Ты принадлежишь мне
Пейринг Ран/Риндо Хайтани
_______________________________________________
— Аккуратнее, твою мать! — процедил старший, сидевший меж раздвинутых ног Риндо, что так старательно вплетал мягкие волосы в крепкую косу.
— Моя мать твоя мать, нии-сан, — игриво улыбнувшись, ответил младший.
Раннее утро, солнце только-только вышло, опаляя жгучими лучами каждый уголок света, до которого могло дотянуться. Братья Хайтани собираются на учебу, сегодня пары с самого утра у обоих, чему они были, мягко сказать, не рады.
— Давай реще, отото, иначе если мне снова что-то пизданут за опоздание — пиздану тебя уже я, — Ран нагло улёгся к младшему на грудь, ощущая обнаженной спиной тепло тела позади себя, отчётливо ощущая сбившейся ритм сердца, от чего не сумел сдержать смешок, — проблемы с сердечком, Рини-Рин?
— У меня тахикардия, идиот, — процедил сквозь зубы младший, скрипя ими от недовольства. Он не любил, когда старший называл его «Рини-Рин», но ещё больше, о боже, он просто ненавидел, когда он вот так вот запросто касался своей обнаженной кожей о его. Стая мурашек сразу же пробегались по телу Хайтани младшего, пульс сбивался, будто он пробежал кросс, а тело пробивала мелкая дрожь, что, конечно же, не скрывалось от брата. Тот был всегда настолько близко, что ощущал каждую клеточку тела брата, а потому младший как-то ляпнул, что у него тахикардия, во имя избежания насмешек, не более.
« — Ну а хуль мне ещё сказать то надо было?», — вспоминая случай полугодовой давности, когда Ран зажал его в углу на кухне то ли из-за того, что ему нажаловался директор за очередную драку в университете, то ли за то, что Риндо послал на три буквы какого-то преподавателя, юноша уже не помнил, но зато прекрасно помнил, как брат во всей красе описывал ему шепотом на самое ухо как будет наказывать его телескопкой, если подобное повторится, как его начало трясти, а стук сердца отдавался гулом в ушах. Заметив перемены в брате, Ран положил руку на грудь младшего, и, как ни в чем не бывало, спросил что с ним, а Риндо ответил то, что первое пришло в голову. Если бы он промолчал, это выглядело бы так, словно он испугался напророченного наказания, а этого он допустить не мог, иначе это значило бы главенство брата и его абсолютную власть над младшим. Хотя, разве это таковым не являлось?
Тогда то у младшего и началась вся эта чехарда его тела на любое прикосновение горячо любимого братца. Ран может притянуть младшего к себе за талию, прижать к себе всем телом и стоять так минут десять, невесомо коснуться руки во время совместной готовки, прижаться к нему самому, или по собственнически закинуть ногу на бёдра Риндо и руку на его талию и притянуть к себе во время сна, совсем неосознанно, будто это являлось врожденным инстинктом, а ещё ущипнуть за зад, это старший любил больше всего.
— Бедолажка — отото, а я то думал у тебя на меня такая реакция, — наигранно обижено протянул Ран, улыбаясь в зеркало, где рассматривал уже готовые аккуратно заплетенные косы.
— С хуев это? — изогнул бровь младший. Не может же Ран к нему в голову залезть, не так ли?
— Ну, гормоны шалят, знаешь, у тебя как раз тот самый возраст, когда они в головешку бьют, — невинно пожал плечами старший.
— А у тебя не бьют, да? — налив себе и брату крепкий кофе, Риндо уселся за кухонным столом, поджимая ноги под себя.
— Я свои гормоны уже «отбил», — ехидно улыбнулся Ран, усаживаясь напротив брата.
— Мм, и с кем же? — отпивая горькую жидкость, спросил Риндо. Горьковатый привкус не столь привлекал внимание к себе, нежели раздирающий интерес где-то внутри себя.
— Не знаю, — Ран отвечает слишком небрежно, хмурым взглядом буравя чашку, — ты забыл добавить сахар.
— А ты забыл кого ебал, — раздраженно кидает Риндо, попутно закидывая два кубика сахара брату в чашку. Младший всегда знал, что брату все равно с кем делить постель, но одно табу было. Девушка должна была быть девственницей, иначе брат с отвращением морщил нос, хотя на того все девушки и не только вешались из университета. Времени на требование медицинской справки у него не было, а вот выяснить и понять «целка не целка» было запросто. Ему не нужны были венерические болячки, а использовать презервативы он не любил.
— А ты, Рини-Рин, уже имел кого-то? — сузив свои лисьи глаза, Ран прошёлся языком по нижней губе, слизывая остатки горькой жидкости.
Во-первых, Рин опешил от такого вопроса в лоб, а во-вторых, опешил от действия старшего брата. Знал бы тот, как сексуально это выглядело для Риндо, обязательно бы повторил. И повторял бы каждое утро.
— Э, нет. Не было ещё такого человека, что смог бы породить во мне такое желание, — «кроме тебя, гнида сексуальная», — уже мысленно добавил Хайтани младший, не смея оторвать взгляда от брата. Внешне он был холоден, даже немного отстранён, но вот внутри бушевали всевозможные чувства. Ран был очень красив, даже красивее его самого, он всегда знал и признавал это, правда только про себя.
Крепкое тело напротив было идеалом для Хайтани младшего, будто самый талантливый архитектор кропотливо работал над своей работой годы, вытачивая каждую черточку совершенства. Обманчиво нежное, даже немного доброе лицо, аккуратно пухлые губы, похожие на лепестки роз могли искривиться в такой дьявольской ухмылке, что вгоняли в ужас любого оппонента, в глазах появлялись многочисленные блики света, делая фиалковые глаза ещё ярче, а низкий, но мягкий голос безошибочно проникал в самые потаенные уголки сердца, вырывая оттуда всевозможные чувства. Широкая спина, но узкие плечи, аккуратные розовые бусинки сосков, накаченный торс, узкие бёдра и ровные, длинные почти безволосые ноги; все это сводило с ума младшего брата, что волей неволей засматривался на Рана, подолгу оставляя взгляд на отдельных частях тела.
— Вот как, — усмехнулся парень, — что ж, все ещё впереди, Рини-Ри, нам уже пора.
Больше не говоря ни слова, братья поспешно оделись в студенческую форму и отправились на остановку.
— Нии-сан, это последний, блять, может потом покуришь? — Риндо недовольно уставился на отстающего Рана, который даже не торопился, когда Рин все кочки по дороге собрал. Как минимум он очень спешил на этот автобус, иначе тот был последним за утро, а приехать только уже в обед на последнюю пару не особо прельщало младшего.
— Ладно, ладно, отото, не кипятись, — вновь изогнув уголки рта в своей извечной ухмылке, Ран убрал сигарету в пачку, а затем ее саму в карман тёмных штанин.
— Скорее, — срываясь на бег кринул Рин, видя подъезжающий нужный автобус, и, сам того не заметив, схватил старшего за руку, волоча того за собой, — сука, он полный блять, до предела! — уже войдя внутрь, выпалил младший уж слишком громко, привлекая к ним внимание.
— Тише, тише, Рини-Рин, не стоит так кричать, — замечая на себе вопросительные взгляды, старший попытался успокоить братца.
Автобус действительно был наполнен, нет, даже переполнен людьми, будто все специально тянули до последнего и ждали последний. Конечно, братьям не в первой ехать в заполненном автобусе, но сегодня было так жарко, ужасно жарко, чтобы тесниться в заполненном пространстве. Солнце не жалея опаляло все вокруг, пробираясь в объемные окна автобуса, что даже не удосужились затемнить или хотя бы повесить темную занавеску. Но какого было приятное удивление Хайтани старшего, когда он обнаружил, что вплотную прижат к заду младшего. Ран любил прижимать и зажимать Риндо, тот становился агрессивным маленьким котёнком, который грозил прибить старшего за такие выходки, выглядя до безумия мило для Рана.
— Т.ты что делаешь? — мигом покраснев до кончиков ушей, запинаясь, спросил Риндо.
— Ммм, а ты? — вопросом на вопрос ответил Ран. Старший взялся за перила по обе стороны от младшего, и, склонившись к голове брата, прижался носом к его шее, невольно опаляя тёплым дыханием и вдыхая аромат кожи. Чуть переместившись, старший потерся кончиком носа об выступающие позвонки, что выглядывали из-под белой рубашки Риндо. Волосы младшего приятно щекотали нос Рана, от чего он довольно улыбнулся. Продолжая путь кончиком носа по изгибу шеи, старший Хайтани позволил себе легонько прикусить мягкую кожу на шее брата, от чего тот сильно вздрогнул и чуть затрясся, невольно склоняя голову в бок.
— А я то че, на нас люди смотрят, болван, — Риндо честно попытался отстраниться от брата, тем самым почти всем телом наваливаясь на какого-то мужика, которому, похоже, нравилось такое рвение юнца побыть ближе к его персоне, но Хайтани старший сразу пресек эту попытку, обвив одной рукой талию младшего брата и прижав к себе обратно.
— И что, меня это не ебет, — не взирая такому поведению, старший продолжил «обнюхивать» Риндо, прижимаясь половиной лица к его виску, жадно втягивая аромат брата, — прямо как в детстве.
— Что? — не ожидая такого комментария, младший немного опешил, чувствуя как путы из руки этого искусителя становятся слабее.
— Рини-Ри ты пахнешь, прямо как в детстве. Твой запах я узнаю из тысячи, — наконец совсем выпуская из рук брата, Ран, не удержавшись секундного порыва, легонько поцеловал Риндо в висок, немного отстранившись от его тела.
— А, — только и смог выронить из себя Хайтани младший, все ещё пребывая в легком испуге и в неописуемой эйфории, которые он успел испытать за минуту этих прикосновений. Риндо давно словил себя на мысли, что ему очень даже приятны прикосновения старшего брата, после которых приходится восстанавливать дыхание и мысленно успокаивать себя, молясь, чтоб краска с лица ушла как можно быстрее, а сердце не так бешено билось в груди.
Только лишь доехав до института и выйдя из этого, как показалось Риндо, адского места, он смог полностью успокоиться и вернуть небывалое отчуждение своему виду. Махнув рукой старшему брату, который поспешил укрыться в углу и, наконец, закурить, младший поспешно удалился в четырёхэтажное здание.
Сидя уже на парах, Рин все никак не мог выкинуть случай в автобусе. Он все задавался вопросом, почему именно на брата он так реагирует? Так остро, жгуче-страстно, сладостно-страстно, от чего все его естество трепетало рядом с старшим Хайтани, от чего невольно задерживал дыхание и так внимательно вслушивался в тихий тембр его голоса, пытаясь различить нотки каких-либо эмоций. Почему именно брата он разглядывал с головы до ног, находя в нем абсолютно все привлекательным и совершенным? Его фиалковые, с лисьим разрезом глаза, тонкие светлые брови, которые иногда слегка сведены к переносице, его розоватые губы, которые он сравнивает с лепестками роз, его мягкие волосы, что так вкусно пахнут лавандой с примесью запаха свежести, Риндо нравились даже его домашняя серая футболка и распростёртые такого же цвета штаны.
Для него он — уют.
Для него он — плод чистоты и невинности.
Для него он — шёпот всех самых нежных слов.
Он бережёт его, потому что он без него — холодная пустота.
Стоит только ему, Риндо, уловить его аромат, как в душе распускается бутон алой розы. Но это роза — с шипами, что не давали ощущать рядом с братом те самые положенные спокойствие и тепло, а вместо этого давали ощутить дрожь в руках и ногах, которые не хотели держать юное тело ровно.
Ран вроде что-то естественного для Риндо, как дыхание, утоление жажды. Ради него он сломал в себе стереотипы, пребывая в страхе и смятении рядом с ним. Можно ли сказать, что он болен? Но корень его болезни таится не в мозгу, а в сердце. В нем нет противоречивых чувств, в нем нет противоречивых мыслей.
Его глаза проникали в сердце Риндо, а губы — в его ум. Один его единственный взгляд он бы не променял ни на что на этом свете.
« — Я могу часами описывать твой образ, не обделяя своим вниманием ни одну черточку твоего прекрасного тела, но это не принесёт мне никакого покоя, — отчаянно подумал парень, отсиживая последнюю пару, что вот-вот закончится, — кажется, я влюбился в старшего брата, пизда».
Осмысление этого факта его не пугало, так как Рин уже давно это понял, но каждый раз надеялся, может показалось? Может он так думает, потому что ему не с чем и не с кем сравнить?
Пара уже закончилась, поэтому, стараясь не зацикливаться, Риндо начал складывать учебники в портфель, заодно вспоминая, что у Рана должна быть еще одна лекция, как вдруг сзади его громко окликнули.
— Эй, чепушила, с каких пор с друзьями мы не здороваемся? — стройный юноша с приятным розовым оттенком волос, что доходили до плеч, присел на парту, которая стояла чуть позади парты Риндо. Харучиё Санзу второй человек, после брата, что присутствовал в жизни Хайтани младшего и кому он безоговорочно доверял.
«Хм, может проверить? Он довольно симпатичный, » — идея возникла совсем внезапно в светлой голове блондина. Ну а что, Риндо и вправду всегда считал Харучиё симпатичным парнем, конечно же после брата, и все никак не мог понять, почему он сдался в «голубые ворота райской жизни», ведь девочки на него табунами кидались, выбирай не хочу. Высокий, стройный юноша с необычной, даже неформальной красотой, кукольное лицо с большими голубыми глазами, которые обрамляли пушистые и необычно длинные светлые ресницы, но что больше всего привлекало внимание людей, так это его маленькие шрамы возле уголков рта, которые ни капли не уродовали его, а лишь наоборот, делали еще привлекательнее. Их происхождение Санзу тщательно скрывал, не говоря об этом даже другу, но тот и не настаивал, раз у него были причины молчать.
— Извини, не увидел тебя, подумал, что тебя нет, — пожал плечами Риндо, он действительно не заметил друга и решил, что тот снова валяется в отрубе дома после бурной пьянки.
— Ого, мы извиняться умеем? Ты точно Риндо-Ри? — передразнил Рана Санзу. Харучиё прекрасно знал, что Рин ненавидит, когда его так называют, а потому не мог не подстегнуть друга.
— Долбаеб, в толкан пошли, надо кое-что проверить, — развернувшись на сто восемьдесят градусов, Хайтани младший не дожидаясь друга вышел в коридор по направлению в туалет.
Недоуменно посмотрев тому вслед, Санзу все-таки решил проследовать за ним, ощущая интерес. Что другу хотелось проверить да еще и в таком «подобающем» месте? Членом помериться захотел что-ли? Они через это уже проходили.
— Ты хуль медлишь? — стоя у дверей мужского туалета, Рин обернулся, понимая, что дошел один.
— У меня не вырос, сразу говорю, — догнав друга, выпалил розоволосый. Не успел он опомниться, как вдруг был резко прижат самым неподобающим образом к кафельной стенке. Вопросительно изогнув бровь, Санзу возмущенным взглядом уставился на блондина и хотел было открыть рот, чтобы съязвить по типу «че, давно в еблет не получал?», но его быстро заткнули грубым поцелуем. Ошарашено глядя на Риндо, Харучиё вытянул руки и уперся в грудки друга, на что тот только сильнее прижал его к стене и опустил руки на талию, притягивая ближе к себе. Санзу, не долго думая, расслабился под его натиском и уже сам потянулся к Хайтани, обвив руками шею и притягивая того к себе. Риндо тут же почувствовал юркий язычок друга в своем рту, который приятно соприкасался с его собственным. Языки неистово боролись друг с другом, губы сминали чужие ярым напором, дыхания не хватало обоим, но они даже не думали останавливаться, не особо беспокоясь, что их может кто-нибудь увидеть. Звонок на следующую пару прозвенел уже как минут пять назад, потому коридоры пустовали, где только гуляло эхо, доносящееся из открытых классов.
Просунув колено меж ног Санзу, Риндо опустил руки на ягодицы друга, ошалело сжав их посильней, от чего Харучиё невольно изогнулся и довольно простонал ему в рот, запустив мягкие пальцы в блондинистую шевелюру, чуть оттягивая Хайтани за волосы. Последнее скольжение языков, последнее соприкосновение губ и Санзу прерывает сладкий поцелуй, громко дыша. Рин немного отстраняется от друга, так же тяжело дыша, из-за чего маленькая нить слюны повисла между губ парней, на что розоволосый ехидно улыбнулся и слизал ее, заодно прикусив нижнюю губу блондина.
— Ну и что ты хотел проверить, придурок? — блаженно облизнувшись, словно он чеширский кот, наевшийся сметаны, спросил Санзу. Его, конечно же, удивила эта ситуация, ведь Риндо всегда чуть ли не кулаком в грудь бился, крича что он не пидорас и гомик, а тут сам полез целоваться да еще и с лучшим другом, но не забавлять все это его не могло.
— Да, что же ты хотел проверить, отото? — донесся до жути знакомый голос где-то за спиной, на что оба вздрогнули, никак не ожидая увидеть здесь кого-то еще. Да и кого, самого, мать вашу, Рана. Взаимный холодок пробежался по телам юношей, от чего те буквально отлетели друг от друга, с опаской оборачиваясь в сторону, где стоял Хайтани старший, что с невозмутимым видом оперся о косяк дверного проема, сложив руки на груди. Абсолютно спокойное выражение лица, но безумно дикий взгляд, переходящий от младшего к его другу и так несколько раз, перекидываясь с одного на второго, будто хозяин принимал решение кого убить первым. Чуткое безмолвие давило не хуже, чем взгляд старшего, однако второе заставляло вернуться в суровую реальность.
— Я… — не зная, что сказать в этой щекотливой ситуации и куда вообще бежать, ведь если от Санзу убежать можно и скрываться от него неделями, поди и месяцами, было еще более менее не в тягость, но вот от брата являлось совершенно невозможным, Риндо осекся. Ему было действительно интересно, какие ощущения он сможет испытать, если будет так близок и даже больше с кем-то еще, но, к его удивлению, не испытал ничего, кроме как временной одышки. Даже интерес тут же улетучился, как только их губы соприкоснулись. Ни приятного волнения, ни того чувство трепета рядом с чужим телом, никакой сладкой дрожи в теле. Пусто, совершенно пусто, будто он не самозабвенно только что целовал своего друга. Собрав всю свою волю в кулак, ему ведь уже восемнадцать, а не пятнадцать, да и он ничего убийственного не сделал, Рин выпалил на одном дыхании, — хотел проверить, понравится ли мне целоваться с парнем.
— Хм, вот как, — задумчиво протянул Ран, а затем вышел чуть вперед, останавливая свой взор на Харучиё, — ты, благодарить за то, что утолил желание и интерес моего брата я не буду, это его привилегия, но если увижу тебя в не допустимой зоне от Риндо, к хуям сломаю тебе все кости и засуну свою телескопку тебе по гланды, понятно? — обворожительно улыбнувшись, Ран указал ладонью на выход. Его жест безоговорочно поняли, потому как Санзу в спешке поднял свой упавший рюкзак и, кинув что-то себе под нос по типу «разгребай все сам, долбаеб», поспешил удалиться из помещения.
Рин, молча наблюдавший за событиями происходящими перед его глазами успел пожалеть уже сто раз о содеянном, хотя нет, он больше корил себя за то, что не удосужился проверить все кабинки туалета на наличие хоть одной живой посторонней сущности. Ведь надо было так тупо попасться, да еще и перед собственным братом. Из размышлений его вывел жуткий отблеск в глазах Рана, который уже почти в плотную подошел младшему.
— Что ты… — не дав ему договорить, Хайтани старший грубо схватил его за шкирку, волоча за собой к раковине. Включив кран на полную мощность, не подбирая температуры, Ран набрал жидкость в согнутую ладонь и плеснул ледяной водой в лицо брата, — что ты, блять, себе позволяешь?
— Тешу свое самолюбие, братец, по которому ты больно ударил, — самодовольно улыбнувшись, произнес старший. Не опасаясь, что брат может его укусить, да и он бы в таком подвешенном состоянии этого не заметил, Ран грубо проник пальцами в рот, изнутри промывая ротовую полость Риндо, будто хотел вывести оттуда всю ту грязь, что позволил вобрать в себя младший.
— П..прекрати, ублюдок, — давясь водой, что попадала и в нос и в рот, процедил Рин, — что ты делаешь? — почти прокричал младший, оперевшись руками по обе стороны раковины.
— Ты — принадлежишь мне, — ошалело прошептал Ран, с толикой безумия продолжая омывать лицо брата, — а я не люблю, когда трогают мое.
— Я не твоя собственность, распиздяй, — огрызнулся Риндо, а зря, за это он получил нехилый удар под дых коленом. Согнувшись пополам, младший опустился на пол, уже не придерживаемый рукой брата.
— Еще раз подобная хуетень произойдет и ты все свои тридцать два зуба пересчитаешь, отото, — присев на корточки рядом с откашливающимся братом, прошептал на самое ухо Ран, — приду домой — поговорим.
Когда удаляющиеся шаги брата перестали доноситься из коридора, Риндо поднялся на ноги, ощущая ноющую боль в диафрагме, от чего не мог вдохнуть полной грудью. Нижняя челюсть немного онемела после такого небрежного отношения, но, быстро разработав челюсть, а именно нелепо покачав из стороны в сторону, парень быстро привел ее в порядок.
По приходу домой, Риндо, переодевшись в домашнюю кофту и просторные штаны, отправился в ванную. Мысли в голове словно объявили войну младшему, то и дело одолевая его без передышки, одна за одной. Почему Ран так разозлился? Что он подразумевает под словом «мое»? Что означает его «ты принадлежишь мне»? О чем еще предстоит им поговорить? Ну подумаешь, пососался, с кем, бля, не бывает? Или он особенный и ему нельзя? А то есть Рану ебать все что движется можно? Встряхнув головой, Риндо попытался отвлечься от мыслей о брате и, переключив на холодную воду, постарался думать о Санзу и их поцелуе. Этот поцелуй не принес ему того, чего он, по крайней мере, пытался прочувствовать. Не было тех бабочек в животе, о которых говорилось в большинстве книг и прочих ощущений, что могли выбить почву из-под ног. Тогда неужели все-таки он влюбился в старшего брата?
Заебок попадок бля, нихуя не скажешь.
Риндо очень захотелось сейчас закрыться в собственной комнате и не выходить оттуда года два, но он вовремя опомнился, ибо о какой отдельной комнате может идти речь, если они спят в одной кровати?
« — Ну и какого хуя? Черт бы тебя побрал, аники, » — мысленно выругавшись на брата, ведь именно его была идея о покупке совместной кровати, Риндо свалился на прохладные подушки постели. До прихода Рана оставалось около часа, поэтому стоило уже сейчас подняться и начать готовить, но ни сил, ни желания у младшего не было, а потому недолго думая, он позвонил службу доставки и заказал пиццу, немного роллов и пасту. Заказ обещали привезти через 40 минут, и чем занять себя все это время Риндо не имел понятия. Лениво осматривая включенный дисплей телефона, блондин заметил одно непрочитанное сообщение.
Sanzu_: Ну что, придурок, пизды отхватил?
Rindo_X: Ну отхватил, а если не перестанешь пасти меня, то отхватишь сам.
Sanzu_: Ну-ну, долбаеб, нахуя ты меня засосал? Ты ж не педик =))
Rindo_X: Хотел поржать над тобой, ты стонал и прижимался как сучка, ха-ха.
Sanzu_: Не, ну хуле, сосешься ты отменно, интересно, твой ротик будет прекрасен и там?)))
Rindo_X: А че, есть желание проверить?
Sanzu_: Да иди ты нахуй, уебина сутулая, я к тебе и на километр больше не подойду.
« — Мудак», — мысленно оклеймив друга, Риндо швырнул телефон на прикроватную тумбочку, зарываясь в подушках лицом, — «пахнет Раном», — зажмурившись от неожиданного удовольствия, Хайтани начал жадно вдыхать запах любимого тела, что пропитался в наволочки постели. Насколько себя помнил Рин, запах его брата всегда дарил неописуемое тепло и блаженное спокойствие. Он не отходил от Рана ни на шаг всю осознанную жизнь, он заменил ему всех, начиная от матери и заканчивая человеком, которого любил всем сердцем. Окунувшись в омут мыслей о брате, Хайтани младший не заметил, как погрузился в царство Морфея.
— О, притворяешься, что умер, котенок? — где-то над ухом раздался бархатистый голос брата, от чего Риндо нехотя разлепил глаза. Неужели он уснул? Ран стоял возле кровати с довольным лицом и пакетами в руках, видимо, перехватил курьера возле квартиры братьев.
— Я спал, — буркнул себе под нос Рин, наблюдая, как брат выкладывает еду на кухонном столе. Страх невольно окатил с новой силой разум младшего, заставляя того нервно поежиться и сжаться в комок на кровати.
— Тебе это не поможет, — строго отчеканил старший брат, подходя к кровати, где Риндо успел плотнее укутаться в одеяло, — и это тоже, — головой кивнул в сторону еды Ран.
— А я и не собирался спасаться за счет еды, все равно я тоже есть хочу, а готовить нет, — перевернувшись на другой бок, тем самым отворачиваясь от брата, Рин начал обдумывать план бегства, ну или на крайний случай план суицида, красочно воображая как перережет свои запястья, а Ран будет с большим удовольствием наблюдать, то и дело подначивая его репликами " глубже, братец, глубже».
— Итак, братец, продолжим наш разговор, — кровать прогнулась под чужим весом, старший, опираясь на колени, перевернул Риндо лицом к себе, а затем и вовсе забрался на его бедра, поудобнее усаживаясь.
— И что ты хочешь? Мой ответ остается тем же, ничего нового ты не услышишь, — внимательно наблюдая за действиями старшего, Рин пытался унять нарастающую дрожь во всем теле, делая при этом лицо кирпичом.
— Ну и, понравилось? — Ран, склонившись к лицу младшего и опаляя своим дыханием, поставил руки по обе стороны от головы брата, сильнее сжав его бедра своими.
— Не особо, — Риндо, всматриваясь в фиолетовые глаза брата, которые были с диким отблеском, пытался уловить хоть каплю эмоций, но лишь наткнулся на непроницаемую стену. Его шёпот поглощает и путает мысли младшего, смешивая все в кашу.
— А со мной понравится? — коснувшись щеки брата, Ран нежно поглаживает кожу, ощущая всю ее бархатистость под подушечками пальцев. Не опуская глаза цвета сирени, Хайтани старший терпеливо ждёт ответа на свой вопрос, читая на лице младшего бурю эмоций. Смятение, страх, жажду, интерес, все чувства сейчас расписаны на его юношеском лице, а ведь Рин так старался держать лицо покер-фейсом.
— Играться со мной вздумал? Или ты так хочешь подчинить меня? — Риндо почти выплевывает в лицо это старшему, от чего тот на минуту прекращает движения рукой, остановившись посредине острой скулы.
— Почему мои чувства ты воспринимаешь в штыки, Рин? — в глазах старшего застыло недоумение. Ран никогда не относился пренебрежительно по отношению к Риндо, хоть и иногда подстегивал его, но так он лишь выражал свои чувства, которые были необъятны.
— Да потому что ты издеваешься надо мной! Ты, только ты виноват во всем этом! Что ты хочешь от меня? Хочешь услышать, что я хочу тебя поцеловать? Что мне бы хотелось зажать тогда в углу не Санзу, а именно тебя? Так что ж, мой дорогой нии-сан, представь себе, я хочу тебя во всех смыслах, люблю тебя неправильной любовью, не той, что должен любить младший старшего, а во всем этом виноват только ты! Что за издевки в мой адрес? Да ты хоть представляешь, как я чувствую себя, находясь с тобой рядом? Да даже сейчас, чувствуя тебя на себе, я еле сдерживаюсь, чтобы не повалить тебя и не распластать по этой чертовой кровати. То, как и что ты заставляешь меня чувствовать, ты создаёшь во мне то, что я бы никогда не почувствовал в других, мудачелло ты херов! — прокричал в истерике блондин. Понимая, что он теряет контроль не только над разумом, но и над телом, Риндо стал брыкаться всем естеством, пытаясь свалить ошалевшего брата с себя, — ты даже не представляешь, как давно я хочу только тебя, я устал быть для тебя просто младшим братом, — немного севшим голосом прохрипел младший.
— Риндо… — Ран чуть прикрывает глаза, слабо понимая, что несёт его брат, ведь все и так давно было очевидным, — может проверим кое-что? — приподнявшись на локтях, старший прижался лицом к лицу младшего, нежно целуя того в веко, — у меня есть пиздатая идея, братец.
— Какая, блять, идея? — рыкнул в ответ Риндо. Он что, после его признания продолжит издеваться?
— Подчинишься мне? — улыбнулся Ран, вглядываясь в его аккуратное лицо, полное смятения.
Жизнь есть жизнь. Люди влюбляются, люди хотят принадлежать друг другу. Он позволяет ему, подчиняется и для него это полная гармония.
— Ну попробуй подчинить меня, Ран, — властно произносит он, поглаживая в ответ щеку брата.
Со вздохом, Ран поднимается с брата и откидывает мешавшееся одеяло на пол, а сам через секунду впивается страстным поцелуем в губы младшего брата. Риндо показалось, что он забыл как дышать, чувствуя приятную дрожь во всем теле. Отвечая со всей страстью, младший прижал брата к себе, забираясь длинными пальцами в его волосы, растормошив косы, что так старательно с утра заплетал. Бедра Рана терлись о бедра хрупкого тела блондина, заставляя того терять самоконтроль.
Ран провёл языком по слегка припухшим губам брата, покусывая их, целуя полуоткрытые губы, каждую по отдельности, Рин позволил языку брата проникнуть в свой рот, чем тот немедленно воспользовался, завоевывая, доминируя, заглушая слабые стоны. Младший сжал хрупкие плечи брата, оставляя красные полосы на белой коже. Прикосновения обжигали. Запах желанного тела сводил с ума. Ожидание было невыносимо. Он принялся стягивать с Рана форму, покрывая каждый обнажающийся миллиметр кожи поцелуями, до которой мог добраться под братом. Старший закусил губу и закрыл глаза, дыхание его стало прерывистым.
— Так не терпится, Рини-Ри? — в комнате слишком душно, не спасает даже открытая форточка. Ран вновь припал к сладким губам брата, проводя юрким язычком по ровному ряду зубов, легкие выжигало изнутри от недостатка кислорода, но братья даже не думают прерываться. Наконец, оторвавшись от уст брата, старший переместился на шею, прикусывая тонкую кожу на ней, вылизывая жадно и мокро, чувствуя, как частит пульс младшего. В ответ Риндо сдавленно выдыхает и неумолимо краснеет.
— Заткнись, придурок, — облизывая пересохшие губы, Риндо позволяет брату стянуть с него кофту, желая поскорее ощутить его всем телом. Ран, поняв намерения брата, прижал его к своей груди, обжигаясь кожей о кожу. Она казалась такой холодной, но от нее горячее тело младшего отчего-то распалило еще больше, — хочу тебя, — он выгибается по-кошачьи похотливо, пытается потереться пахом о его, непрерывно шепча что-то лихорадочно, неразборчиво.
— Ты прекрасен, мой младший брат, — желание затмевало рассудок. Хайтани младший в романтическом порыве провел ладонью по шее брата, прикрывая глаза от удовольствия от частых поцелуев, что были практически везде. Лицо, шея, грудь, руки старшего брата неустанно бродили по телу Риндо, то и дело поглаживая трепещущее тело, — о своих желаниях нужно говорить прямо, Риндо-Ри, — томно произнес старший на ухо брату. Его дыхание было частым и практически обжигающим. Не желая больше медлить — хватит с младшенького прелюдий -, Ран провел дорожку поцелуев от розовых сосков к впалому пупку, попутно оставляя маленькие укусы вперемешку с собственническими засосами на молочной коже. Длинные пальцы старшего подцепили резинку домашних штанов, немедленно стягивая их вместе с черными боксерами. Член младшего стоял колом и уже сочился смазкой, от чего Ран не сумел сдержать тихого смешка.
— Что? — недовольно буркнул блондин. Говорить ему было очень тяжело, сладкая пелена затмевала разум, а краска не хотела сходить с красивого лица юноши.
— Ты такой чувствительный, младший брат, — чуть приподнявшись, опираясь ладонями о согнутые колени брата, Ран осмотрел брата с ног до головы. Горячий, покорный, пропитанный возбуждением и тяжело дышащий Рин выглядел безумно сексуально, пробуждая в брате зверскую страсть.
— Так нечестно, — заметив, что брат все еще в штанах, Риндо потянулся к ширинке темных брюк и дрожащими руками принялся расстегивать молнию. Тело отчаянно не слушалось хозяина, сгорая в сладкой истоме и предвкушении. Отбросив ткань, младший заметил, что брат возбужден не меньше его, — как же ты красив, аники, — с восхищением пробормотал Рин, рукой проходясь по горячему телу Рана. Улыбнувшись, Хайтани старший перехватил руку брата и поднес к лицу, аккуратно проходясь кончиком языка по фалангам. Глаза ни на секунду не отрывались от глаз Риндо, зрительный контакт возбуждал еще сильнее, чем физический. Ни капли стыда, лишь одно желание во взгляде обоих.
Рука Рана накрыла член младшего, размазывая предэякулят по всей длине ствола, заставляя брата довольно прикрыть глаза и слабо постанывать, откидываясь обратно на подушки. Прохладные пальцы проходились по всей длине, то зажимая у основания, то позволяя члену почти выскользнуть из рук, то вновь нарастая, то сбавляя темп. Умелые ласки старшего сводили с ума неопытного брата. Риндо водил рукой по спине Рана, царапал ногтями его плечи, когда движение руки аники хоть немного замедлялось. Брат словно издевался, заставляя Рина выгибаться в немыслимых позах от прикосновений к самым чувствительным местам. Юноша точно каким-то чудом сдерживался, чтобы самостоятельно не начать толкаться в руку брата.
— Нетерпелив, как и всегда, — довольно облизнувшись, Ран склонился к головке члена, что давно изливался сочащей смазкой, прошелся языком по всей длине, словно пробуя на вкус новый леденец. Получив довольно громкий стон, словно он был награждением за проделанную работу, парень полностью вобрал его в рот, принявшись с энтузиазмом и неким азартом сосать младшему брату. Пальцы вцепились в шелковистые волосы старшего, не позволяя ни на миллиметр отстраниться. Во рту брата было так влажно и тепло, язык проходился по чувствительным местам, даря неописуемое наслаждение, остатки разума давно покинули Риндо, оставляя одни инстинкты изголодавшегося зверя. Подбрасывая бедра в такт движениям, Рин остервенело смотрел в глаза Рана, где читалось одно безумие. От одного вида старшего снизу хотелось кончать и кончать, одновременно желая, чтобы эта пытка не заканчивалась никогда.
— Раа-ан, — безустанно выстанывая имя брата, глаза Риндо блаженно закатывались к верху, норовясь увидеть изнутри собственные мозги. Чувствуя, как тело брата начинает с новой волной содрогаться, а пальце на его затылке сжимались крепче, Ран, напоследок лизнув головку, выпустил член из сладкого плена, за что немедленно получил недовольный стон.
Рин раздраженно мычит и дергается, но, почувствовав около губ пальцы брата послушно открыл рот и, легко прикусив, стал вылизывать его пальцы, влажно хлюпая и причмокивая. Ран, будучи еще в трусах, вжался своим стояком между разведенных бедер младшего и, издеваясь, начал покачиваться, имитируя толчки, чувствуя, как по их телам проходит взаимная дрожь. Риндо, недовольный таким раскладом, ощутимо пальцам брата сжал зубы, что до сих пор так старательно облизывал. Улыбнувшись, словно прося прощения, Ран убрал руку от рта брата и, проведя ей по груди младшего, переместился к сведенным коленям.
— Если будет больно — говори, — заботливо шепчет Ран, погрузив в брата сразу два пальца. Благо тот их хорошенько смочил слюной, потому проникновение оказалось почти несложным, однако немного болезненным для младшего. Это оказалось несколько неприятным, что позволило Риндо немного поубавить свой пыл. Вцепившись в плечи брата, где обязательно будут следы его «любви», Рин попытался отстраниться от пальцев, что медленно входили в него, делая поступательные движения в стороны, — потерпи, котеночек, — пытаясь найти заветное место, Ран ввел пальцы до упора, чуть сгибая фаланги. Пошлый стон раздался по комнате, эхом отдаваясь в ушах старшего Хайтани. Пальцы брата нашли нужную точку. Собственное возбуждение болью отдавалось внизу живота, но безопасность и сохранность заднего прохода младшего были на первом месте у парня, поэтому, добавив третий палец, юноша не спеша разрабатывал брата, то и дело задевая внутри него сладостный комок, от чего удовольствие прошибало младшего.
— Ран, хва-аатит уже возиться, просто трахни меня уже, — захлебываясь в собственных словах, Риндо уже сам насаживался на пальцы брата, прося еще и еще. Мало, было неистово мало старшего брата. Член стоял колом, а он весь красный и тяжело дышит. Блондин выгнулся под немыслимым углом, желая продлить это невероятно сладкое ощущение. Тело одолевали огненные спазмы, проходящие вдоль позвоночника и заставляя извиваться на постели, — возьми меня, Ран, пожалуйста, — жалобно стонет юноша, смотря на брата широко распахнутыми глазами, застилающих дымкой похоти. Ран почувствовал, как от хриплого голоса младшего брата по собственному телу прошла новая волна возбуждения. Риндо был готов уже кончить второй раз, а бедному брату приходилось терпеть.
Последние остатки самообладания пропадают в небытие, позволяя старшему взорваться. Он больше не в силах сдерживаться и, скинув с себя дрожащими руками последнюю деталь одежды, Ран удобнее устраивается между призывно разведенных ног брата и, закинув на плечи ноги Рина для удобства, Ран, придерживая брата за бока, медленно вошел. И хоть Хайтани старший не привык церемониться во время секса, с Риндо он был аккуратен настолько, насколько это вообще было возможно. Слишком нежные чувства вызывал в нем этот вспыльчивый, но невероятно милый юноша. Войдя на половину, Ран остановился, давая привыкнуть брату к собственным габаритам.
— Больно, нии-сан, — в уголках глаз поневоле застыли капельки слез. Масштабы старшего брата были более обширны, нежели чем у него самого. В другой бы ситуации это могло остро кольнуть по самолюбию, но не сейчас, когда член родного старшего брата норовит подарить не райское наслаждение.
— Мне остановиться? — Ран протянул руку к лицу брата и вытер выступившие на его глаза слезы боли. Ощущения для обоих были, мягко говоря, не очень. Риндо настолько сжимал его изнутри, что Хайтани старший ненароком подумал, а не вырвет ли он его с корнем?
— Нет-нет, продолжай, — мотнув головой и понемногу расслабляясь, юноша мысленно поблагодарил брата за его выдержку.
Продолжив медленные движения внутри брата, Ран то и дело останавливался, давая тому привыкнуть к его размерам и новым ощущениям. Как никак, а это их первый раз, и Рану нужно сделать все, чтобы он не стал последним.
— Какой же ты узкий, Риндо, — зажмурившись от возбуждения, Хайтани старший крепко сжимал пальцы на бедрах брата, на которых обязательно останутся маленькие синяки.
— Еще, Ра-аан, господи, сделай так еще, — смена угла пошла на пользу младшему брату. Тот прогнулся под немыслимым углом и уставился невидящим взглядом куда-то за спину Рана, подрагивающими пальцами сминая белую простынь под собой.
Громкие стоны и шумные вздохи наполняли комнату с каждым новым толчком. Оба стонали в унисон друг другу, не стесняясь тонких стен квартиры, ни капли не страшась быть услышанными соседями. Остервенело вдалбливаясь в тело Риндо, Ран склонился к нему, ощущая на лице его рваное дыхание. Чуть замедлив движения, старший дьявольски улыбнулся, встречая недовольный взгляд брата.
— Кому ты принадлежишь, младший брат? — грубый толчок в тело и сдавленный писк.
— Тебе… Ран, — еще один толчок, но более ощутимый, за которым больше не последовало ничего, — Ран, не издевайся, ебаный тебя в рот.
— Еще слово, братец, и ебаный рот будет у тебя, — довольно фыркнув, Ран продолжает входить медленно, чувствуя, как под ним захлебывается собственным возбуждением и сладко стонет куда-то в сторону брат, впиваясь в его предплечья руками.
— Жестче, прошу.
— Как скажешь, котенок.
Двухъярусная кровать слишком шаткая — жалобно скрипит от ритмичных толчков, и Рин в такт хрипло стонет осевшим голосом, пытаясь поддаваться навстречу, насаживаясь глубже. Внутри брата так горячо, так туго, что у Рана просто сносит крышу. Наклонившись, он жадно целует губы брата, почти сминая их в страстном порыве, жадно выцеловывая поочередно, вылизывая рот изнутри и трахая брата языком до тех пор, пока он не начинает полузадушенно мычать под ним, трясь членом о его торс. Он берет его грубо, топя в собственном желании и жестоко, до синяков фиксируя руки у изголовья кровати, что хотели остаться незамеченными по пути к члену хозяина. Риндо позволяет себе лишь подчиняться желаниям старшего брата, так было всегда, есть и будет. Он чувствует брата в себе, слышит его стоны, от которых возбуждается еще сильнее. Для него это поистине музыка для ушей.
Чувствуя, что конец уже близок, Ран отпускает руки брата и начинает в такт своим движениям надрачивать ему, с силой сжимая влажную голову члена. В таком темпе оба продержатся недолго, а потому чувствуя нарастающую дрожь в теле младшего, Ран входит до упора и почти выходит, делая толчки размашистей, прерывисто выцеловывая шею. Первым в этом пожаре сгорает Рин, кончая и крупно вздрагивая всем телом, изливаясь брату в руку и пачкая животы. Спустя пару особенно глубоких толчков сладкая нега расползается, словно яд, по всему телу и Ран кончает с глухим рыком, излившись прямиком в брата, заполняя его изнутри. Несмотря на то, что Риндо у Рана был не первым партнером, ощущения были такие, словно все происходило действительно в первый раз. Хотя, даже тогда все было не настолько приятно. Осторожно выйдя из младшего брата, Хайтани старший устало упал на кровать, притянув к себе Риндо. Удобно расположившись на брате, оба Хайтани пытались выровнять рваное дыхание.
— Ебаать, — только и смог выпалить младший, блаженно потягиваясь всем телом. Приятная усталость расходилась по всему телу, однако эта усталость завтра превратится в боль в очке.
— Мм, понравилось? — лениво протянул Ран, поглаживая голову брата, что покоилась у него на груди.
— Ахуенно, повторим еще? — обвив талию старшего одной рукой, спросил Рин совсем по-детски.
— Смотря как попросишь, котенок, — Ран довольно прикрыл глаза и потерся кончиком носа о нос брата, заправив выбившуюся прядь волос за ухо младшего, — люблю тебя.
— И я тебя, нии-сан.