Глава 4
Граница в последние дни гудела как взбудораженный улей, и Саша, став волонтёром, находилась в самом его очаге. Она встречала беженцев у приграничных стен и помогала им расселяться по общежитиям; всех людей от 16 до 30 лет, по указанию, следовало направлять в чёрную зону.
- Я должен проходить досмотр?! - бушевал молодой человек, чуть не набрасываясь на Сашу. - Мы добирались сюда всю ночь, моя мама устала. Почему она должна ждать меня, пока вы что-то там досматриваете?
- Очень жаль, что это доставляет столько неудобств, - Саша тоже держалась из последних сил, чтобы не вцепиться в патлы грубого мальчишки, - но вы должны пройти в зону досмотра, где оранжевые люди убедятся в том, что среди вас нет демона, а потом я сопровожу вас к месту, где вы отдохнёте.
Но и после чёрной зоны грубый парень отверг Сашину помощь.
- Ладно, - пожала плечами девушка, уставшая от агрессивного недовольства. После первой волны гнева и досады к ней пришло спокойствие. Всё-таки беженцы правда очень устали; ситуация непростая. Все сейчас на нервах.
Сразу после осмотра Герман поспешил вывести мать из толпы. Выбравшись из приграничной зоны, он наконец-таки выдохнул. Ненадолго. Уже через пару минут семья стала замечать косые взгляды. Вокруг шатались, хихикали, морщились, цокали языками и Герман конечно же понимал, что дело в волочащейся с ними, фыркающей кляче, которую он всякий раз старался сильнее дёрнуть за поводья, перехватывая очередной неодобрительный взгляд. Все знали, что Красный город оказался в безвыходной ситуации, что люди не выбрались бы оттуда без лошадей, но, Святые Охотники, здесь же дети! Постыдились бы этого копытного урода. Какое хамство. Что они о себе возомнили. Понаехали. Никаких манер.
Сконфузившись, Герман свернул в сторону узких тихих переулков. «Сейчас, только бы сбыть с рук это недоразумение. Купить билеты на поезд и уехать поскорее». Он не любил Оранжевый город. Сам не понимал, почему. Родители рассказывали, что когда-то, приезжали сюда. Герман этого не помнил, но смутно ощущал тревогу и злость при виде тесных улочек между кирпичными домишками, где легко зажать пятилетнего мальчишку и долго измываться, толкая и пихая его, как тряпичную куклу.
- Добрый день, вам чем-нибудь помочь?
Из поворота, заложив руки за спину, вышел здоровый мужчина с рыжей бородой. Его глаза недобро сверкнули на лошадь, потом вежливо, почти ласково обратились к худенькой женщине. Германа же громила взглядом не удостоил, но не это беспокоило его. Казалось, за поворотом кто-то притих. Не один. Толпа. Притаилась и выжидает.
- Здравствуйте, добрый человек, мы с сыном прибыли в город только сегодня. Как раз идём с границы. Не подскажите, где возможно... - она покосилась на лошадь, и тут же бледные её щёки зардели.
- Хотите избавиться от средства передвижения? - перехватил её мысль рыжий громила и кивнул. - Я могу вам помочь.
Мать Германа воодушевлённо посмотрела на сына, но поймав его недоверчивый взгляд, насторожилась.
- Извините, вы хотите купить?..
- Ох-хо-хо, милая, за кого вы меня принимаете, - рыжий сощурился и разразился натянутым уродливым смехом. - Купить? Животное? О чём вы? Я лишь по доброте душевной хотел избавить вас от этого балласта.
За поворотом оживились. Теперь не только Герман, но и его мама явно слышала, нетерпеливое перешёптывание.
- Думаю, мы откажемся, - встрял Герман и уже хотел развернуться, как из того самого поворота выскочила шайка рыжих подростков. Ухмыляясь, они в секунды обступали семью кольцом.
- Хочу вас предупредить, что в городе действует негласный запрет на одомашненных животных, - спокойно, почти тепло проговорил громила, подходя ближе. - Не хотелось бы, чтобы кто-то донёс церкви на мать с ребёнком, которая разгуливает по городу с этим, - не отрывая глаз от женщины, громила мотнул головой на лошадь.
- Мерзость, - сплюнул кто-то за спиной Германа, и тот, уже сжавший кулаки, вдруг в момент как-то ослаб. Его рука, державшая поводья, сунула верёвку рыжей бороде и безвольно опустилась вдоль тела.
- Повозка! А повозка? - забеспокоилась мать, всё больше бледнея.
- За неё мы конечно же вам заплатим! - воскликнул мужчина даже немного обиженно. - Мы не грабители.
Один из рыжих долговязых подростков, на плече которого висела сумка, выудил оттуда длинными чумазыми пальцами пару монет и протянул их окаменевшей от ужаса женщине.
- Спасибо, - хрипнула она, но руку не протянула.
Герману пришлось самому забрать эти гроши и в спешке уводить ошарашенную мать.
- Удачи в Оранжевом городе! - помахал им бородач и вдруг воздух рассек звук хлыста. Лошадь издала болезненный стон, и сердце Германа вдруг защемило. Он испытывал отвращение к этому существу и сам нередко от души хлестал его. Но теперь, когда власть над животным была у другого человека, Герману почему-о стало жаль несчастную лошадь.
«Да нет же, что за глупости, - ругал он сам себя, ведя мать под руку, - я бы ещё демона пожалел. Как-будто мне не за кого беспокоиться. Идиот».
Как только они вышли к вокзалу, Герман пересчитал все их сбережения. Оказалось, что монет едва ли хватает на один билет до Жёлтого города. Скрыв этот факт от матери, которая всё ещё отходила от потрясения, Герман усадил её в поезд и солгав, что выкупил место в другом вагоне, пообещал встретиться по приезду.
«Ничего, что у неё нет денег. Это теперь даже и лучше - размышлял он, наблюдая, как вагоны, толкаясь, сходят с мест. - Так она не сможет вернуться, а значит, будет в безопасности. Как-нибудь выживет. Главное, что подальше от демона».
***
Саша вернулась домой только к вечеру. Её руки тянуло от бесконечного перетаскивания багажей и коробок, но она наслаждалась этой болью - болью полезного, нужного человека.
Рядом с Сашей семенила малышка лет шести - одна из сироток, что приехали сегодня из Красного города. Её длинные грязные волосы путались и лезли в глаза из-за чего крохе приходилось ежеминутно поправлять их.
- Вот мы и дома! - объявила Саша и вмиг очаровалась тем, какой жизнью засияли глазки, утопленные до этого в тёмных мешках.
- Большой! - пискнула девчушка и засмеялась.
Раньше Саша не обращала внимания, но дом и в самом деле был довольно большим. Дом Главы города как-никак. Окна особняка глядели на Сашу и её спутницу по-домашнему, заливая тёплым светом. А ещё на них глядел отец семейства, покуривая на крыльце.
- Саша, - добродушно кивнул Виктор Петрович, - замоталась ты сегодня. А это кто с тобой?
- Из Красного города прибыла новая партия сирот. Многие дети не вошли в общежитие и их расселили по временным семьям. Осталась только Аня.
Виктор Петрович затушил сигарету и махнул рукой.
- Не стойте на пороге. Давайте в дом. Голодные?
- У меня будет комната? - спросила Аня.
- Непременно.
Прежде чем зайти Саша оглянулась на пустую улицу и вдруг вспомнила о пареньке на границе, что с пеной у рта отказывался от помощи.
- Интересно, устроился? - шепнула она в вечернюю тишину и закрыла дверь.
***
Герман несколько часов искал место для ночлега, но цены гнали его отовсюду. Все бесплатные хостелы были до верху набиты беженцами, а те, что пустовали, просили огромные деньги. Герман пытался договориться с алчными хозяевами, но очевидно его навыки общения заставляли желать лучшего. Он морщился каждый раз, как засовывал руку в карман, где болталась дюжина мелких монет и смотрел на заход солнца. Тревога возвращалась. Подступала к самому горлу. Голова болела от навязчивых мыслей. Что, если демон уже здесь? Нет, следующим определённо будет Фиолетовый. Всё бы хорошо, но в желудке тоже нарастало беспокойство.
Герман шёл, пока окончательно не выбился из сил. До этого ему никогда не приходилось оставаться без отдыха и еды, так что сейчас всё тело непривычно болело, ныло и тянулось к земле. Заприметив лавочку, он тут же упал на неё и сдавленно застонал. Ни малейшей идеи, что делать дальше. А сумерки наступали.
- Эй!
Вдруг из переулка выскочил человек и огромными шагами стал приближаться к Герману. От неожиданности тот подскочил и хотел на всякий случай дать дёру, но оценив, с какой скоростью приближается громила обычным шагом, понял, что шансов убежать не так уж и много. Тогда он покрепче вцепился в скамейку, так, что пальцы на руках посинели, и стал ждать.
Напряжение росло. Герман готов был просто умереть от беспомощности. Ему хотелось выпрямить спину, выкатить грудь вперёд и вообще встать, но то ли ломающая кости усталость, то ли накопившийся страх парализовали всё его тело.
- Не подходи, - единственное, что он усел выдавить, перед тем как силуэт начал приобретать знакомые черты. Прежде всего из темноты выбилась знакомая улыбка.
- Совсем идиот что ли?! - завопил Герман, готовый снова рвать и метать.
- Напугал тебя? - как и в прошлый раз парень наклонил голову и потянулся рукой к затылку. - Прости. Увидел и захотел ещё раз поблагодарить.
- Поблагодарил? - остывая, но всё ещё с раздражением выдохнул Герман.
- Вы с той милой женщиной уже где-то остановились?
«Вот приставучий», - подумал Герман, а вслух шикнул:
- Не твоё дело, - но чуть помолчав добавил: - Мама сейчас едет в другой город. Всё с ней нормально.
- Хорошо, когда есть деньги, - Стас подсел рядом, - а я вот в общежитии для беженцев. Завтра нас будут распределять по домам городских: тех, кто согласится принять.
Кто же такого примет? И что он улыбается, как будто рассказывает об отдыхе в Малахитовом дворце?
- Ну хоть кормят бесплатно и вкусно, - продолжал Стас, облокотившись на спинку скамьи.
«Словно задушевно болтает с другом», - нахмурил брови Герман. Друзей у него не было.
- Хорошая еда - это потрясающе. Маленьким радостям тоже нужно радоваться.
В этот самый момент желудок Германа решил сдать его с потрохами и завопил о помощи.
- Голодный?
Герман отрицательно замотал головой. Кончики его ушей покраснели.
- Может быть... - начал было Стас, но его прервали:
- Хватит! Я и так сегодня натерпелся. Не собираюсь терпеть ещё и тебя!
Герман отвернулся. Он тщетно пытался подавить истерику, но голос срывался. Грудь распирало от проклятий и злых слов, в висках стучало. Когда тряска утихла, Стаса уже не было рядом. Только свёрток, от которого пахло выпечкой и мёдом.
- Ты своё имущество забыл! - крикнул Герман, но его уже никто не услышал.
- Пустая голова.
Герман утёр красные глаза и притянул ко рту кусок булки.
Папа любил мёд.
***
В доме Львовых царил уют и покой. Тихонько трещал камин, наполняя приятным теплом и светом кухню, где сидели трое. Мама Саши - Маргарита - разбирала продукты по полкам, её супруг - Виктор - листал Межгородской вестник, перечитывая особенно удивительные моменты вслух. Тут же томился от скуки и Антоша. Мальчик был обижен на родителей за то, что они не разрешали ему входить в комнату странной девочки и играть с ней.
- Она устала. Всё завтра, - объяснила мама и вопрос был исчерпан.
Саша тоже не играла с ним в тот вечер. Девушка уснула прямо на диване в гостиной, как только прилегла отдохнуть.
- Прошлой ночью демон убил семью из четырёх человек. Странно... Очень странно, - комментировал Виктор газетную заметку.
- Что же тут странного? - подошла Маргарита и заглянула в газету. Волосы зашевелились у неё на голове.
- Да, - отложил газету Виктор. - Всё произошло на стыке Алых Маков и Рыжих гор.
О том, что беда так близко кроме семьи Львовых знал только слуга Лука. Он то услужливо и поделился ещё не вышедшим номером с Главой Города. Все остальные жители Оранжевого города спали спокойно, не подозревая о большой опасности, но смутно чувствовали тревогу.
Тревогу чувствовал и Герман, так и не нашедший пристанища в этот вечер. Он ещё раз обошёл все дешёвые хостелы, но его жалких копеек ни на что не хватало.
Вернувшись на ту же лавку, он закрыл лицо руками. Безнадёжность.
- И где этот демонюга умудрился булку с мёдом достать, - всхлипнул он и побрёл в тот самый переулок, откуда недавно выскочил Стас. Гордость медленно, но верно сдавала позиции и уже не имела над Германом такого влияния.
Тёмный переулок был просто бесконечен. Герман всё шёл и шёл, вытягивая руки вперёд, но никак не находил к чему приткнуться. Постепенно глаза привыкали к темноте.
- Кто там? - прохрипели в нескольких метрах.
Герман повернулся на голос и увидел широкий силуэт.
- Беженец я. Беженец.
- Как же... Все беженцы уже давно по койкам... и того... спят, - хрип запинался.
Герман пошёл на голос, но тот испуганно заверещал:
- Не подходи! А ну, не подходи!!
Силуэт исчез за дверью и через секунду на его месте появились пятеро таких же.
- «Беженец» - говорит, а я говорю: они уже по койкам и того...
- Тихо ты, Никола, - послышался другой голос, и в лицо Германа ударил луч света.
- Уберите фонарь, - рыкнул он.
- Демон... Демон, - зашептались возле двери.
- Да человек я, - прошипел парень и, закрывая одной рукой глаза, второй достал удостоверение личности. - Вот мой паспорт. Я из Красного.
Шёпот смолк. Подойти никто не решался.
- Что там у вас, мужики? - спросил неожиданно знакомый голос.
Возможно ли...
- Стас! Это я! - с надеждой крикнул Герман. - Ай! Перестаньте светить мне в глаза.
К шепчущим присоединился ещё один.
- Кидай сюда своё удостоверение. Только медленно.
Медленно? Герман аж покраснел от возмущения. Пусть оно медленно съездит тебе по...
Он бросил паспорт и пнул его в сторону двери.
Молчание.
- Да, это он, - усмехнулся голос Стаса. - Мой старый друг из Красного города. Всю жизнь его знаю, он, конечно, демон ещё тот, но, обещаю, вас не тронет. Как же я тебя сразу не узнал!
Вот демонюга! Герман поджал губы и под общий смех вырвал паспорт.
- Если твой друг... с ним и спи, - хрипел провожающий их сальный мужчина, - свободных кроватей нет... всё что можем дать... подушка.
В длинной комнате, куда их отправили, стояли шесть двухярусных кроватей. Привыкая к тяжёлому запаху уставших тел, Герман направился к единственной свободной койке.
- Кидай сюда подушку и одеяло, - улыбался Стас.
«Что же ты так сияешь?» - подумал было Герман, но усталость прогоняла всякие мысли.
- Спим вольтом. Слюни на простыни не пускать, в ноги не дышать, - Герман чувствовал, что точно должен говорить другое. - И... спасибо, что помог.
Двое улеглись.