Мертвая авеню

Если судьбе будет угодно, она не раз еще сведет между собой людей, которые однажды разминулись.
Александра Девиль, «Королева Таврики»

Эйприл

Тремя днями ранее

Яркий дневной свет ударил в глаза, когда я открыла их. Было непривычно уютно, тепло и светло. Я толком не могла понять, где находилась, и что произошло до сего момента.

— Она очнулась.

Я тут же перевела взгляд в сторону звука и наткнулась на дружелюбное лицо светловолосого парня приятной наружности. Сначала мне показалось, что он выглядел, как Дориан, но эта иллюзия быстро исчезла.

— Где я? Кто ты? — сходу начала я и приподнялась на локтях.

Я оглянулась в поисках Джейсона и других, но всё здесь — даже помещение — было мне незнакомо. Рядом с парнем стояла невысокая блондинка. Ужасно бледная, как и он сам. Её волосы были средней длины и казались почти белыми. Большие серые глаза, пухлые губы, широкие брови на два тона темнее волос — девушка была просто красавицей.

— Я позову Николетт. Она хотела бы увидеть её раньше, чем это сделает Альваро, — девушка посмотрела на парня, и они встретились взглядами.

Тот кивнул, и девушка удалилась.

Мы остались одни. Это было просторное помещение, освещаемое дневным светом из многочисленных окон, с двумя рядами коек у стен приятного бежевого оттенка. Это точно был не Штаб.

— Грейс плохо ладит с незнакомцами, но любит порядок, — усмехнулся парень и наклонился ко мне. — Я Зед.

Зед с обольстительной улыбкой на милом лице протянул мне крепкую ладонь для рукопожатия. В негодовании я нахмурилась, но руки нового знакомого, однако, не коснулась. Тот поджал губы и выпрямился.

— Приятно познакомиться, Зед, — не очень-то дружелюбно выдавила из себя я. — А теперь скажи мне, где я. Это был главный вопрос.

Он открыл было рот, чтобы ответить, но его прервала вернувшаяся Грейс. Она махнула рукой и дала своей подруге пройти.

Моё сердце пропустило удар.

Высокая, худая, как спичка, рыжеволосая девушка с зелёными глазами и родинкой на щеке. Тоже бледная. Местами в её причёске проскакивали белые, сверкающие на солнце волосы. «Седые» — догадалась я.

Николетт. Николетт Честертон. Моя мёртвая лучшая подруга.

Она смотрела на меня. Её переполняли эмоции, и она никак не могла справиться с ними. Я хорошо знала это выражение её лица — Николетт выглядела так, когда была чему-то очень рада, но не могла поверить в своё счастье и очень боялась его спугнуть.

Это просто не могло быть правдой. С другой стороны, разве я видела её труп? Разве хоть кто-то вообще мог подтвердить, что был труп?

Всё вдруг стало незначительным: где я, кто все эти люди, откуда взялась она сама, где была целый год и почему не связалась со мной. Да, она позволила нам думать, что мертва. Но сначала я должна обнять её.

Придя в себя, я спустила босые ноги на пол и побежала к ней. Николетт побежала ко мне навстречу, и скоро я оказалась в её тёплых, крепких, родных объятиях. По моей щеке скатилась слеза. Я слышала, как Николетт шмыгала носом.

— Я думала, что больше никогда тебя не увижу, — я зажмурилась и обняла подругу ещё крепче.

— Знаю, — отозвалась та и отсранилась, не отпуская мою руку. Она смотрела мне в глаза, растроганная нашей встречей. Её взгляд скакал по моему лицу. — Я должна была сказать тебе, что жива, но мне запретили, — она сжала мою руку в своей ладони. — Прости меня, пожалуйста. Прости.

— Кто запретил? — почти прошептала я, поражённая тем, что творилось вокруг.

— Альваро. Альваро Серрано, — она назвала неизвестное мне имя и покачала головой. — Он спас меня. Всех нас. Он гений. Он научился останавливать влияние Капсулы на организм с помощью бальзамирования. Ценой было лишь одно условие — мы должны были сохранять это в секрете.

— Погоди, что? — ужаснулась я. — Бальзамирования?

— Знаю, звучит ужасно, но всё не так, как кажется. Эта тайна объединяла нас до тех пор, как мы стали одной сплоченной, дружной семьёй, — заверила Николетт. — Давай мы лучше отведём тебя к Альваро, — он здесь главный, — и ты сама всё узнаешь.

— Ладно. Веди меня, если это важно, — окончательно сбитая с толку, я пожала плечами. Это единственное, что мне оставалось — делать то, что она считала нужным. Если я и могла доверять здесь кому-то, то только ей. А выбора у меня не было. Мне просто необходимо было кому-то довериться.

Это все сюрпризы или?..

— И ещё кое-что, — как только Николетт это произнесла, у меня закружилась голова. — Дориан жив. И он здесь.

***

Меня переполняли многие чувства.

Одни из них я испытывала так много раз, другие же ощущала впервые. Я была счастлива, что нашла Николетт после того, как поверила в её гибель и ни капли в ней не сомневалась. Я чувствовала невероятное облегчение от того, что Дориан был жив. Я была в замешательстве от того, что место было мне абсолютно незнакомо. Я была смущена присутствуем незнакомых людей — неразговорчивой и раздражительной Грейс, но слишком дружелюбного Зеда, которые не торопились мне ничего объяснять.

А ещё я была напугана. Но не за себя. Я боялась даже думать о том, что случилось с Джейсоном, и где он был теперь.

Тогда я и представить не могла, что получу ответы на все вопросы, которыми когда-либо задавалась, и не только. Тогда я не знала, что узнаю то, чего не должна была узнать от них.

Николетт, Грейс и Зед вывели меня из больничного, как они выразились, крыла, и повели по величественным светлым коридорам в обеденный зал. Это был отель.

— Гостевой дом Франклина, если точнее, — сообщила Николетт, когда мы были на полпути. — Здесь обосновались все инфицированные города.

Грейс фыркнула.

— Грейселин? — позвала Николетт, когда поняла, что её подруга сейчас взорвётся.

— Ты же знаешь, что я ненавижу, когда нас называют инфицированными, — едко ответила та. — И вообще, ты собираешься рассказать ей все наши секреты?

Её определённо раздражало моё присутствие

— Нет, — весело пожала плечами Николетт. — Но Альваро это сделает. Думаю, он давно не видел Иммунных. Ему зачем-то нужно поговорить с ней.

— Я всё ещё здесь, — я закатила глаза. Возможно, я ревновала из-за того, что Николетт, которая не видела меня целый год, беседовала сейчас не со мной, а с ней. — Можно и не говорить обо мне в третьем лице.

— Как скажешь, — ядовито отозвалась Грейс и скрестила руки на груди.

Наше местоположение я никак не прокомментировала, однако, в это же время лихорадочно перебирала в голове названия всех известных мне отелей в Нью-Йорке. Гостевой дом Франклина... Где же это?.. А! В Бруклине! Мы в Бруклине. Там, где бесследно исчезли две группы иммунных солдат.

Огорчённая, я следовала за Николетт, которая, между тем, была настроена очень даже позитивно. Улыбка почти не сходила с её лица. Мне приятно было думать, что причиной этого была я.

Вскоре мы оказались у белых дверей обеденного зала. Грейс постучала, и когда изнутри ей ответил высокий женский голос: «войдите!», толкнула дверь.

Это был просторный зал с белыми стенами, полом, покрытым линолеумом под дерево и накрытым узорчатым ковром посередине длинным деревянным столом, окрашенным в белую краску. Комната была выполнена в светлых тонах, а лившийся из высоких окон солнечный свет ещё больше дополнял приятную атмосферу.

Глядя на эту комнату и пышный обеденный стол, никогда бы не подумала, что за стенами здания мир горел в пламени саморазрушения.

Во главе стола сидел мужчина на вид лет сорока. У него были светлые лохматые волосы, острый нос, холодные глаза с морщинами вокруг них и не менее бледным тоном кожи. Было в этом человеке что-то зловещее. Рядом сидела женщина. Платиновая блондинка с волосами средней длины. С загаром на коже цвета слоновой кости.

Все они здесь были такими, будто просидели в подземелье дольше, чем я, и целую вечность не видели свет. А ещё были одеты с иголочки. Как и Николетт, Грейс и Зед.

Рядом с женщиной сидел ребёнок. Девочка. Смуглая, кареглазая. Её имя слетело у меня с языка раньше, чем я успела это осознать:

— Вэнди!

Крошка Вэнди уронила вилку, и взгляд её больших тёмных глаз обратился на меня. Где-то под столом промурлыкал кот, а после оттуда высунулась любопытная мордочка Симбы, только что спрыгнувшего с колен девочки.

«СПАСИБО ЗА ДЕВЧОНКУ. ОНА ПЕРЕДАЁТ ПЛАМЕННЫЙ ПРИВЕТ. НАЧИНАЙТЕ ИСКАТЬ» — неожиданно в голове всплыл текст записки, найденной Джейсоном в моей квартире, а затем пришло и понимание происходящего.

Что там Николетт говорила об инфицированных?

Вот где я была. Не в месте, где от лап правительства и бдительных глаз закона укрылись несчастные заражённые.

Я оказалась в самом эпицентре источника всех наших бед. Камеры слежения. Таинственные исчезновения целых отрядов иммунных в Бруклине. Это всё их рук дело. Иначе и быть не могло.

— Эйприл! — воскликнула Вэнди и вскочила из-за стола, но женщина, сидевшая с ней рядом, выставила изящную длинную руку вперёд, не дав девочке пройти.

— Вы знакомы, детка? — промурлыкала она в сторону Вэнди, при этом буравя меня взглядом, от холодности которого у меня язык примёрз к нёбу.

Как она смела называть её так ласково? Она украла её у меня! У нас!

— Это же Эйприл! — принялась объяснять Вэнди. — Она спасла меня от Иммунных вместе с...

— Фениксом? — с улыбкой подхватила женщина. В животе что-то болезненно сжалось. Откуда она знала? Вэнди ей рассказала? — Ну, конечно, милая. Мы так много слышали о твоих спасителях. Пойди, расчеши Симбу, а мы устроим нашей дорогой гостье самый тёплый приём, чтобы поблагодарить за твоё спасение. Ну, как тебе идея?

От приторности её голоса мне хотелось блевать. До чего неприятная личность!

— Хорошо, Эрика. Но только если ты пообещаешь, что я поговорю с ней, — обрадованно закивала Вэнди, подхватила на руки Симбу, уже теревшегося о мои ноги, лучезарно улыбнулась мне и покинула обеденный зал.

— Мы тебя позовём! — с улыбкой крикнула Эрика ей вдогонку и перевела взгляд на нас. — Спасибо, что привели нашу дорогую гостью. Пожалуйста, займите свои места, дети мои.

Почему Эрика называла их своими детьми? Почему она вообще выражалась такими странными фразами? Это было просто отвратительно.

Я с недоверием рассматривала лицо Эрики. Она была очень красивой женщиной, но, как известно, внешность обманчива. У Эрики были пухлые губы, ровные белоснежные зубы, слегка вздёрнутый нос, ярко выраженные скулы, большие голубые глаза, подведённые чёрным карандашом и обрамлённые длинными ресницами, выразительные брови. Она вполне могла бы сойти за добрую женщину. Если бы не её искусственный голос. И ужасная компания.

Николетт и Грейселин сели за стол по левую руку от мужчины, а Зед, сложив руки перед собой, подобно телохранителю, встал за его спиной. Это напоминало короля и его свиту в лице подчинённых, боготворящих хозяина. Эрика здесь выполняла роль дамочки, которой повезло понравиться, и чьи капризы муж незамедлительно выполнял.

— Что же ты стоишь? — обратилась ко мне Эрика, с фальшивым дружелюбием развернувшись ко мне всем корпусом. — Ко столу были приглашены все. Сядь напротив Альваро, пожалуйста, чтобы мы все могли полюбоваться тобой. В наше время не часто встретишь живого человека. Да ещё и устойчивого к вирусу.

Она была просто сумасшедшая. Тем не менее, я повиновалась.

Вот значит кто такой Альваро Серрано. Ответственный за пропавших без вести иммунных солдат. Может быть, мне стоило сказать себе: «не гони лошадей, ещё ничего толком не известно», но что-то в этих людях выдавало предательски бьющееся виновное сердце в груди.

— Я хочу увидеть Дориана Теллера, — потребовала я.

— О, притормози, — Альваро посмотрел на меня, и его левая рука с выставленным вперёд указательным пальцем замерла в воздухе.

Он не сводил с меня пронзительного и одновременно пугающего взгляда своих ледяных глаз, под натиском которых, я, однако, не дрогнула.

Я хотела, чтобы они думали, что я была серьёзнее, чем выглядела. В отражении натёртого бокала, стоящего прямо передо мной, я с удовольствием заметила, что вид у меня был почти отсутствующий. А ещё усталый и вымученный.

— Сначала ты ответишь на наши вопросы, — между тем продолжал Альваро. Что же это? Ультиматум от Почти-Трупа? — Знаешь, расставленные нашими шпионами, камеры на Манхэттене позволили нам многое о Штабе узнать, даже после того, как вы изъяли пару штук, но информацию о сыне Мортинсона мы не получили в достаточной мере. Нам нужно больше. Понимаешь?

Я была права. Здесь средоточило зло в лице врага Штаба.

— Не знала, что у Капсулы есть брат, — ответила я.

Когда кто-то несёт полную чушь, и вы знаете, что спорить бесполезно, вам не остаётся ничего, кроме сарказма.

— Вот только не прикидывайся дурочкой, — прошипел Альваро, по-змеиному глядя на меня. — Все здесь знают, чем ты и Джейсон Холдер занимались в женской душевой.

Грейс бросила на меня осуждающий взгляд, и точно такой же я вперила в Альваро. Какой ужасный человек. Он сказал это нарочно, — так, чтобы кто-то подумал, будто за поцелуями следовало продолжение. Больше всего мне хотелось плюнуть в его мёртвенно-белое лицо, — что лично Мия бы одобрила — но я должна была кое-что узнать, прежде чем начать играть в верблюда:

— Какое отношение имеет Джейсон к создателю Капсулы?

Эрика вдруг захохотала. Это был сумасшедший, истерический смех глубоко спятившей женщины с поехавшей крышей. И он пробирал до костей. Николетт бросила на меня виноватый взгляд, тем самым извиняясь за хозяев стола.

— Джейсон не Холдер, а Мортинсон. По праву рождения. — торжественно объявила Эрика.

Происходящее определённо доставляло ей удовольствие. А ещё больше ей нравилось наблюдать за моей реакцией.

— Отец Джейсона умер, когда он был ещё ребёнком, — возразила я, не сводя глаз с Альваро.

— Это он тебе так сказал? — деликатно поинтересовался Серрано, сдул с вилки невидимую пылинку и перевёл на меня взгляд, полный деланного сочувствия.

— Да.

Эрика и Альваро переглянулись и рассмеялись — теперь уже вместе. Надо мной смеялись много раз. Тогда я позволяла людям поступать так со мной.

Но старой Эйприл больше не было. Жизнь в Штабе изменила меня. Я многое переосмыслила за это время. Выйти живой за пределы этих стен мне всё равно не удастся. Но выйду из-за стола я хотя бы с честью.

Зед по-прежнему исполнял роль неподвижной статуи позади Альваро. Грейс и Николетт виновато опустили глаза в пустые тарелки, словно служанки, ждущие очередного поручения. Я смотрела на тарелку перед собой. К ней прилагались чистые сухие салфетки, вилка, нож, — достаточно острый — столовая и чайная ложки — всё, как надо.

Схватив нож, я встала со стула, размахнулась и со всей злости вонзила острие в мягкую ткань дорогой скатерти, желая прекратить их злой смех.

— Я здесь не для того, чтобы вы хохотали, — процедила я, буравя Альваро свирепым волчьим взглядом исподлобья.

Почему-то в такой позе и с таким выражением лица я очень хорошо представляла Мию. Вот только она бы выглядела намного эффектнее.

Смех тут же утих. Николетт и Грейс посмотрели на меня. Я всё ещё держалась за рукоять ножа. Альваро и Эрика не были напуганы, но моя дерзкая выходка абсолютно точно шокировала их, — они-то думали, что к ним попала тихая и покорная маленькая бесхребетная девочка — так что с поставленной задачей я справилась.

— Что ж, — первой дар речи обрела Эрика. — Джейсон не тот, за кого себя выдаёт, дорогуша. Он сын Джордана Мортинсона. Капсула — его сестра. Сводная, если быть точной, — мгновенно исправилась женщина.

Это просто не могло быть правдой. Джейсон не мог так поступить со мной. Он не мог так нагло врать. Или же мне стоило спросить себя: как хорошо я его знала?.. Тот разговор, где он попросил держаться от него подальше, для меня тоже был неожиданностью.

— О, детка, это огорчает тебя? — просюсюкала Эрика, и у меня немедленно возникло странное желание зашить ей рот, хотя технологию в школе я терпеть не могла. — Это ведь ещё одна причина, почему тебе стоит... Сотрудничать с нами. В то время как те люди лгали тебе, мы раскрыли все карты.

Я едва не задохнулась от злости. Мои ноздри расширились. Казалось, у меня вот-вот появятся клыки и вырастут когти, как у росомахи.

— Джейсон ведь очередной самовлюблённый козёл, который... Хм, уже бросил тебя. Сразу после того, как вы решили, что должны проведать самого обаятельного в мире заражённого парня... — напомнила Эрика. 

И тут я всё поняла. Эрика хотела, чтобы я знала это — в холле тоже были камеры, как и в женской душевой, где меня оставили коротать последние часы перед смертью. Она хотела показать мне их власть над нами. Стоило задуматься, где ещё были спрятаны камеры, и по какой причине Иммунные их не обнаружили.

Заражённые всё подстроили. Они знали, куда мы пойдём. Они знали, где прятался Дориан. И у них точно был план.

— Атака зомби — ваших рук дело! — я отбросила ногой свой стул и с ножом бросилась на Эрику, однако когда услышала шаги позади, поняла, что сглупила.

Двое охранников — они были такими же бледными, как и остальные в этом месте, я заметила белизну их кожи несмотря на то, что лица не рассматривала, — отобрали нож, заломили мне руки и отвели от стола на безопасное расстояние. Попытки вырваться не имели никакого смысла.

Эрика издала смешок и вышла из-за стола. Изредка посмеиваясь и улыбаясь, женщина прогулочным шагом направилась ко мне.

— Умная девочка, — с улыбкой пропела она, растягивая слова, и встала напротив меня. — Хочешь, расскажу, как это работает? Мы нашли Дориана и предложили ему приют. Парень поломался немного, потому что хотел увидеть тебя, но... Мы умеем убеждать даже таких, как он. А ещё мы умные. Те ребята, которые отказались от бальзамирования, стали теми, кем стали, а проще говоря, со временем обратились в зомби, но мы и им нашли применение. Мы ввели их в сон с помощью химии и заперли, выжидая подходящего момента. И, наконец они стали пригодны, чтобы служить нам. Мы провезли их через мост и, перед этим забрав оттуда Дориана, оставили в магазине. Для того, чтобы они проснулись, достаточно было запаха живой человеческой плоти, так что вы их, считай, активировали, а проще говоря, разбудили. В этом кромешном хаосе, когда зомби атаковали, Зед должен был увести Джейсона, но что-то пошло не по плану, так что в итоге Зед ещё и вылавливал тебя из Ист-Ривер, как дохлую золотую рыбку из аквариума. Из очень большого аквариума.

Я не знала, о чём я должна была беспокоиться больше всего, но моими мыслями владел один лишь Джейсон, — жив ли он сейчас — несмотря на то, что он солгал об отце.

— Зачем вам нужен Джейсон? — требовательно спросила я.

Пусть меня и держали охранники, самоуверенности во мне не убавилось. Я знала, что была уязвима. Но мне нечего было терять.

Я пыталась сохранять лицо и держать гордую осанку, и у меня, казалось, получалось, но я боялась, что, говоря о Джейсоне, выглядела я как отчаявшаяся девушка, которая вот-вот сорвётся в свою собственную бездну.

— Как зачем? — искренне удивилась Эрика. — Чтобы приманить Мортинсона старшего.

— Но Мортинсон сгнил в тюрьме, — возразила я.

Очередь Альваро хохотать. Он поднялся с места и в своей ленивой манере подошёл к нам:

— А что, если арестовали не того? — выпалил он. Мужчина заулыбался, наблюдая за моей реакцией, которая его, как и Эрику, судя по всему, забавляла. — Что, не ожидала, а?

— Настоящий Джордан Мортинсон жив, — отчеканила Эрика. — И он, возможно, прямо сейчас сидит в госпитале у койки сына и ждёт, пока тот отойдёт от наркоза.

— И знаешь, рыбка, какое твоё предназначение? Приманка. Ты — приманка, на которую клюнет Джейсон, — Альваро наклонился ко мне и зло улыбнулся.

Истории о зомби, выжившем Мортинсоне и его семейных драмах, несомненно, поражали, но мои мысли по-прежнему заполнял только один человек.

— Так Джейсон жив? — выдохнула я.

Облегчение от этой новости нельзя было сравнить с чем-то другим. Должно быть, счастливая улыбка на моём лице в данной ситуации выглядела очень глупо и абсолютно неуместно, но она, тем не менее, имела место быть.

Эрика закатила глаза. Альваро томно вздохнул, поставил руки на пояс и отвернулся:

— Слишком сильно влюблена. Она бесполезна. Под замок её. Предоставим Дориану доказать свою верность и стать одним из нас. Только так эта затея обретёт практическую пользу.

Я не переставала улыбаться. Джейсон был жив. Дориан был жив. Николетт была жива. Но Штаб был в опасности. Во всяком случае, мне так казалось. И только это меня беспокоило, даже арест волновал меньше. Я привыкла к арестам. Это уже вошло в своеобразную привычку. Второй арест за двое суток — разве это нормально?

— Что?! — неожиданно Николетт вскочила со стула и гневно сверкнула на Альваро глазами. — Мы так не договаривались! Дориан не сделает этого! Она его семья!

Что? Что Дориан не сделает? Я нахмурилась и обратилась в сторону подруги. Охранник, который держал мои руки, не торопился меня уводить.

— Мы — его новая семья, — напомнил Альваро. — Выйди из зала. Сейчас же.

Его голос звучал, как приказ. Николетт, казалось, готова была расплакаться. Или взорваться. Грейс встала и взяла подругу за руку, пытаясь увести её оттуда, но Николетт вырывалась и упрямо стояла на своём:

— Отпусти её, Альваро! Сейчас же!

Брови Альваро поползли наверх. Он поджал губы.

— Серьёзно? Ты считаешь, я могу отпустить её после всего, что она знает? — поинтересовался мужчина и уставился на неё своим фирменным взглядом.

Я успела заметить, что такой пронзительный щенячий взгляд являлся «визитной» карточкой Альваро. Только вот означал он совсем не понимание. А ожидание ответа глупого, по его мнению, собеседника.

— Николетт, уходи, — спокойно попросила я.

Последнее, чего мне хотелось, так это того, чтобы у неё из-за меня были неприятности.

— Я только нашла её, — взмолилась девушка, обращаясь к бесчувственному Альваро. Она готова была упасть на колени перед ним. — Прошу, я не могу потерять её снова!

Серрано покачал головой, рукой подозвал Зеда и махнул в сторону Николетт. Зед кивнул, молча подошёл к Николетт, взял её под левую руку, Грейс — под правую, и вместе они потащили девушку прочь.

— Они убьют её! — зарыдала Николетт, сопротивляясь, но все её попытки оказались тщетны. Грейс шептала что-то, пытаясь успокоить подругу, но и это было бесполезно. — Они заставят Дориана убить её!

Моё сердце забилось чаще. Что она сказала? Дориан должен убить меня? Вот что говорил Альваро о демонстрации верности. Убийство лучшей подруги ради новой семьи. Лучше и не придумаешь. Отличная проверка. Достоверность — сто процентов.

— Лукас, милый, отведи нашу дорогую гостью в её комнату. В комнату с железными решётками, — прощебетала Эрика, обратившись к охраннику за моей спиной, и задорно ему подмигнула.

Противотина.

— Слушаюсь, — отозвался парень.

Моё сердце упало вниз. Этот голос был мне знаком.

Я обернулась, чтобы увидеть его лицо. Мой желудок сжался в тугой комок. Парень был бледный, но по-прежнему красивый. Он возмужал с тех пор, как я видела его в последний раз в школе.

Ну конечно, Лукас. Лукас Уитон. Парень, в которого я была влюблена с пятого класса.