Мы
"Эхо любви" Роберт Рождественский
Василиса посмотрела на парня, чье лицо выражало буйство красок, одна из который выделялась особенно четко. Его темные глаза отражали неподдельное потрясение, а вместе с тем и неописуемую нежность, которая заставила разбить Васину душу на части. Его взгляд говорил, даже нет – он кричал обо всем, что испытывал Паша Стрельцов. Не отрывая своего завороженного удивления от Ани, он смотрел на нее так, как смотрит маленький ребенок на фокусы или нечто сказочное. Васе больше не нужно было слышать ответ на свой вопрос. Теперь она знала кто этот человек, который так дорог Паше, и она знала, кто будет тем человеком, который их сведет. В ее голове эхом, но уже без прежнего запала, пронеслась произнесенная ею когда-то фраза «Я вас помирю». Такова была ее часть уговора, который она же сама и придумала.
Сжав кулаки, Василиса отвернулась от Паши. Ей было больно видеть, как небезразличный ей человек влюблен в другую. Девушка молилась о том, чтобы ей лишь казалось все то, что она сейчас видела. Впервые в жизни Василиса испугалась чего-то больше, чем собственной болезни.
- Я буду тем человеком, который вас помирит. – тихо ответила Вася, смотря пустыми глазами на ни о чем не догадывавшуюся Аню.
Колибри в своей привычной манере мило беседовала с Евой, а когда увидела Пашу, то глаза ее немного помутнели. Приоткрыв рот, Аня тихо вздохнула, не в силах что-нибудь сказать. Наверняка после стольких лет разлуки им есть о чем поговорить, но вот о чем именно?
- Здравствуй, Паша.
То ли из-за кристально дрожащего голоса Ани, то из-за счастливой реакции Стрельцова, Василису всю передернуло. Она не могла здесь больше находиться. Хуже всего было то, что теперь девушка понимала чувства Савы и какую боль она ему причиняла все это время.
Незаметно поднявшись, Василиса с невозмутимым лицом и скулящем сердцем подошла к Еве.
- Нужно чем-либо помочь?
Ева отрицательно качнула головой, сказав, что уже все готово и можно рассаживаться по местам. Посмотрев еще раз на Пашу, Вася лишний раз убедилась, что действительно любит его и желает ему счастья, которое с ней он определенно не получит, и Василиса это знала. Очень давно знала, но отвергала всеми силами. Подойдя к Ане, она попросила ее сесть рядом со Стрельцовым. Василиса же села чуть поодаль, прижавшись к Еве. Девушка старалась изо всех сил придерживаться позиции того, что все, что не делается, делается к лучшему, но сейчас ей так совершенно не казалось.
- Видимо в прошлой жизни я была очень плохим человеком, раз в этой терплю постоянные неудачи. – Вася уткнулась в Евино плечо, чувствуя, как начинаю щипать глаза.
- Да? – Ева открыла контейнер с малиной и расплылась в удовольствии. – Ну и пусть. Главное какой ты сейчас человек, а неудача – это вещь временная, так что не беспокойся о ней слишком сильно.
Вася молча кивнула, рассматривая синее море. Она вспомнила как приходила сюда смотреть на дельфинов и встретила Пашу, который пришел «по рекомендации одного друга». Теперь Василиса понимала, что все это время этим другом была Аня. Тогда на корабле Стрельцов тоже ждал ее и, может быть, ему вовсе было неинтересно с Васей. Но девушка так не хотела думать об этом. Она таила надежду, что ему хоть каплю было весело с ней, что он хотя бы раз думал о ней, и проходя мимо ее двери, ему хотя бы на секунду хотелось постучать и войти просто так, без всякой на то причины. Однако все ее мысли улетучивались при виде нежного взгляда Паши, который был устремлен только на Аню. Сейчас перед Василисой был совершенно не тот Паша Стрельцов, которого она знала. Он не был холодным, безразличным и молчаливым. Наоборот, на его лице сияла искренняя улыбка, он смеялся и открыто разговаривал, словно это был другой человек – до беспамятства влюбленный.
***
- Пашка, а сыграй что-нибудь! – Ева вытерла руки и начала хлопать в ладоши, как она обычно делала это в предвкушении чего-то.
Парень повел плечами и взял гитару.
- А что?
Аня чуть ближе подсела к Паше. Слишком близко, как показалось Василисе.
- Давайте «Эхо любви» - Вася вспоминала, что в когда-то давно слышала эту песню и после никогда не забывала. Наверное поэтому она была ее любимой.
Струны гитары медленно начали свой ход. Сперва тихо, практически неслышно, что казалось, все в округе стихло, чтобы прислушаться, затем чуть громче, живее и печальней. Вот уже начали звучать знакомые ноты, мелодия собралась воедино и оставалось только петь, вложив всю свою душу вместе с радостью и болью.
«Покроется небо пылинками звезд,
И выгнутся ветви упруго.
Тебя я услышу за тысячу верст...»
Вася ощущала на себе робкий взгляд Савы. Из-под опущенных ресниц она посмотрела на парня с тоской и сожалением за все случившееся. Начав петь чуть громче, Василиса пыталась донести до Савелия все то, что она не могла выразить простыми словами. Хватаясь за каждый звук, девушка строила мост над их образовавшейся пропастью. Она извинялась за всю причиненную боль, за неоправданные ожидания и разрушенные мечты. Вася молилась о том, чтобы он смог простить ее и отпустить. Как бы они старались, они уже никогда не будут теми детьми, которые не знали трудностей и печалей.
«Мы -эхо...»
Савелий с глубокой грустью наблюдал за Васей. Его Васей, которая не будет с ним, как бы сильно он этого не хотел. Они всегда будут рядом, но никогда не будут вместе. Насколько же было глупо отдалиться для того, чтобы сохранить остаток их общения. Он слышал ее слова и понимал все, что она говорила. Сава видел ее раскаяние. Наконец-то он понял, что его любовь не является какой-то сложнейшей формулой, требующей доказательств. Вася всегда знала, что Савелий к ней был неравнодушен и она принимала его любовь, просто не так, как этого бы хотел Сава. Вспоминая через что они вместе прошли, парню стало немного грустно из-за того, что он смог понять очевидную истину через такое огромное время – их с Васей любовь не была теоремой, она была аксиомой, которая не требовала доказательств. Помимо скулящей боли, Савелий ощутил что-то другое. Он почувствовал особую легкость, которую так давно потерял, словно все его тщетные попытки дали свои плоды. Избавившись от тяготеющего груза на сердце, Сава улыбнулся и отпустил.
«Мы – эхо,
Мы – долгое эхо друг друга...»
Наблюдая за умиротворенной Аней, Паша интуитивно играл мелодию. Его глаза все так же блестели, а с лица не спадала улыбка. Когда девушка поворачивала голову в его сторону, Стрельцов машинально отводил взгляд, пряча свое смущение, на что Колибри тихо посмеивалась, поправляя свои волосы.
«И мне до тебя, где бы ты ни была
Дотронуться сердцем не трудно.
Опять нас любовь за собой позвала...»
Паша и Аня одновременно посмотрели друг на друга не в силах отвернуться, словно сейчас в этом мире не существовало никого кроме них – двух, когда-то потерянных душ.
«Мы – нежность...»
Стрельцов ласково подпевал своей гитаре, понимая, что возможно сейчас Аня видит в его глазах абсолютно все: страдание от разлуки, несказанное прощение, тщетные попытки его стараний, все сообщения с просьбами о встрече, которые он так и не отправил, звонки, на которые никто не отвечал и, может даже, всю его любовь с того самого дня, когда она дала ему ту ракушку. Ему так хотелось узнать, о чем думала Аня, вспоминала ли она его хоть единожды? Нужен ли он ей? Видя ее светлое лицо, которое навсегда осталось неизменным в его памяти, Паша не верил, что Анечка прямо сейчас сидит так близко. Его Анечка, которая совсем не изменилась. Стрельцову столько всего нужно было рассказать ей, но он знал, как только закончится песня, он снова заробеет и не скажет ни слова. Как же глупо и нелепо это все получалось! Паша смотрел на девушку, не веря своему счастью.
«Мы – нежность...»
Голос Ани гармонично переплетался с голосами ребят, лишь изредка выделяясь своей мягкостью. Покрасневшая Колибри наблюдала за Пашей порой отводя взгляд, чтобы скрыть свой румянец. Она до сих пор не могла поверить, что перед ней сидит ее друг детства. Тот самый Паша Стрельцов, который приезжал к ней каждое лето, обещая вернуться. И ведь он всегда сдерживал свое обещание... До определенного момента. Что с ним случилось? Почему он не писал ей? Может вовсе избегал? Ане столько всего нужно было ему рассказать, но хотел ли парень слушать ее? Каким он стал теперь? Что если их совместное прошлое больше ничего для него не значило?
«Мы – вечная нежность друг друга»
Ева, облокотившись о плечо брата, вложила свою руку с его большую сухую ладонь, подумав о том, что нужно будет дать Саве вечером крем для рук. Как же действительно глупо все получалось. Ева смотрела на Васю, которая изо всех сил скрывала свое разочарование, на Пашу, который был без ума от смущенной Ани, на своего любимого брата, которому не повезло в любви.
«И даже в краю наползающей тьмы
За гранью смертельного круга.
Я знаю с тобой не расстанемся мы...»
Ева вспомнила, как когда-то она сильно рассорилась с Васей. Сафронова всегда знала о чувствах своего брата к их подруге, но также она знала о чувствах Василисы, которую тогда не интересовала любовь. Ева пустила ситуацию на самотек, решив, что Сава лишь временно увлекся Васей просто потому, что он не знал, что такое любить и принимал всякую заботу и беспокойство о человеке, за это чувство. Но как оказалось, брат действительно любил, порой неуклюже, неумело и странно, но искренне. Когда Ева поняла, что его чувства могут оказаться не взаимны, она пошла к Васе, чтобы окончательно поставить точку в этой неразберихе. Однако рассказать брату о ее подтвердившемся опасении она так и не смогла.
- Вот что, Васька, ты можешь давать подзатыльники Саве за то, что он слишком упертый порой, можешь на него кричать или обижаться, но играть с его сердцем я тебе не позволю. Он мой брат. Ты не обязана испытывать к нему взаимные чувства, но и разбивать ему сердце своим молчанием ты не должна.
С тех пор много воды утекло, но Ева иногда вспоминала их диалог, поражаясь тому, что с человеком может сделать любовь.
Вася смотрела на Пашу, который теперь следил за движением своих пальцев, но словно почувствовав на себе взгляд девушки, он поднял голову.
«Мы – память, мы – память....»
Василисе было обидно, что Паша для нее не может существовать даже только как воспоминание, потому что рано или поздно она забудет все это. Не будет никакого Паши Стрельцова, никаких чувств и уговоров, никакой боли, любви и даже одиночества. Неужели совсем ничего не останется и все самое дорогое затеряется в лабиринтах памяти, как что-то когда-то обретенное, но навсегда потерянное.
«Мы – звездная память друг друга»
