Her şeye rağmen

Взгляд Акына, на который Ямач наткнулся, стоило зайти в кабинет, не сулил ничего хорошего. Как и лицо Салиха.

— Дядя Ямач...

— Кто такая Эфсун? — без предисловий начал Салих. Ямач кинул быстрый взгляд на Акына, но тот лишь покачал головой. — Я сформулирую иначе. Какое отношение эта женщина имеет к Азеру? Она спокойно зашла в заведение. Услышав ее имя, ты стал сам не свой. Что происходит, сын моего отца? — вопросов Салих задавал много, но ни один у Ямача не было ответа. — Ямач... Брат Джумали сегодня получил пулю. Караджа, наша Караджа, чтобы кровь больше не проливалась, ушла с этой женщиной в дом этого ёб**ого Азера. Это был отвратительный день. Пожалуйста, не заставляй меня и с тобой возиться.

Ямач кивнул Акыну с сторону дома:

— Скажи всем, что мы с Салихом отъехали... к Ферхату. Пусть нас не ждут и садятся ужинать.

***
Салих переваривал услышанное.

— Я сижу в камере, вместо супов Садиш и менемена Медета жру черти что, сплю с одним открытым глазом и заточкой в руке, чтобы меня не вые... а оказывается, наш рок-н-рольщик уже нашел то, что я искал, — резким прыжком Салих вскочил с капота машины, достал пистолет. — Значит это дело сегодня закончится.

— Нет-нет-нет, Салих. Она не убийца!

— Ты откуда знаешь? — заорал Салих. — А может именно она и убила! Ты только что сказал, что она дочь Байкала! Что она пришла отомстить за отца! Что значит «некоторым образом замешана»?!

Ямач медленно подошел к нему, вытянув руки вперед:

— Пять минут мне дай. Пять минут, — Салих схватился за голову, и Ямач продолжил. — Я тоже хотел отомстить. Я нашел ее в Швейцарии. А она спасла мне жизнь. Но и после я не отказался. Я нашел ее здесь. Я пришел убить ее.  И тогда она обвинила меня в смерти своего отца. Сказала, что сделала это ради него.

— Да я ее отца...

 — Салих, она сделала то, что сделал бы любой на нашем месте. Я не знаю, какое участие она принимала, но зато теперь точно знаю, что к ней пришел Юджель. Он работал на Байкала. Ни с кем больше Эфсун не была связана. А теперь вспомни, как долго Юджель водил за нос целый район. Как из-за него мы потеряли Акшин и Аличо. Ладно я, но ему удалось обмануть тебя! А теперь подумай, что, работая на Байкала, он мог знать Эфсун не один год. Знал, с какой стороны нужно зайти. Возможно, этот ублюдок не просто указал на нас, но и довел ее до нужного состояния. Наш Джумали, услышав, что нашего отца назвали быком, пошел и... А какого было слушать дочери о убийстве своего отца?

— Я сейчас расплачусь, такой святой был человек, — огрызнулся Салих.

— Тимсах, Азер, Юджель — они знали, что делают. Но не она. Я, понимая мотивы Эфсун, зная, что ее обманули, и, что уж там — помня, что мы сами собирались его убить и что, по сути, помогли убийцам, не могу... не могу.

— Прекрасно. Просто прекрасно... То есть, эта твоя дочь Байкала имеет право вершить месть за отца. Я хочу мести за нашего отца. Но ты говоришь, что твоя душа не выдержит смерти обманутой госпожи? Так что же прикажешь делать мне? Подать на нее в суд? Или, может, вы направите пистолеты друг на друга, и одновременно нажмете курок? Круг замкнется, мы устроим вам совместные похороны, — разозленный Салих громко захопал в ладоши. — Браво!

— Мы уже направляли друг на друга пистолеты. Более того, в первую нашу встречу у нее была идеальная возможность меня убить. Но, как видишь, я жив.

— А еще я вижу, что Байкал в юбке никак не успокоится. Она лично заявилась в заведение, сказала, что деньги будет забирать ее человек! Что ты мне тут рассказываешь? Тогда она не знала, сейчас тоже не знает? — то, что Салих перешел на другую, менее опасную тему, было хорошим знаком.

— Сейчас она зла на меня...

— И что? — рявкнул Салих. — Мы будем раздавать каски и бронежилеты нашим людям каждый раз, когда твоя эта госпожа разозлится?

— Салих, мы хоронили людей пачками, пока ты и Селим злились на нас, — Салих замер. — У нее отняли отца. Отца! И показали на нас со словами «вот его убийцы».

— Идя в Чукур с войной, я был готов умереть и сам, Ямач, — напомнил Салих. — И если она продолжает нападать, значит принимает последствия.

Ямач прочистил горло:

— Она нападает, верно. Но не сходится. Ты верно заметил: сегодня, когда я узнал, что Эфсун пришла лично, я разозлился. Решил, что меня водили за нос. Наша встреча должна была состояться во время нападения Азера. Я решил, что она попросту выманила меня из Чукура. Да и та авария была после того, как я ушел из ее отеля, — от удивления Салих выронил пистолет и с тихим «блядь» схватился за отбитую ногу. — Я выследил ее и все это предъявил. Но она смотрела на меня так... — Ямач на мгновение замолчал. — И когда я сказал... это... в общем, потом она обвинила меня в том, что я хотел ее убить.

Немного придя в себя после серии поразительных признаний Ямача, Салих спросил:

— То есть?

— То есть именно в тот момент, когда на заведение напали, кто-то обстреливал Эфсун. Я проверил это. Я видел ее машину. На ней живого места нет. Это не мог быть Азер, он нападал на нас. Это не мог быть Чукур, потому что я никому о встрече не говорил. Я вообще о Эфсун никому не говорил.

— Значит, у этой госпожи врагов больше, чем тебе кажется. Впрочем, о чем это я. В ее жилах течет кровь Байкала, иначе и быть не могло.

— Она ждала меня, чтобы выслушать. Ей не было смысла организовывать что-то, когда еще днем она назначила мне встречу. Она хотела услышать все от меня. Но главное не в этом. Даже уверенная в моей вине, она спасла мне жизнь!

Какое-то время они молчали. Наконец, Салих тяжело выдохнул:

— Вот так просто, Ямач? Вот так просто ты решил, что эта женщина не получит своего наказания?

— Салих, тебя тоже никто не собирался наказывать. Но сейчас, спустя столько испытаний, вряд ли найдется человек, который скажет, что ты не расплатился за свои ошибки. Мы люди, а не боги.

— Да я твое милосердие... — усмехнулся Салих. — Хоть бы глянуть, что там за женщина... У тебя есть ее фотография? — они встали, Салих направился в сторону пассажирского сиденья, и Ямач, чувствуя, что с груди свалился огромный груз, сел за руль. — Впрочем, нет, не надо. Ни к чему знать, как она выглядит. Не дай бог рука дрогнет, пристрелю... Стоп. Ямач, скажи мне, что причина вот этого всего — твое человеколюбие. Ничего другого ведь нет, так ведь?

И без того слабая улыбка сползла с лица Ямача, и он завел мотор.

— Н-нет...

Салих внимательно смотрел на Ямача. И черта с два ему нравилось то, что он видел.

— Нет?

После длинной паузы Ямач уронил голову на руль. Ночную тишину прорезал звук клаксона.

— Ебал я все это... - пораженно констатировал Салих.

***
Ямач заглушил мотор и с опаской посмотрел на Салиха. Всю дорогу до дома они молчали. Но теперь вместо молчаливого шока он отчетливо видел на его лице решимость.

— Значит так, — шок у Салиха сменился злой решимостью. — С Азером мы разберемся, когда я приеду. Если уж Селим не вытащил Караджу из этого дома, и если та женщина с ним связана, значит несколько дней мира нам обеспечены. Поэтому сейчас ты пойдешь и встанешь во главе района. А главное — вспомнишь, что у тебя есть семья. И жена, блядь! И пока я не вернусь из Германии, ты будешь думать только об этом.

— Но...

— Я не закончил, — отрезал Салих. — Ты прекратишь вламываться в номера к чужим дочерям, следить за ними и ездить по ночам в лес. Ты не вспомнишь эту женщину, если только она сама не заявит о себе. И если она заявит, то в первую очередь ты подумаешь о безопасности района и своей семьи. Пообещай мне.

Ответить Ямачу помешал звонок.

— Кто это? — изменившись в лице, он прошептал: — Аличо?.. Аличо!

Спустя несколько дней

— Тебе бы там понравилось, — продолжала уговаривать Макбуле.

— Бабушка, я не поеду.

— Но почему? Ты ничем здесь не занята. Этот верзила с тупым выражением лица, как я понимаю, выбыл из игры. Я его тут не вижу.

Эфсун вздохнула. Бабушка была права. С момента, как внучка Кочовалы поселилась в его доме, люди Чукура и Азера мистическим образом стали добропорядочными гражданами. Пару дней назад она сама была свидетелем этого. Она пришла поговорить с Азером немногим раньше, чем Селим и Ямач Кочовалы в очередной раз пришли за девушкой. Под строгим взглядом госпожи Фадик мужчины стояли, как провинившиеся школьники в кабинете директора.

— Внучка Идриса Кочовалы поселилась в доме Азера. Теперь они связаны по рукам и ногам.

— И?

— Что «и»? — не поняла Эфсун.

— Каков смысл в том, что ты тут сидишь? У тебя нет людей. Ты же не будешь искать партнеров по интернету и нанимать людей по объявлению. Давай я позвоню Чагатаю...

— Не смей! — приказала Эфсун. Макбуле захлопала глазами. — Ты не будешь связываться с этими людьми.

— Да хоть бы и с ними! — воскликнула Макбуле. — Потому что с твоими делами я тут умираю от скуки. Купила кукольный домик в лесу! Из гостей только белки! Ну, и этот еще твой повадился ходить... — презрительно добавила она.

— Ты преувеличиваешь!

— Преувеличиваю. Ну, конечно! Это же не он звонит тебе постоянно. А как он пришел сюда пару дней назад? Эфсун ему нужна, видите ли! Отца твоего на него нет. Мигом бы дорогу сюда забыл. Что за наглость такая! Убил отца, чтобы потом вламываться в дом к его дочери! — Макбуле, округлив глаза, подняла палец вверх, показывая высшую степень своего недовольства.

Эфсун догадывалась, что, скорее всего, Ямач пытается контролировать ее. Он обвинил ее в аварии, в нападении на их заведение. А она и не оправдывалась. К тому же он не мог не видеть ее машины на парковке у Азера. И, судя по тому, как Ямач озирался, именно владелицу авто он и высматривал.

— Как прекрасно, что ты в кои то веки послушала меня, и взяла охрану. А то на криках «Эфсун, Эфсун» он бы не остановился. Чего доброго прибил бы меня.

— Еще кто бы кого прибил, — улыбнулась Эфсун. — В вашу прошлую встречу именно ты нанесла ему урон. В любом случае, Ямач вряд ли придет еще раз. Из-за гостьи Азера у меня, как и у них, связаны руки. А другой причины прийти сюда у него нет.

Макбуле взяла в руки книгу:

— После того, как его вытолкали в прошлый раз, нужно быть идиотом, чтобы сунуться сюда снова.

— ЭФСУУУУУУН! — раздалось с улицы.