Его маленькая собственность

Максим уверенно входит в дверь моего дома, пока его руки крепко сжимают меня в районе талии и где-то посередине бедра. Он сбрасывает мою спортивную сумку в коридоре у входа, я не делаю даже лишних движений.

Если бы двенадцатилетней Аделине кто-то сказал о том, что лучший друг её брата, о котором она мечтает, будет нести её на руках и она будет находится к нему настолько близко, что тепло его тела будет распространяться и на неё тоже, она бы ни за что в это не поверила.

Но он правда это делает.

— Давай на кухню, пожалуйста.

Едва видимо он кивает в ответ на мою просьбу, а оказавшись на кухне, аккуратно усаживает меня на стул, перед этим отодвинув его из-за стола.

Макс приседает, ловко и быстро оставляет без обуви сначала одну мою ногу, а затем аккуратно пытается освободить вторую, пока я морщусь и едва слышно взвываю от ноющей боли.

— Так сильно болит?

— Нет.

— Аделина, я вижу, когда ты мне врёшь.

— Я не вру, — он смотрит мне в глаза, выглядя сурово и серьёзно. — Ладно, я вру. Немного больно.

Он касается моей щиколотки, проводя пальцами вверх, собирая на них штанину брюк, закатывая её до колена, а затем так же, легко проводя пальцами по икре ноги опускается, от чего мыщца дёргается, а вместе с ней и я дрожу от каждого его прикосновения. И самое ужасное, что он замечает это, переводя взгляд на моё лицо.

— Все нормально?

Я киваю. Он аккуратно снимает с меня белый короткий носочек.

— Что ты делаешь? — решаюсь спросить я, борясь с дрожью в голосе.

— Смотрю не распухла ли нога, и думаю над тем, чтобы всё таки отвезти тебя в больницу.

Я и так понимала, что он делает. Ничего большего, кроме как осматривает меня на предмет травмы, как это не один раз делала моя тренер, но сейчас от его прикосновений к обнаженной коже, я ощущаю себя слишком взволнованно и мысли о ноющей боли отступают.

— Не нужно в больницу, правда.

Он обхватывает обеими руками мою лодыжку, проводя большими пальцами вдоль сухожилия над пяткой.

— Тебе настолько больно?

— Нет, мне не больно, честно.

— Тогда почему ты вся покрылась мурашками? — он говорит это приподнимая краешки губ в улыбке и едва ощутимо проводя тыльной стороной ладони по икре ноги.

Я сейчас не только мурашками покроюсь, но ещё и зальюсь румянцем, если этого уже не произошло.

— Просто неприятно.

Я снова ему вру. Мне приятно, даже несмотря на то, что давление от его рук на мою лодыжку создаёт некий дискомфорт.

Стараюсь как-то отвлечь свои мысли от того, что мужчина, которым я грезила раньше сейчас полностью погружён в незначительное растяжение моей лодыжки, которое через пару дней даже не даст о себе знать. У него тёплые и большие ладони, по сравнению с которыми, моя и так небольшая нога, кажется почти детской.

— Ты в этом что-то понимаешь? — спрашиваю я.

— Борьбой занимался, если ты не знала, там хочешь не хочешь начнёшь разбираться во всяких мелочах.

— Я помню, Макс.

— Помнишь? — он поднимает глаза на меня. — Ты же совсем маленькой была.

Снова смотрю ему в глаза, хоть и безумно опасаясь того, что взгляд скажет всё за меня. Поправляю волосы назад, не могу заставить себя прекратить рассматривать его.

— Я была не настолько маленькой, как в твоих воспоминаниях.

— Ты всегда для меня будешь маленькой.

Он говорит это скорее даже расстроенно и разочарованно, от чего я совсем теряюсь в попытках понять, что он имеет ввиду.

Одна из его рук остаётся на моей лодыжке, а второй он обхватывает мою ногу выше в районе икры, немного сжимая её, от чего я тяжело вздыхаю.

— Достанешь в том шкафчике, — я указываю пальцем на нужный. — Рядом с  лекарствами эластичный бинт, я перевяжу ногу и всё будет нормально.

Потому что больше не выдержу его прикосновений. В них даже нет намека на что-то эротическое, но у меня лёгкие прекращают нормально функционировать и не позволяют мне спокойно дышать, стоит лишь ощутить его горячие руки на обнаженной коже.

Максим делает ровно то, что я прошу его,  а затем возвращается, снова берёт мою ногу и начинает плотно фиксировать её бинтом.

— Не туго? — спрашивает он.

— Нет, нормально.

Он заканчивает, а после надевает мне не ногу носок, который сам же с меня снял, а после встаёт, снова возвышаясь надо мной.

— Спасибо, — я так же привстаю, стараясь наступить нормально на ногу, придерживая равновесие уперевшись правой рукой в стол. — И за то, что потратил на меня время и за помощь.

Он машинально протягивает мне руку, и левой рукой я обхватываю его запястье, впиваясь пальцами в ткань рубашки. Поднимаю на него глаза.

— Аделина, прекрати это делать, — неожиданно говорит он, и пока Макс замолкает на секунду, я пытаюсь проанализировать всё, что только могла натворить. — Ты меня не напрягаешь и ничем не утруждаешь, не нужно благодарить за то, что я сам хочу делать.

— У тебя ведь и так много дел, и ты не обя...

— Успокойся, — говорит он, глядя мне в глаза.

— Хорошо, тогда ты ведь поможешь мне подняться в спальню?

Он кивает, а после снова поднимает меня на руки и двигается по направлению к лестнице, успешно ее проходя. Я абсолютно не переживаю, что он может не удержать меня или споткнуться на ступенях, я отчего-то точно знаю, что могу ему доверять и со мной ничего не случится.

— Вот эта дверь, — указываю я пальцем, как только мы оказываемся в коридоре на втором этаже.

— Я помню.

Он оказывается у меня в спальне. Ситуация, которой не могло произойти ни в одной моей фантазии или мысли. Аккуратно помогает сесть на край кровати, успевая немного осмотреться по сторонам.

— Прости за беспорядок, я не ждала гостей. — извиняюсь я, замечая, как его взгляд гуляет по моей комнате.

На стуле около компьютерного стола висит моя домашняя одежда, в которой я ходила перед тем, как ехать на тренировку и кружевной лиф молочного цвета, и все это Максим естественно замечает, но по всей видимости не хочет меня смущать, поэтому тут же отводит взгляд, сосредоточившись исключительно на мне.

— Все нормально, — спокойно говорит он, видя, что легче от этого мне не становится.

Я опускаюсь, трогая рукой ноющую ногу.

— Кажется, всё-таки это было слишком туго.

Он без слов усаживается рядом, на край кровати, и кладёт руку на моё колено, обхватывая ногу пальцами с внутренней стороны, от чего я замираю. Но делает он это лишь для того, чтобы развернуть меня к себе, я полностью забираюсь на кровать, а мою ногу он кладёт на свои колени, собираясь ослабить немного повязку.

— И правда, ты бы так посинела вся, — он снова легонько приподнимет штанину, проводя большим пальцем по краю между покрасневшей кожей и совсем белой, где располагалась повязка, от чего я вздрагиваю. — Всё хорошо?

— Да.

— Если тебе не нравится, когда я тебя трогаю, ты можешь это сказать, и делать всё самой.

Это не звучит, как претензия. Скорее он не хочет делать мне неприятно и я слышу в его голосе даже какие-то ноты заботы и переживаний за меня.

— Мне нравится, — неожиданно даже для себя выдаю я. — Вернее, я не против, мне приятно, что ты заботишься обо мне, я вообще-то думала, что раздражаю тебя, если честно.

— Почему ты так думала? — будучи увлеченным снова перевязкой моей лодыжки спрашивает он.

— Потому что ты всегда так себя со мной вёл, будто моё присутствие тебя напрягает.

— Просто раньше ты была дико избалованной и капризной девчонкой, которая повсюду хотела хвостиком ходить за своим старшим братом, а нам в то время хотелось абсолютной свободы и отсутствия какого-либо контроля, чтобы проводить время в своё удовольствие.

Я делала это не потому, что хотела провести время с братом. С ним я и так прожила бок о бок достаточное количество времени.

Я всего лишь была влюблённым в тебя ребёнком.

— А сейчас?

— А сейчас ты ещё более капризная и избалованная, — подмечает он, а я закатываю глаза, ухмыляясь. — Но в твоём случае иначе и быть не должно, ты любимый всеми ребёнок, единственная дочь и сестра, это нормально.

— Я вовсе не избалованная.

— А я и не говорил, что это плохо.

Он заканчивает с ногой, но не отпускает её, его широкой ладони и длинных пальцев оказывается достаточно, чтобы без усилий полностью обхватить мою щиколотку.

— А звучало так, будто ты именно такого мнения.

— Ты ждешь, пока я прямо скажу, что мне это нравится? — я молчу, отводя взгляд в сторону, но по всей видимости не нахожу сил скрыть улыбку. — Мне это нравится, Аделина.

— Что ещё тебе нравится?

— В тебе?

Я не имела ввиду себя, а лишь хотела поинтересоваться, что ему обычно нравится в девушках, но он сводит нашу беседу туда, куда я бы не осмелилась и меня это устраивает.

— Я не думала в принципе, что тебе во мне что-то нравится.

— Я уже заметил, что ты мастер неправильных умозаключений, — я улыбаюсь, на этот раз совсем этого не скрывая. — Мне нравится, когда ты ведешь себя по-настоящему, а не стесняешься любого слова в мою сторону.

— Я не могу прекратить стесняться, потому что это ты.

Его рука всего на несколько сантиметров поднимается выше по моей икре, а я стараюсь не подавать вида, что всё моё внимание сосредоточено лишь на этом.

Воздух сжимается вокруг меня, когда он находится рядом. Я рассматриваю его, сидящего напротив, сверлящего во мне дыры своими тёмными глазами.

— Ты приводишь сюда кого-то?

— Лику, девчонок с танцев, с которыми хорошо общаемся.

По его виду сложно не заметить того, что мой ответ его не устроил.

— Я про парней, Аделина.

— По-моему, ты в курсе, кто мой отец и что здесь будет, если он о таком узнает, — я ухмыляюсь, в мыслях представляя подобное. — Поэтому исключено.

— Значит я первый?

— Ты, скорее, единственный мужчина вне моей семьи, который здесь был.

Наш разговор впервые не кажется максимально неловким для меня, от которого появлялось желания с позором забиться в угол. Он впервые говорит со мной на равных, а не делает акцент на том, что я маленькая и несмыслющая ничего девчонка.

Его рука продолжает оставаться немного выше моей щиколотки, а большой палец поглаживает молочно-белую кожу. Я смотрю на это, и едва замечая мой взгляд, он на несколько сантиметров выше подвигает свою руку, приближаясь к колену.

Я не хочу, чтобы он прекращал меня трогать.

— Ты проведешь вечер субботы вот так? — борясь внутри себя со всеми противоречиями насчет его личности, все же спрашиваю я. — Ну то есть, один? Просто дома?

— Тебя это удивляет?

— Да, — особенно не задумываясь над ответом говорю я. — Я помню, как ты проводил выходные раньше, тебя дома было не застать.

— Аделина, прекрати сравнивать мою восемнадцатилетнюю версию с тем, кто я сейчас. Девяносто процентов моего времени посвящено работе.

— А остальные десять?

— А остальные десять сну и изнасилованию собственных лёгких в перерывах между работой.

— Ну сейчас же выходные, ты мог бы проводить их с кем-то более интересным, — я всеми силами пытаюсь подвести к вопросу, который меня интересует, но не понимаю как. — Со своими друзьями, или...или девушкой например?

— Тебе хочется знать есть ли у меня кто-то? — он снова читает мои мысли, заставляя смутиться и не знать, что ответить на этот вопрос. — У меня нет девушки, Аделина, и я это уже говорил.

Максим избавляет меня от надобности подтверждать ответом то, что мне это действительно было интересно.

И хотя меня это и вовсе не должно касаться и его ответ совершенно ничего не изменит и ни на что не повлияет, мне всё равно где-то внутри становится легче.

— Но ты ведь не можешь быть совсем один?

— Если ты хочешь, чтобы я относился к тебе, как к взрослой, задавай вопросы прямо.

— Ты понимаешь, о чём я, — я неловко ухмыляюсь, сузив глаза, но он будто бы специально не собирается отвечать мне. — Ну, я имею ввиду...ты ведь с кем-то всё равно проводишь время, так?

— Так, — кивает он. — Я не хочу забивать тебе голову своей неправильной философией.

— А я хочу, чтобы ты сказал то, что хотел, не обращая внимание на то, кто я и сколько мне лет.

— Хорошо, как скажешь. Просто секс и отношения - разные вещи, я их не совмещаю.

Не знаю стало ли мне легче от услышанного.

Хотя нет, я знаю, не стало.

— Я не должна была лезть в эту тему, — признаюсь я, опуская взгляд в покрывало кровати, хотя видела его тысячу раз. — Не знаю зачем я это спросила.

— Знаешь, — строго говорит он, касаясь моего подбородка и заставляя посмотреть ему в глаза. — Ты это спросила, потому что хотела узнать ответ.

— Да, — расстроенно признаюсь я, на что он смещает руку с моего подбородка на выпавшую прядь волос, возвращая её мне за ухо. — И это было глупо.

Его пальцы скользят сквозь мои светлые волосы, останавливаясь на шее сзади и обхватывая её рукой, инстинктивно я зачем-то придвигаюсь ближе к нему, расположив на этот раз обе свои ноги на его коленях. Максим смотрит в мои глаза так, что всю мою грудную клетку словно поместили в тиски и я больше не в состоянии дышать.

Он очень близко. Он очень вкусно пахнет и он это он.

— Всё нормально, — мягкий, но при этом бархатный, глубокий баритон заполняет всё пространство вокруг меня. — Ты можешь спрашивать и говорить мне всё, что угодно.

— Хорошо, тогда ещё один вопрос, — я то опускаю взгляд, то снова поднимаю глаза на него. — Почему именно звёздочка?

— Потому что всегда недосягаемая, яркая и красивая. А смотреть и наслаждаться можно только издалека.

Он говорит это абсолютно серьёзно, без издёвок или шуток. Тон абсолютно ровный, а выглядит он так будто сказал что-то абсолютно не значительное и рядовое, я же в свою очередь замираю, не понимая, какую реакцию сейчас должна выдать.

Просто смотрю ему в глаза, пытаясь пробраться в его голову и узнать, что там происходит и что он на самом деле обо мне думает.

Меня заставляет вздрогнуть от неожиданности телефонный рингтон. Ему кто-то звонит, он отстраняется, и встаёт с кровати, доставая мобильный из кармана брюк. Я не вижу, кто ему звонит, лишь хлопаю глазами, наблюдая за его реакцией на этот звонок.

Он раздражён.

— Перезвоню через пять минут. — это всё, что он говорит прислонив телефон к уху, пристально наблюдая в этот момент за мной, а после убирает мобильный обратно в карман.

Он сделал это специально, чтобы не говорить с кем-то при мне. В этом нет никаких сомнений.

— Я ведь могу оставить тебя одну и рассчитывать, что ты никак себя не травмируешь еще сильнее?

Он улыбается мне, а я теперь думаю лишь о том, куда можно настолько срочно сорваться после одного телефонного звонка, который длился не дольше тридцати секунд.

— Можешь.

— Ты что расстроилась?

Я понятия не имею как он это делает. Стараюсь не демонстрировать абсолютно никаких эмоций, а он считывает меня, словно открытую книгу, заставляя ощущать себя загнанным котенком, которого непременно настигнет стая злых собак, чтобы он не сделал.

— Нет, — в очередной раз я вру ему смотря прямо в глаза. — Всё нормально, просто нога побаливает.

— Напиши мне, когда родители приедут.

— У тебя снова какие-то дела с папой?

— Нет, — не задумываясь ни секунды говорит он. — Я хочу знать, что с тобой всё точно в порядке.

— А если я вдруг забуду тебе об этом сообщить?

— Ты не забудешь, звёздочка, я тебя знаю.

***
Если бы вы знали, как мне не терпится перейти к нежностям-тактильностям у этих двух котов( хотя скорее кота и его котёнка), но в их случае совсем не хочется спешить.
А так же через парочку глав будет глава от его лица( я знаю, как вы это любите, я тоже обожаю писать от мужского лица)
Всех безумно люблю и благодарю за терпение🙏🏻♥️