Эмир
На самом деле покупка машины была не единственным подарком, который я собирался сделать Аде.
Сегодня я наконец решился на шаг, к которому хотел прийти ещё в свой день рождения. Тогда я не рискнул — родители и без того были в шоке после моего заявления о нас. Предложение в тот вечер стало бы поводом для скандала. А я хотел, чтобы этот день принадлежал только нам.
Я крутил в руках коробочку с кольцом у входа в ресторан, мысленно репетируя слова. Понравится ли ей камень? Подойдёт ли размер? Чёрт, во что я превратился.
Когда я позвонил ей, по голосу понял — она счастлива. Называет меня сумасшедшим, но смеётся. Это её любимая манера.
Я дал знак персоналу быть наготове.
И стал ждать.
Ада появилась спустя час.
Сначала я даже не узнал её. Чёрное платье ниже колен облегало фигуру так, будто было сшито прямо на ней. Босоножки на каблуках вытягивали ноги до бесконечности. Волосы мягкими волнами падали на плечи. Макияж сдержанный — но губы... алые.
Когда в гардеробе она сняла куртку, у меня на секунду перехватило дыхание. Платье держалось без бретелей, подчёркивая грудь, а ткань внизу едва намекала, оставляя простор воображению.
— Снова молчишь? — тихо спросила она.
Я провёл ладонью по её спине, ниже, туда, где спина заканчивалась.
— Ты же знаешь, чего я хочу, Адель, — наклонился я к её уху. — Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не увести тебя прямо сейчас.
Её щёки вспыхнули, но взгляд был довольный.
За столом она снова завела разговор о дорогих подарках.
— Мне нечем тебе отплатить, — серьёзно сказала она.
Я смотрел на неё и понимал — сейчас не тот момент. Кольцо осталось лежать на подносе позади неё. Я едва заметно покачал головой официанту.
— Давай просто побудем вдвоём, — сказал я. — Без разговоров о долгах.
Она закусила губу, и этого оказалось достаточно, чтобы все мои сомнения растворились.
Вечер прошёл легко. Смех, вино, её звонкий голос. Я почти забыл о кольце.
В такси я не мог держать руки при себе. Ладонь скользнула по её бедру, выше. Она шептала, чтобы я вёл себя прилично, но сама сжимала ткань моих брюк так, что приличие теряло смысл.
В лифте я прижал её к стене, впился в губы, сжал подол платья. Она ахнула, оглянулась на потолок.
— Тут есть камеры?
Я замер лишь на секунду, опустил ткань ниже, но руки всё равно продолжали своё дело.
Когда двери открылись, я поднял её под бёдра и понёс по коридору. Она смеялась, обвив меня ногами, и едва попадала ключом в замок.
Мы ввалились в квартиру почти на ощупь.
— Я хочу тебя сейчас, — сказал я у самой двери.
Она не спорила. Сама расстегнула мою рубашку, стянула пиджак. Я прижал её к стене, сдвинул ткань в сторону и вошёл в неё резко, без паузы.
Она вскрикнула — не от боли. От силы.
Её ноги обвились вокруг меня, бёдра двинулись навстречу. Платье с треском сползло вниз, обнажая грудь. Я впился губами в её кожу, ловя каждый вздох.
Она кончила быстро — тело сжалось вокруг меня, пальцы вцепились в мои плечи. Я едва удержал нас обоих на ногах.
Она опустилась на колени сама.
— Хочу тебе помочь, — прошептала.
Её губы скользнули вниз. Она действовала смело, без стеснения, с каким-то новым голодом. Я смотрел на неё, на размазанную помаду, на её взгляд снизу — и понимал, что теряю контроль.
— Адель... — предупредил я.
Она не остановилась.
Я позволил себе закончить, упершись ладонями в стену.
Она поднялась, улыбнулась так, будто это была её победа, и ушла в ванную.
В душе мы снова оказались прижаты друг к другу. Вода стекала по её коже, по моим плечам, и всё начиналось заново — медленнее, глубже.
Мы не спали до самого рассвета.
А кольцо так и осталось лежать в кармане моего пиджака.