Разрушительная миссия

Когда они поднялись в пентхаус, ее охватила странная робость. Она стояла посреди огромной гостиной с панорамными окнами, чувствуя себя непрошеным гостем в его холодном, идеально выверенном мире. Бетон, стекло, сталь — все говорило о его силе и недоступности.

Она скинула туфли и прошлась босиком по прохладному полу, пытаясь унять дрожь в коленях. Город сиял внизу, но она видела лишь его отражение в стекле — хрупкую девушку с разбитым сердцем и спутанными мыслями.

— Признайся, — тихо сказала она, не оборачиваясь, чувствуя, как он подошел сзади. — Ты все это подстроил. Свадьбу, нападение… Ты использовал меня.

Его тепло обожгло ее спину даже сквозь ткань платья. Он не касался ее, но расстояние между ними измерялось сантиметрами.

— Если и так, — его голос прозвучал прямо у ее уха, низкий и честный, лишенный привычной насмешки. — Я использовал тебя. Так же, как и ты используешь меня, чтобы выжить. Мы заключили сделку, Джесс.

Она обернулась, и их взгляды встретились. В его глазах не было льда. В них пылал огонь, который пугал и манил одновременно. Дыхание сплелось воедино, и мир сузился до пространства между ними.

— А что, если я захочу пересмотреть условия? — прошептала она, и ее собственный голос показался ей чужим, полным непозволительной надежды.

— Какие, например? — его губы искривились в знакомой ухмылке, но в ней не было насмешки. Было ожидание. Вызов.

Вместо ответа она, повинуясь импульсу, который был сильнее страха и разума, потянулась к нему. Ее пальцы дрожали, когда она коснулась воротника его рубашки, затем скользнули вверх, к затылку, впутываясь в его мягкие каштановые волосы.

Она встала на цыпочки и коснулась его губ своими.

Это был не яростный поцелуй, каким он мог бы быть. Это было робкое, вопрошающее прикосновение. Исследование. Мольба. Она чувствовала, как его тело на мгновение застыло от неожиданности, а затем ответило ей. Его руки медленно, почти нерешительно, обняли ее за талию, прижимая к себе.

Его поцелуй был не таким, каким она его представляла — не грубым завоеванием, а медленным, глубоким открытием. Он словно давал ей время привыкнуть, отступить, но ее тело, к ее собственному удивлению, не хотело отступать. Оно плавилось, отвечая на каждое движение его губ, на каждый вздох.

Когда он наконец оторвался, они оба дышали так, словно только что финишировали в безумной гонке.

— Контракт, — прошептала она, прижимаясь лбом к его груди, чувствуя бешеный стук его сердца. — Мы его нарушаем.

— К черту контракт, — его голос был хриплым. Он наклонился и поднял ее на руки так легко, будто она не весила ничего.

Она вскрикнула от неожиданности и инстинктивно обвила его шею, пряча пылающее лицо у него на плече. Он понес ее в спальню, и каждый его шаг отдавался в ней глухим стуком. Страх смешивался с пьянящим ожиданием.

В спальне он осторожно опустил ее на огромную кровать. Лунный свет серебрил его силуэт, когда он снимал пиджак. Она лежала, не в силах пошевелиться, загипнотизированная его движениями, его взглядом, который, казалось, видел ее насквозь.

— Ты уверена? — спросил он тихо, опускаясь рядом. Его пальцы медленно скользнули по ее щеке, отбрасывая прядь волос.

Вместо слов она снова потянулась к нему, и на этот раз в ее поцелуе было меньше неуверенности и больше той самой, дикой, необузданной силы, что всегда таилась в ее глубине. Она слышала, как он тихо застонал, и это звучало как самая большая ее победа.

Одежда оказалась ненужным барьером. Каждое новое прикосновение было открытием. Грубость его натруженных ладоней и нежность, с которой он касался ее тела. Ее собственная смелость, рождавшаяся в ответ на его ласки. Страх уступал место чему-то новому, яркому и всепоглощающему.

Когда они наконец слились воедино, она вскрикнула от внезапной, острой боли, впиваясь пальцами в его спину. Он замер, его тело напряглось.

— Джесс… — в его голосе прозвучала тревога.

— Не останавливайся, — прошептала она, целуя его в уголок губ, в шею, чувствуя, как боль отступает, уступая место нарастающей волне незнакомого, ослепительного удовольствия. — Пожалуйста.

И он повиновался. Медленно, осторожно, а затем все более уверенно, увлекая ее в танец, в котором не было места притворству. Она отдалась ему полностью, теряя границы между своим телом и его, между болью и наслаждением, между ненавистью и тем новым, хрупким, безумно прекрасным чувством, что рождалось в эту ночь на руинах их сделки.

А за окном город сиял, безразличный к тому, что в одной из его высоток двое одиноких, израненных людей нашли друг в друге не спасение, а нечто гораздо более опасное и желанное.

                                         ***

Утренний свет, пробивавшийся сквозь окна спальни, разбудил Джесс. Она лежала, прислушиваясь к ровному дыханию Кайла рядом. Прошлой ночью стена между ними рухнула, и теперь она чувствовала себя одновременно уязвимой и сильной. Сильной, потому что он, этот не пробиваемый Кайл, был сейчас беззащитен во сне, его лицо утратило привычную суровость.

Она осторожно приподнялась, но железная рука обхватила ее за талию и притянула обратно.

— Куда собираешься, Тучка?

Его голос был хриплым от сна, а губы коснулись ее плеча.

— На работу надо. Кто-то же должен оплачивать твои дорогие пиджаки, — парировала она, но не сопротивлялась.

— У меня достаточно пиджаков. А сегодня у нас важный день. Первый раунд нашего «свадебного турнира».

                                              ***

Вечером они стояли на палубе роскошной яхты, принадлежавшей одному из партнеров Кайла по бизнесу. Джесс в обтягивающем алом платье была воплощением уверенности. Кайл, в идеально сидящем смокинге, не отпускал ее руку, его взгляд был томным и собственническим — идеальная игра влюбленного жениха.

Они кружились в водовороте светских бесед, и Джесс ловила на себе восхищенные и завистливые взгляды. Кайл был внимателен, галантен, его шутки, хоть и с саркастичным подтекстом, заставляли ее смеяться искренне.

— Неплохо справляешься, мистер Вокер, — шепнула она ему на ухо, делая вид, что поправляет ему бабочку.

— Спасибо, миссис Вокер. А ты затмеваешь всех этих павлинов.

Он притянул ее ближе, и его губы на мгновение коснулись ее виска. Искры побежали по коже. Игра была опасной и пьянящей. Притворяться влюбленными оказалось проще, когда граница между притворством и правдой начала стираться.

Их идиллию прервал высокий седовласый мужчина с пронзительным взглядом — Виктор Ланс, один из «китов» местного бизнеса и, как знал Кайл, один из советников его отца.

— Кайл, рад видеть. И это та самая счастливица, которая смогла приручить нашего строптивого жеребца?

Его улыбка была сладкой, как сироп, но глаза оставались холодными.

— Джесс Эванс, — представилась она, пожимая его руку. Ее хватка была твердой. — Приручать никого не пришлось. Мы просто нашли общий язык.

— Очаровательно, — Ланс перевел взгляд на Кайла. — Твой отец шлет тебе привет. Он… удивлен твоим скоропалительным решением. И озадачен выбором.

— Передай отцу, что мой выбор меня полностью устраивает. И что ему стоит сосредоточиться на своем здоровье. Возраст, знаешь ли.

Кайл парировал, его улыбка не дрогнула, но в глазах вспыхнули ледяные искры. Ланс кивнул, поняв, что коса нашла на камень.

— Обязательно передам. Наслаждайтесь вечером.

Когда он отошел, Джесс выдохнула.

— Чувствуется, папочка не в восторге.

— О, он в ярости. Но пока что соблюдает приличия. Жди сюрпризов.

Сюрприз не заставил себя ждать. Через час Джесс, оставшись на минутку одну у борта, почувствовала знакомое покалывание на затылке — чувство слежки. Она обернулась и в толпе гостей мельком увидел знакомую фигуру — одного из тех людей, что напали на нее в лесу. Он стоял и смотрел прямо на нее, а потом, поймав ее взгляд, медленно провел пальцем по горлу.

Холодная ярость затопила ее. Она не испугалась. Она пришла в бешенство. Она кивнула ему, как старому знакомому, и повернулась спиной, демонстративно безразличная. Пусть видит, что его угрозы не работают.

Вернувшись к Кайлу, она тихо сообщила:

— Здесь один из тех уродов. Тот, что был в баре.

Мгновенно его поза изменилась. Из расслабленного аристократа он превратился в хищника.

— Где?

— Уже ушел. Но он передал мне привет.

Она описала жест. Лицо Кайла стало каменным.

— Все, вечер окончен.

Он взял ее за руку и повел к выходу, не обращая внимания на удивленные взгляды. В машине он связался со своими людьми.

— Найти его. Я хочу его живьем. Он попытался запугать мою невесту. Я хочу лично с ним поговорить.

Он положил телефон и посмотрел на Джесс.

— Никто не имеет права угрожать тебе. Никто.

В его голосе была та самая первобытная ярость, что она слышала в заброшенном цеху. И на этот раз она была направлена на ее защиту. И это чувство… это чувство было опасным и пьянящим.