостные ощущения – такие новые для неё. Неужели внутри неё действительно жила та самая шлюха, которой Малфой желал её видеть? А, быть может, она всегда такой являлась, только сама же этого не видела в себе, тогда как он сразу разглядел?

– Что на этот раз? – раздражённо спросил Драко, внимательно посмотрев в её лицо, на котором теперь отражались разве что смятение и разочарование.

– Ну что ты... Совершенно ничего! – сквозь зубы процедила Гермиона, а затем, встретившись с ним взглядом, продолжила ещё более яростным тоном: – «Такая безотказная и хорошенькая грязнокровка, подписавшаяся со временем за небольшие ласки без лишних пререканий раздвигать передо мной свои стройные ножки».

– Хочешь сказать, что ты вдруг опомнилась, решила перечеркнуть вчерашнюю ночь и резко взяться за ум? – вскинув брови, ироничным тоном осведомился он. – В монахини ещё подайся!

Гермиона почти отвесила ему пощёчину за такие слова, но Драко вовремя успел перехватить её руку и, зажав её своей, большим пальцем начал медленно поглаживать её ладонь. Гермиона не пыталась вырваться, лишь продолжила вглядываться в его лицо. Её дыхание участилось, в глазах отразилась внутренняя борьба. Она не знала, как ей теперь следует поступить, зато слишком хорошо осознала, кем являлась по его мнению... Крайне обидно было видеть себя в таком свете.

– Ну и что дальше? Ты уже знаешь, что я, скорее, циник, и мне привычно выражаться в подобном тоне. Ну так, быть может, тебе стоит перестать придираться к каждому моему слову и так болезненно воспринимать их?

– Серьёзно? Это ты о тех оскорбительных и крайне унизительных словах, что отвесил в мой адрес? – прищурилась она, с трудом сдерживая свой гнев.

– Да, я вполне серьёзно, – подтвердил он. Гермиона попыталась сказать что-то ещё, но Драко её опередил: – Нам с тобой вчера было хорошо, и ты сама согласилась стать моей любовницей, играть в нашей пьесе именно эту роль. Так или иначе, но ты будешь частенько появляться в моей постели. Для чего тебе постоянно выступать против меня и устраивать нам противостояние, Грейнджер? Кому и что ты пытаешься доказать?

Гермиона тяжело вздохнула. Нельзя было не признать, что он был прав, просто она сейчас была слишком зла – на себя в первую очередь. После того, как она, пусть даже под его натиском, сама же дала согласие стать его любовницей, а днем ранее отдалась ему, сложно было теперь что-либо круто изменить в их истории. Так или иначе, Малфою суждено было стать её первым мужчиной. От их первой близости она с ужасом ожидала самого худшего, но, стоит отдать ему должное, по каким-то своим причинам Драко был мягок с ней. Его же хлёсткие суждения, как бы они ни били ей по нервам, являлись лишь суровым отражением реальности. Мириться с подобным было непросто, но и активно выступать против него в свете последних событий вряд ли имело смысл. Она уже принадлежала ему...

Отбросив свои внутренние протесты, она решила поддаться воле обстоятельств. Уже смелее, нежели прежде, Гермиона сама коснулась его губ своими и закрыла глаза. Поцелуй вышел лёгким. Вряд ли стоило темнить, что Гермиона хотела Малфоя, ведь это было так – она желала его красивое тело и всё то, что ещё недавно являлось для неё запретным плодом. Драко не спешил переходить к большему, лишь целовал её губы. Он решил позволить ей насладиться этим моментом, ощутить себя не просто его игрушкой, которой он желает разве что похотливо забраться в трусики. Он исполнит её каприз – просто потому, что ему так хочется. Гермиона несмело протянула руку и коснулась пряжки ремня его брюк... Расстегнула его, затем и ширинку, а после сама высвободила его член. Гермиона всё ещё несмело сжимала его плоть, вверх-вниз бегала рукой по его стволу – не так быстро, как хотелось бы Малфою, но она сама взялась ласкать его, и он не стал мешать. Драко хотелось, чтобы она приучалась и всё начинала делать сама, даже если поначалу многое будет выходить неудачно. Пальцы Гермионы медленно переместились к головке члена, слегка оттянули крайнюю плоть, после чего девушка снова начала ублажать его рукой, но уже несколько быстрее. Гермиона почувствовала, как участилось дыхание Малфоя. Хотя их губы не размыкались, он прервал поцелуй, погрузившись в наслаждение этими сладостными ощущениями. Кто бы знал, каким пошлым ей – ещё недавно девственно-чистой девушке – теперь казалось то, что она позволяла себе. Однако стоило признать, ей нравилось происходящее: понимание того, что она успешно возбуждала этого опытного мерзавца, являлось для неё упоительным. Его горячее дыхание теперь обжигало нежную кожу её шеи. Что уж там, даже её дыхание заметно участилось! Не сдержавшись, Гермиона в какой-то момент взглянула на его возбуждённое достоинство. Ей хотелось не просто чувствовать, но также и видеть, что она делает, как ласкает его. Член Драко вовсю стоял, головка покраснела от прилива крови, а ощущение, каким крепким он стал в её руке, отдавалось каким-то особенным для Гермионы, внутренним удовлетворением. Было в этом что-то... порочно-приятное! Уже вскоре Гермиона отпустила его член, но при этом продолжила их с Малфоем сближение: стала покрывать поцелуями его лицо, шею. Уже сам факт, что она позволила себе раскрепоститься, импонировал Драко, вызывая довольную улыбку. Он больше не поддавал сомнению мысль, что Гермиона Грейнджер ещё проявит себя. С первых же дней её пребывания в мэноре, стоило ему получше присмотреться к ней, как он понял, что эта скромная и непорочная девчонка давно готова к сближению – как физически, так и морально. Но ей всего лишь страшно было перейти черту. И вот она это сделала, тем самым подтверждая его предположения. Ей явно хотелось попробовать всё то, о чём она раньше разрешала себе разве что фантазировать, и то поздними ночами и с раскрасневшимися от стыда щеками. Наблюдать за тем, как она раскрывалась и познавала не просто его, но также и себя, было занимательно. Гермиона вдруг прервалась, потянулась к его галстуку, ослабила его, а затем принялась расстегивать пуговицы на его рубашке.

– Решила реализовать все свои потайные желания разом? – наблюдая за ней, с ухмылкой прямо спросил Драко. Ответом ему послужила её лукавая улыбка.

– Это плохо?

На мгновение она закусила нижнюю губу, снова окинула горящим взглядом его тело и стоячий член.

– Напротив, мне это нравится. Никогда себе в этом не отказывай! – проследив за её взглядом, сказал на это Драко. Ухмылка теперь не сходила с его губ, ведь Гермиона Грейнджер решилась в полной мере насладиться ситуацией. И, чёрт возьми, он поддерживал её выбор! Теперь уже Драко взялся за дело: протянул руку к самой интимной её зоне и мягко провёл пальцами внутри её половых губ; намеренно задержался на пару секунд на бугорке её клитора, а затем добрался до входа во влагалище. Неспешно и аккуратно он ввёл в неё указательный палец – неглубоко, всего на одну фалангу. – Даже возбудиться, сучка, успела! – с усмешкой констатировал он, почувствовав её горячую влагу.

– Совсем немного, – с лукавой улыбкой ответила Гермиона. Внезапно для Драко, она ухватила его за галстук и притянула к себе. Драко снова поцеловал её в губы и в то же время удобнее разместился между её ног. Не прошло и минуты, как Гермиона вновь удивила его, когда снова взялась за его член и сама же приставила его ко входу во влагалище, а после попыталась направить Малфоя, дабы он вошёл в неё... Однако сделала это несколько неумело и не слишком удачно. От такого её накрыло смущение, и она, прервав их поцелуй и отведя взгляд в сторону, немного нервно засмеялась. Конечно же, слишком самонадеянно было полагать, что она сразу всё будет делать верно.

– Научишься, – вопреки её страхам, спокойно сказал на это Драко. Гермиона мельком посмотрела на него. Её внимание привлекла его усмешка – обычно она была злорадственной или же самодовольной, но только не сейчас. Её размышления прервались очень быстро, как только Драко резко вошёл в неё на всю длину члена. Гермиона ахнула от неожиданности, но боли не ощутила: вероятно, потому что была расслабленной. Сегодня всё проходило в разы спокойнее, нежели вчера. Гермиона не стала сопротивляться, напротив: прикрыла глаза и сильнее сжала ноги в коленях, обхватив Драко за талию. На этот раз он сразу принялся двигаться в ней, причём довольно энергично. Он слишком сильно хотел её, желал слышать стоны, что будут срываться с её губ, наблюдать неподдельное удовольствие на её лице – и именно к этому упрямо стремился. С каждой секундой Драко всё сильнее ускорялся, вовсю вдалбливаясь в её лоно, однако кончать не спешил и потому через пару минут ненадолго прервался, уткнувшись лицом в её плечо. Ему хотелось растянуть удовольствие.

– Больно? – негромко спросил он, понимая, что уже не щадил её нежную плоть. Лишь сейчас он будто напомнил себе, что полноценный секс у Гермионы случился лишь второй раз в жизни. Драко посмотрел на неё и обнаружил, что карие глаза были прикрыты, а губа – прикушена. Отвечать Гермиона не спешила.

– Вначале немного да, но сейчас – уже нет, – наконец проговорила она, а затем неожиданно попросила, поведя бровями: – Продолжай!

– Нет, – вдруг усмехнулся Драко. За таким ответом сразу же последовал её безмолвный вопрос. Драко не стал ничего говорить – вместо этого он поднялся и увлек Гермиону за собой. Усевшись на диван, Драко разместил Гермиону лицом к себе. Аккуратно он насадил её на свой член и снова окинул полным желания взглядом её полуобнажённое красивое тело, которое теперь принадлежало ему. – Учись, Грейнджер!

– Задай хотя бы ритм. Я не умею, – шёпотом призналась она, хотя это было очевидно. Драко не сдержал смешка, особенно когда она немного стыдливо опустила глаза. Забавно было наблюдать за её неопытностью, но его радовал тот факт, что она больше не пыталась сопротивляться ему, бунтовать и уж тем более пытаться сбежать. Напротив, в ней всё сильнее пробуждалось желание, и она теперь хотела позволить себе познать плотские утехи в его тесной компании. Драко сам начал двигаться в ней, давая ей возможность обвыкнуться в новой позе. Гермиона же обхватила его руками за шею и попыталась также двигаться, но периодически сбивалась. Было заметно, что её – отличницу до мозга костей везде и во всем – удручало быть неумехой и тем более сильно уступать в вопросах сексуального характера Малфою, который, напротив, с огромным удовольствием демонстрировал своё мастерство. Но он и не думал потешаться над ней за это. Он положил руки ей на ягодицы и стал неспешно направлять её. Гермиона всё схватывала налету и уже через считанные секунды сама скакала на нём. Драко задрал выше юбку её платья и стал ласкать большим пальцем маленький бугорок клитора, позволяя ей ещё сильнее познакомиться с чувственным наслаждением, отчего вскоре её дыхание заметно участилось. Драко заводило раскрывшееся перед ним зрелище: томный взгляд карих глаз, приоткрытые пухлые губы, с которых стали частенько срываться негромкие стоны, высоко вздымающиеся аккуратные округлости груди. Он мог даже наблюдать, как его член входит в её узкое и горячее лоно, и это заводило ещё сильнее. Однако ему хотелось большего! Драко знал одну небольшую слабость Гермионы и решил воспользоваться ею, и потому уже вскоре притянул её за талию так, что она прижалась своей голой грудью к его. Их глаза встретились, Драко довольно ухмыльнулся, а затем сам стал максимально быстро, насколько позволяла их поза, вбиваться в её разгорячённое лоно. Гермиона также подключилась к этому, и вскоре они дышали друг другу в рот. В её взгляде Драко вдруг заметил хитринку, а сразу после она запустила правую руку между ног и также принялась ласкать себя. Она уже не обращала внимания на течение времени – важно было лишь двойное удовольствие, что дарил этот секс. Это было наивно, но она прежде и помыслить не могла, что член парня может доставить ей столько незабываемого наслаждения! Не сказать, чтобы она была слишком возбуждена и готова кричать на нём, но тем не менее она ощущала приятное чувство внизу живота, исходившее отнюдь не от собственных ласк. Причём сладостней всего ей становилось, когда достоинство Малфоя оказывалось максимально глубоко в ней. Конечно же, небольшие болевые ощущения всё ещё имели место быть, но то наслаждение, что она получала, с лихвой всё перекрывало и было в разы сильнее. То были непередаваемые ощущения, которые она, что до сих пор было несколько дико для Гермионы, получала рядом с Малфоем. Уткнувшись носом ему в плечо, она вскоре содрогнулась всем телом, а мышцы низа её живота сладостно сократились – такого сильного оргазма она прежде не испытывала. Будучи заучкой, она прежде, конечно же, немного читала о том, каким бывает первый раз с физиологической точки зрения. Натыкалась даже на статьи о том, что после первого раза девушки, бывает, подолгу не могут получать полноценный оргазм. Произошедшее же здесь в пух и прах опровергало все эти теории, во всяком случае – в отношении неё. Драко всё ещё продолжал двигаться в ней, но уже через пару секунд тоже кончил, отчего Гермиона ощутила поток его теплой спермы внутри себя. Наконец расслабившись, Драко откинулся на спинку дивана и постарался восстановить сбившееся дыхание.

– А ты не безнадёжна, Грейнджер, – с усмешкой произнёс он. Гермиона только отходила от полученного удовольствия, её дыхание было тяжелым. Однако услышав такое, она усмехнулась, а затем несколько игриво чмокнула его в щёку. – Ну и как, гриффиндорка, твои пререкания стоили того? Или я всё же услышу заслуженную фразу «ты был прав»?

– Принципиально не услышишь, – хмыкнула на это Гермиона, а затем немного отстранилась, хотя всё ещё продолжала сидеть на нём. И вновь между ними возникла их безмолвная игра в гляделки. Драко криво усмехнулся, что было так типично для него. Около минуты они просидели, сверля друг друга взглядом, но отнюдь не сердитым. Это маленькое противостояние вряд ли можно было назвать серьёзным, скорее – несколько забавным. Драко сам вскоре разорвал их зрительный контакт, притянул Гермиону ближе к себе и поцеловал. Гермиона не стала сопротивляться и даже приобняла его. Их поцелуй вышел мягким, сладостным и взаимным. Было непривычно, но Гермиона позволила себе раствориться в нём, в прикосновении его тонких, но таких нежных, когда он того хотел, губ. Ей было всё равно на то, что поцелуй был ненастоящим, а являлся лишь минутным порывом для них двоих. Раньше в её понимании был значим лишь поцелуй двоих влюбленных, но сейчас... Ей было уже всё равно! То, что происходило между ними, приносило ей немалое удовольствие, и она не собиралась так просто отказываться от этого. Вопреки всему, в эти минуты ей было слишком хорошо.

– Мистер Малфой, – заявил совершенно неожиданно появившийся Таур. Мгновенно оторвавшись друг от друга, Драко и Гермиона поражённо уставились на него. Меньше всего они ожидали, забывшись в своих утехах, что в зал может войти кто-то ещё, а уж тем более, что сюда может нагрянуть домовой эльф.

– Чего тебе? – разозлённо гаркнул на него Драко.

– Миссис Лестрейндж здесь. Ищет вас. Таур сказал ей, что вы должны быть либо в своей комнате, либо в одном из залов, а затем сразу переместился к вам, чтобы предупредить о её визите, – быстро сообщил пожилой домовик. Драко тяжело вздохнул и кивнул ему.

– Чёрт. Спасибо.

Сразу после Таур, не желая мешать им и смущать ещё сильнее, особенно Гермиону, старательно прикрывавшую обнажённую грудь, исчез. Гермиона поспешила слезть с Драко, поднялась на ноги и принялась завязывать ленты на сиреневом платье, в то время как Драко не менее резво убрал свой член, поправил одежду и причёску, а затем осмотрелся вокруг. В комнате всё было в порядке, за исключением всего одной пикантной детали – нижнего белья Гермионы, которое валялось прямо на полу возле дивана. Драко торопливо поднял их, пока Гермиона возилась с последней лентой, а затем убрал в карман своих брюк. Затем он опустился в кресло и продолжил с невозмутимым видом листать родовую книгу, создавая видимость, будто этим всё время и занимался.

– Малфой, отдай мои трусики! – быстро разгладив руками свои пышные волосы, возмущённо проговорила Гермиона, на что Драко лукаво ухмыльнулся.

– Потом заберёшь, – не отрываясь от книги, ответил он. – А пока притворись, что со вниманием слушаешь меня.

– Малфой! – негромко вскрикнула Гермиона. Никогда прежде ей не приходилось ходить без нижнего белья, тем более при посторонних, даже если этого не было видно из-под длинной юбки. Уже потому её смущала сама мысль о таком, казавшаяся крайне бесстыдной и дерзкой. Но спорить с ним было некогда: не прошло и десятка секунд, как двери зала распахнулись, и в него стремительным шагом вошла самая безжалостная Пожирательница Смерти Волан-де-Морта – Беллатриса Лестрейндж. Бросив беглый взгляд чёрных глаз на племянника, Беллатриса вскоре посмотрела и на Гермиону, что также неотрывно и опасливо разглядывала её.

«Ну, прекрасно...»