Стигмалион

Лиса хорошо перенесла операцию. В тот день у меня все валилось из рук, все нервировало и раздражало. Я хотел быть с ней рядом, но меня снова вызвали на допрос. Потом я и Ральф разбирались с материалами дела. Как много шума из-за банального самосуда над ублюдком. Я понимаю, что если каждый начнет наказывать людей на свое усмотрение, то в стране начнется хаос. Но можно ли отнести к категории «человек» того, кто калечит и насилует? Вряд ли. А раз так, почему бы не посчитать, что я просто наступил на таракана? Упс!
После операции мне не дали повидаться с Лисой. Вернее, она сама не хотела, и ее родные посоветовали подождать и дать ей прийти в себя.
О'кей, я подожду. Если это хоть как-то поможет...
В четверг вечером мы с Дженни отправились в гости к Тэхену на «экстренное военное совещание», куда уже приехали его родители из Атлона.
Настроение было хуже некуда. У меня отобрали Лису и свободу. Или, что вероятней, я их сам у себя отобрал.
– И как, ты думаешь, отреагирует Розэ, когда ты предложишь ей расстаться? – спросила Дженни.
– Однажды она поставила мне условие: или я рассказываю всем о болезни Лалисы, или мы расстаемся. Она распоряжалась будущим наших отношений так же легко, как какой-нибудь... изношенной одеждой. Так что не думаю, что это станет для нее громом средь ясного неба. Все и так давно катилось по наклонной...
– Однако не исключено, что после всего случившегося она переосмыслила ваши отношения. Ну, знаешь ли... воспылала чувствами к тебе, потому что ты отомстил за нее. Или теперь не сможет доверять незнакомым парням, будет бояться новых отношений и только поэтому вцепится в тебя еще сильнее...
– Я все-таки надеюсь, что просто выставит меня за дверь, и дело с концом. Как Лиса.
– Мне так жаль, Чонгук...– вздохнула сестра.
– Ничего, у меня еще есть запасной вариант: мисс Дженнифер.
– Это еще кто?
– Надзирательница в местном отделении полиции. Похожа на мужчину, носит дубинку и усы, но она, по крайней мере, не была бы против, если б я задержался у нее на денек-другой...
– Меня радует, что ты не теряешь чувства юмора, даже оставшись с одной-единственной спичкой посреди снегов Антарктиды.
– И я сдохну, но разожгу этой спичкой пламя...
– Я надеюсь, что Лиса вернется к тебе. Я очень на это надеюсь, – попыталась подбодрить меня Джен. – А теперь давай произведем на Манобанов хорошее впечатление.
– Зачем? Они уже видели мое досье.
– Ты сегодня прямо-таки звезда стендапа, – фыркнула Дженни.
Это из-за стресса.
– Удивительно, я снова еду к Манобанам. Если бы кто-нибудь сказал, что однажды это случится снова, я бы расхохотался ему в лицо.
– Жизнь такая непредсказуемая штука, – кивнула сестра. – Непредсказуемая, как дикая обезьяна. Неизвестно, что случится в следующий момент. Может, воздушный поцелуй, а может, дерьмишко в лоб.
– Точно.
– Но ты на всякий случай не теряй присутствия духа, о'кей?
– Это предупреждение?
Дженни только нервно рассмеялась в ответ и заглушила мотор у двухэтажного дома в симпатичном спальном районе, где уже стояла машина Тэхёна .
– Что-то мне не нравится твой смех. Вообще.
Мы вышли из машины и подошли к двери.
– Проходи, будь как дома. – Дженни попыталась взять себя в руки, но чем больше старалась, тем заметней была ее нервозность.
– В смысле «проходи, будь как дома»? Это же дом Тэхена , – заметил я.
Дженни сделала глубокий вздох, открыла дверь и вошла внутрь. Без стука! Я остался стоять на пороге, глядя на нее, как на сумасшедшую.
– Джен, ты что творишь?
– Проходи, проходи...
– Вот так вот просто?
– А что, ты так не делаешь? – хмыкнула она, явно намекая на незаконное проникновение в дом Фьюри, и втащила меня внутрь.
Я переступил через порог и тут же увидел на стене картину, на которой были изображены новорожденные оленята в снегу. Такую же я видел у нас дома, в Норвегии. Потом внезапно заметил один из плащей Дженни, уже висящий на крючке прямо перед моим носом. А потом взгляд упал на лежащий на полу коврик, на котором было написано «Velkommen»[21].
– Проходи, Чонгук, – тихо повторила Дженни, помогая мне раздеться.
– Как это понимать? – пробормотал я.
В прихожую заглянул Тэхен, сжимая по бутылке вина в каждой руке.
– О-о! А вот и вы! Я, наверно, не слышал стука? Тогда молодцы, что вошли...
– Тэхен, он уже догадался, – закусила губу Дженни. – Сейчас поднимает с пола челюсть и поздравит нас.
Дженни прижалась к Тэхену, а он поцеловал ее в волосы.
– Мы встречаемся, Чонгук. И, можно сказать, живем вместе. Я не у подруг ночую обычно, а здесь. Вот.
Как это? В смысле? Что я сейчас услышал?
В прихожую заглянула женщина, в которой я сразу же узнал мать Лалисы. Они очень похожи. Миниатюрная, темноволосая, с такой же робкой улыбкой, как у Лалисы.
– Чонгук, – выдохнула она и протянула руку. – Мальчик... Как же ты вырос...
– Здравствуйте, миссис Манобан...
– Зови меня Эми. Я очень рада тебя видеть, очень.
Она взяла меня под руку и повела в гостиную, где находились еще и...
Мои родители.
«Они здесь по поводу моего дела и предстоящего суда! – дошло до меня. – Приехали познакомиться с моим адвокатом и его семьей!» Но потом я увидел, как заговорщицки подмигивает моя мать матери Лисы и как оживленно болтают и курят на террасе наши отцы, – и у меня начало дергаться веко.
– Садись, Чонгук, тебе чаю или кофе? – начала хлопотать Дженни, пока мама приветствовала меня и пыталась соединить руки у меня за спиной. Она выглядела счастливой и расслабленной, и от нее, клянусь, слегка пахло вином. Я еще не понял, что это, но точно не официальный визит к адвокату сына.
– Я не ожидал вас здесь увидеть, – сказал я маме и отцу, который только что вернулся с террасы с отцом Лисы. – Вы прилетели проведать меня?
– И это тоже, – ответил отец.
– Тогда не очень понятно, как вы оказались здесь.
– Я позвала наших родителей, – пояснила Дженни, вручая мне чашку с кофе. – А Тэхен позвал Ральфа и Эми. Потому что пришло время... объединить усилия. И еще кое-какие шокирующие новости...
– После тех новостей, которые я только что узнал, даже не представляю, чем меня еще можно шокировать.
Моя мать села рядом и крепко меня обняла.
– Ты знала, что Дженни встречается с Тэхеном ? – спросил я у нее.
– Уже два года как, – кивнула она.
– Сколько?!
– Да расскажите же мальчику наконец все. Нам не справиться без его помощи, – послышалось из кухни, и в комнату вплыла самая изумительная пожилая женщина из всех, что я видел. Она была высокой, статной, с гордо вздернутым подбородком. На ней был деловой костюм и весьма смелый макияж. В одной руке она держала бутылку красного вина, в другой – шпажку с насаженной на нее клубничкой.
– Приятно познакомиться, милый. Меня зовут Аманда. Я бабушка Лисы.
Она слопала клубничку, отбросила шпажку и протянула мне тонкую, но крепкую руку.
– Какой же ты высокий. Я видела твои фото, но не думала, что настолько!
– Мои фото? – совсем офонарел я.
– Пришла пора рассказать тебе кое-что, ты только присядь, – сказала Аманда, приговаривая бокал вина.
Я присел и ни разу не пожалел об этом.