***
Я выставил ее на раз-два, как только понял, что это она. Не знаю, чья нелепая шутка привела ее сюда, но больше ее здесь не будет. Потом я вытащил на кухню Дженни и, глотая от одышки слова, спросил, какого черта Лалиса Манобан делает в моей квартире.
– Лалиса кто? – нахмурилась она.
– Психопатка, натравившая на меня свою псину, если так понятней.
– Боже. – Джен прижала к груди руки и вытаращила на меня изумленные глаза. – Не может быть. Ты что-то напутал.
Я нервно рассмеялся.
– Не-ет. Только не в этот раз. Это ты привела ее сюда? Зачем?!
– Мы познакомились сегодня днем у подъезда, я и подумать не могла, что это она! Может, ты все-таки ошибся? Давай найдем ее и прямо спросим... Где она?
– Я выставил ее к чертовой матери.
– То есть? Чонгук... Блин... Мы взрослые люди... Нужно было спокойно поговорить.
– Спокойно поговорить? – переспросил я. – Ты серьезно? А о чем, прости?
– Я знаю, ты злишься...
– Злюсь? Ты понятия не имеешь, что со мной творится, Дженни.
– И что же? – пискнула она, глядя на меня с тоской и сожалением.
– Она – мой триггер. Меня накрывает паника, когда я вижу ее или слышу ее голос. Хочется сбежать, но сначала – впечатать ее лопатками в стену и заставить заткнуться. Только бы она больше не издавала ни звука!
Я потер ладонями лицо, потрясенный тем, что сказал. Стоит облачить мысли в слова – и они тут же звучат иначе и гораздо страшнее, чем в голове...
– Чонгук, – прошептала Дженни, обеспокоенно заглядывая мне в глаза – Может, стоит позвонить Линдхарду? Думаю, он консультирует и по телефону тоже.
– Он не скажет ничего нового, – возразил я, не слишком горя желанием возвращаться к психотерапии и снова названивать врачу. – Будет все то же самое, Джен. Советы избегать триггеров и точка. Ничего лучше с тех пор не придумали.
– Избегать триггеров, – повторила она.
– Именно. Я не хочу слышать лай собак и видеть Лалису Манобан.
– Это будет сложно, учитывая, что она теперь живет в нашем доме, этажом ниже... Прямо под нами.
– Что, прости? – вытаращился я.
– Чонгук, не смотри на меня так, как будто это я ее сюда поселила!
– Проклятье! И надолго она здесь?
– Я н-не знаю, – совсем сникла сестра.
– Надеюсь, ненадолго, иначе кому-то из нас придется менять жилье. И, скорее всего, это буду не я.
~~~
После вечеринки, ближе к трем утра, меня поджидали три обескураживающие новости. Первая – Розэ уснула на моей кровати, и мне пришлось довольствоваться диваном, засыпанным крошками от чипсов. Мы могли по три раза на день заниматься с ней любовью, но никогда не засыпали в одной кровати, чтобы случайно не прикоснуться друг к другу.
Вторая – кто-то обблевался в ванной комнате и убирать пришлось мне.
И третья – когда я вышел с сигаретой на балкон, тишина стояла мертвая. Ни проезжающих мимо машин, ни завываний ветра, ни визга диких лисиц, которые приходили в город ночью. И в этой тишине отчетливо был слышен чей-то плач. Сдержанные всхлипывания и глубокие вздохи – так дышат, когда очень-очень хотят успокоиться...
Я перегнулся через перила, вглядываясь в полумрак. На балконе нижнего этажа, прямо подо мной, в скупом сиянии ночных фонарей сидела Лалиса Манобан и плакала.
Я удивился так, что позабыл про сигарету. Вспомнил о ней, когда начал дымиться фильтр. Швырнул окурок в темноту и он, кувыркаясь, полетел вниз и рассыпался на земле искрами. Скрипнула дверь этажом ниже, и балкон опустел.
Да ладно. Наверное, мне послышалось.
Чудовища не плачут.