11.
Самое прекрасное в доставлении настоящего физического удовольствия сексуального характера, - это обмен хищными взглядами. Хочу обратить внимание, настоящего удовольствия, а то есть с человеком, которого вы действительно желаете.
Говорят же, взгляд говорит буквально обо всём, глаза – зеркало души и так далее. Романтика 18+ — что-то непередаваемое словами в том числе. Ну а мне и не нужно передавать, ведь мне только шестнадцать. Не могу же я смотреть на белую стену и в красочных деталях ее описать. Белая стена - моё неведение и неопытность в сексуальных отношениях.
Каждый поцелуй, который мне дарил Аллан Блэйк, вызывал просто непередаваемую щекотку внизу живота, порой я даже вздрагивала, молясь, чтобы он этого не заметил. Будто по нотам чувствовав мое возбуждение и те иголки, вонзающиеся в меня с каждым новым глубоким поцелуем, Блэйк нежно, но с силой надавил на ткань моих шорт в области паха. Мне досаждало, что чувства притуплялись, я знала, что могу ощущать эти пальцы ярче и глубже. Пока мужчина осыпал поцелуями мою шею, я воспользовалась его левитирующим положением и небольшой дистанцией между нашими телами, нежно отвела его пальцы, за пару секунд скинула шорты и вернула руку на уже положенное им место.
— Как же мне нравится, когда ты не сопротивляешься и даже потакаешь мне, — прошептал Аллан и присосался к моей шее.
— А я... — я произвела судорожный и тяжелый вздох, мне было невероятно приятно, когда он оставлял мне засос, — к-когда-нибудь с-сопротивлялась? Аллан!
— Что? — он надулся и отпрянул, приподняв бровь.
— Твои засосы... Прикосновение к шее... Это н..невероятно! Почему? П-почему мне так приятно?
Мужчина только ухмыльнулся, приказав подождать, и снова ринулся к моей шее, вернув пальцы на взмокшую область. От удовольствия я хотела кричать, я сжимала то ткань дивана, то его футболку, не в силах совладать с собой. Потолок, вся мебель, даже лицо этого опытного любовника нежданно окутал светло-серый туман. Но когда Блэйк оставил мою шею в покое, я смогла и вздохнуть, и рассмотреть окружение.
— Еще... Шея... Я прошу тебя!
Он усмехнулся, во взгляде читалась легкая форма удивления:
— Да это же твоя эрогенная зона.
"Эрогенная зона" в моих познаниях была частью тела, прикосновения к которой вызывают приятные ощущения. Но... Я же просто сходила с ума! Неужели прикосновения к эрогенным зонам порождают не просто приятные ощущения, но и истинное желание с возбуждением? В моей голове в этот момент смешалась масса воспоминаний. Я вспоминала, как Шел ложилась на мое плечо, а ее волосы тихонько касались моей шеи, вызывая мурашки, как Бен, любитель внезапных и непредсказуемых прикосновений, как-то коснулся своими холодными пальцами моей шеи, а я в ответ выронила стон. Помню, как он тогда ухмыльнулся, осмотрел меня и подмигнул, зайдя в класс.
— Я хочу тебя, Кэтрин Фэллон.
Неожиданный стук в дверь раздается, словно гром среди ясного неба, а нервное подергивание ее ручки, словно цунами, обрушившееся на мое сознание. Я забыла о вдохе, запамятовала о выдохе и лишь с ужасом взглянула на Аллана, ноздри которого были расширены из-за негодования, вызванного очередным прерыванием нашего физического контакта, нашего исследования тел. Он аккуратно и быстро подал мне шорты, в которые мои ноги влетели настолько молниеносно, насколько это было возможно. Я наконец вздохнула, быстро привела в порядок волосы, майку, разложила по полочкам мысли, подавила возбуждение. Аллан, думаю, поступил идентично. Он скорее схватил ключи с розовым троллем с журнального столика и ринулся к двери. Я была поднебесно рада, что ключи от дома были только одни, и они были у нас.
В такие моменты задумываешься, а что, если бы все было совершенно наоборот?
Я лишь поправила подушки и улыбнулась вошедшей женщине.
— Скоро на концерт, Кэтти? — с улыбкой спросила Лэйла.
— Концерт! — я округлила глаза, встала с дивана и побежала в чулан, где покоилась моя сумка с привезенными вещами. Я скорее связалась с Шел, которая уже ожидала меня в парке у концертного зала. Я извинилась перед ней, переоделась и оставила на этот вечер в доме только возбуждение, легкую форму тревоги и тень на еще теплом диване.
Добравшись до места назначения примерно за десять минут, я встретилась с Шелли, которая моментально испортила мне настроение своей кислой миной.
— Я не специально опоздала! Не злись!
— Не в том дело, — хрипло выдали в ответ. — Концерт. Он отменяется. Его. Не. Будет.
— Чт.. Что?!
— Что-то произошло с Джеем. Они даже не перенесут концерт. Его. Не. Будет. Не будет, Кэт. Вообще... — подруга прищурилась и подошла чуть ближе. — У тебя аллергия? Вся шея в каких-то красных пятнышках. Я бы прикололась, сказав, что это засосы. Но не особо-то и похоже.
Кровь вскипела. Бледные тонкие волоски на коже встали дыбом. Лёгкая дрожь заколола всё моё тело.
— Да, в общем, я... я попробовала очередную кулинарную идею Лэйлы, и меня, вот, обсыпало. Большинство прошло... И довольно быстро, а вот эти держатся. Действительно на засосы похожи ведь? — я надеюсь, что смеялась и улыбалась как можно искренне. — Просто ужас! Но только не думай, что это они. О боже!
— Да не-е-ет, моя Кэт не такая.
Не такая? Даже обидно. Я кивнула в ответ.
Концерт. Отменён. Сейчас поставьте себя на мое место. Чувствуете, что внутри вас органы разрываются на маленькие кусочки, уже не способные собраться воедино? Чёрт. А ведь это невыносимо больно. Неделями я жила с мыслью, что то, что я слушаю в своих наушниках, я когда-нибудь услышу вживую. Встану прямиком у сцены, расталкивая других фанатов "No drama", вытру очередную слезу счастья и просто унесусь. С каждой нотой буду уплывать в нирвану. Теперь все картинки, все мои представления, как я буду веселиться, разбились вдребезги. Я чувствовала нахлёстывающую всё мое существо апатию, как лучшая подруга объявила, что однозначно знает, что хочет напиться.
— Я должна позвонить Аллану, — тревожно бросила я, схватившись за мобильный.
— Ну да, позвони своему "папочке"! — Шел негодующе хмыкнула, скрестив руки на груди.
Я подняла на подругу взгляд, нахмурившись:
— П-папочке? — шепотом пробурчала я.
— Ну да, он же твой отчим. Разница невелика.
Закатив глаза, я еле заметно помотала головой, в надежде сбросить неприятный осадок, и набрала Блэйка. Ответа не пришлось долго ждать, и я скорее слезно объявила об отмене концерта и намечающейся прогулке. Мужчина строго просил не делать глупостей, и я скорее осыпала его массой обещаний. Заметив, что диалог затянулся, Шелли выхватила мой сотовый и бесцеремонно сбросила вызов, ознаменовав всё это милой беззаботной улыбкой.
— Эй!
— Я хочу напиться. Это Лос-Анджелес! Свобода действий! Независимость!
— Куча незнакомых людей! Опасность!
— Классные клубы! Отдых!
— Шел! Мы несовершеннолетние!
— Пойдём, я тут узнала о-о-отличный клуб. Нас там встретит моя новая знакомая.
— З-знакомая?
— Да, познакомились на местной выставке картин, — подруга обняла меня за плечи и повела в неизвестную мне сторону, — она очень милая.
Ладно, чего переживать? Я действительно хотела пойти на концерт, а теперь, когда его даже не перенесут, я должна расслабиться и сбросить всю тревогу, набранную за весь этот день. Глубокий вдох, Кэт, просто отдайся этому вечеру.
Небо затягивало синевой вечера, и нас одолевало только предвкушение о клубе и времяпровождении в целом. Шел уже обещала, что будет пить, ну а я плаваю между согласием под желанием подросткового расслабления и несогласием под полученным воспитанием.
Новую знакомую Шелли зовут Руби. Как только я увидела ее у входа в клуб под названием "Exchange LA", а именно длинноволосую и тощую девушку в черных чулках чуть выше колена, синей джинсовой юбке, еле прикрывающих женские прелести, и черной майке на тоненьких лямках, я чуть встрепенулась. Чуть? Будь честна, Кэтрин, ты практически брызнула жёлтой жидкостью, когда увидела её! Волосы Руби были цвета пурпурных неоновых вывесок, которыми были усеяны стены заведения. На ее тоненькой прелестной шее красовался кожаный чокер, а в носу септум. Позже я узнала, что ей 21 год.
— Права с собой? — поприветствовав, сразу спросила та.
— Э-э, — Шел моментально запаниковала, — Руби...
— Чего? Забыла? Лол, без них в клуб не пустят. Ты же должна доказать, что тебе есть 21, — Шел быстро перенесла взгляд на ошарашенную меня. — А ты принесла? — новая знакомая подарила мне милую улыбку.
— Было бы что приносить, — разгоряченно бросила я, демонстративно пройдясь языком по зубам. Всё это время я, борясь с яростью, смотрела на подругу-лгунью.
— Шелли, ты мне... ничего не хочешь сказать? — Руби скрестила руки на груди. Я встала рядом и повторила действие с руками.
— Думаю, ты догадалась, что нам не по 21...
— Детский сад, — девушку пронзил смех. Руби даже схватилась за живот. О, этот смех был таким женственным и великолепным. Я ахнула где-то в голове, не желая, чтобы она останавливалась. — Я бы предложила поступить более легально даже в вашем возрасте, если бы не эта глупецкая ложь. А сколько вам?
— Шестнадцать, — скорее бросила я, чтобы Шел не пустила еще искру лжи.
— И вправду детский сад... Слушайте, давайте-ка идите домой, девочки. Вам надо учиться. Подрастете и придёте сюда. А обман я не люблю, Шелли.
— Я же просила называть меня Шел...
— Я прекрасно это помню, также явственно, как и цифру "21", которую ты назвала, когда я спросила твой возраст.
Признанная обманщица лишь тяжко вздохнула, явно о многом сожалея. Я лишь скорее схватила её руку, чтобы вывести из омута негодования и полнейшего разочарования.
— По-моему, это даже весьма хороший знак, Шел. Мы бы набрали еще множество проблем перед отъездом. Давай просто выспимся, хорошо? — я старалась шире улыбаться, чтобы подруга хоть немного заражалась этим. Но это не простуда, чтобы все произошло по щелчку пальцев.
— Хорошо...