СЛЕПАЯ [РЕДАКТИРУЕТСЯ]✓

Сказать, что я весь день прождала Энтони, — ничего не сказать. Уже шесть вечера, а его всё нет. Глупо, конечно, было надеяться, что я кому-то могу понравиться. Но наш короткий разговор в кафе... Неужели он ничего не значил?

Я сидела в гостиной и вслушивалась в новости. Рядом устроился отец с газетой. Я до сих пор не понимала, почему он читает её ближе к вечеру — нормальные люди делают это утром, за завтраком. Но он всегда отмахивался: «Не хочу с утра забивать голову».

Я тяжело вздохнула.

— Мне не нравятся твои вздохи, Алекс. — Он отложил газету. — Рассказывай.

— Нечего рассказывать, — я пожала плечами.

— Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь.

Я почувствовала его взгляд.

— В кафе я познакомилась с парнем. — От неловкости пальцы начали теребить подол платья.
— Он обещал сегодня погулять со мной, но так и не приехал.

— Алекс, в твоём положении не стоит доверять незнакомцам.

— То, что я слепая, не значит, что я не умею разбираться в людях! — я сорвалась на крик.

От неожиданности Мот тихо заскулил.

— Милая, поверь, я желаю тебе только добра.

— Пап, я устала. — Пальцы теперь закручивали ткань платья. — Я знаю этот дом наизусть. От кухни до гостиной — двадцать восемь шагов. Комнату можно пройти за двенадцать. Мне хочется разнообразия. Чего-то нового.

— Я понимаю. Просто хочу уберечь тебя от этого гнилого мира, где каждый пытается воспользоваться чужими слабостями. Ты взрослеешь, хочешь вырваться из-под моего крыла. А я не могу тебя удерживать.

— В любом случае он не приехал. — Я вздохнула. — Значит, ещё немного побуду под твоим крылом.

В этот момент с улицы донёсся скрежет тормозов. Громкая музыка. Потом — стук в дверь и крики.

— Тони, давай быстрее!
— Мы не можем долго ждать!

Раздался дикий хохот.

— Я открою, — сказал отец.

Он направился к двери, а я пошла следом. Это был Энтони.

— Здравствуйте, мистер Калхоун. Я приехал за вашей дочерью. Могу украсть её ненадолго?

— Только если она согласна.

— Я согласна, — нащупав руку отца, я мягко отодвинула его в сторону. — Привет.

— Привет.

Он вложил что-то мне в ладонь. Я провела пальцами — по шипам поняла: роза.

— Какого она цвета?

— Белая. Как твои волосы и кожа.

Он заправил прядь мне за ухо и медленно провёл тыльной стороной ладони по щеке.

— Ты готова?

— Тони! Хватай её и поехали! — не унимался кто-то из его друзей.

— Да, — робко ответила я.

— Пойдём.

Он взял меня за руку.

— Энтони, — отец всё ещё колебался. — Своей головой отвечаешь. Если с ней что-то случится...

— Пап...

Я крепче сжала руку Тони.

— Куда мы идём?

— У твоего дома стоит красный двухэтажный автобус, как в Великобритании. У нас сегодня вечеринка на колёсах. Надеюсь, тебе понравится. Осторожно, здесь ступенька.

— Спасибо.

Автобус оказался просторным, но я всё равно натыкалась на спинки сидений. Музыка гремела так, что резало слух. Энтони осторожно вёл меня сквозь толпу, держась за плечи. Я чувствовала случайные толчки и чужие руки.

— Осторожно, — прошептал он у самого уха. — Снова ступеньки.

Мы поднялись на второй этаж. Прохлада скользнула по коже. Я упёрлась в ограждение. Энтони встал сзади, положив руки мне на талию.

— Как давно ты потеряла зрение? — его губы снова коснулись моего уха.

— Три года назад. Меня сбила машина. Переломы срослись, а зрение — нет.

— Значит, ты смотрела «Титаник»?

— Вообще-то нет.

Он приподнял меня, и я встала на какой-то выступ. Ветер растрепал волосы, по коже пробежали мурашки.

— Знаешь, какой момент в фильме мне нравится? — Я покачала головой. — Когда Джек держит Розу за талию, а она раскидывает руки. Я хочу прочувствовать это с тобой.

— Но мы не на корабле. И я не подхожу на роль Розы.

— Знаешь, я целый год наблюдал за тобой в том кафе. Мне нравится, как ты водишь пальцами по странице, когда читаешь. Как облизываешь губы, если на них остаётся пенка от латте. Как морщишь нос, когда чем-то недовольна. Триста шестьдесят пять дней я не решался подойти. А вчера понял — сейчас или никогда.

— И после этого ты думаешь, я поверю, что ты не маньяк? — я улыбнулась.

— Очень надеюсь.

Автобус остановился. Толпа начала выходить.

— Куда мы приехали? — мне стало тревожно.

— Представь: небольшое озеро, яркая луна отражается в воде. Поляна, костёр, вокруг — влюблённые парочки.

Я закрыла глаза, стараясь увидеть это внутри себя.

— У меня есть плед. Спустимся?

— Пойдём.

Было прохладно. Вдалеке стрекотали кузнечики. Кто-то говорил: «Я тебя люблю». Я почти забыла, как это — куда-то выбираться.

— Постой. — Он расстелил плед. — Давай руку. Садись.

Я послушно опустилась. Энтони положил голову мне на колени. Я провела рукой по его волосам — мягкие.

— Не честно.

— Что именно?

— Ты знаешь, как я выгляжу. А я — нет. Опиши себя.

— Я высокий.

— А глаза?

— Гетерохромия. Один карий, другой голубой.

— Вот бы это увидеть...

— Ты ничего не потеряла.

Он сел рядом и коснулся моего лица.

— Можно снять очки?

— Попробуй.

— У тебя красивые синие глаза.

— Они бесполезные.

— Хочешь, я стану твоими глазами?

Он положил мою руку себе на лицо. Я медленно водила пальцами. Его губы коснулись моей ладони, потом — нижней губы.

Телефон завибрировал.

— Алекс, уже поздно. Ты где?

— Пап, всё хорошо. Я скоро буду дома.

Через десять минут подъехала машина.

— Пойдём.

Он помог мне сесть и пристегнул ремень.

— Поехали.

Полчаса спустя мы стояли у моего дома.

— Я бы поцеловал тебя, — тихо сказал он, — но твой отец наблюдает из окна.

Он взял мой телефон.

— Я занял клавишу с цифрой два. Первая — у папы.

Он коснулся моих губ.

— Буду ждать звонка.

Если бы я могла проводить его взглядом...

Я вошла в дом, отсчитала шаги.

Любовь с первого взгляда...
А какая любовь может быть у меня?
С первого слова? С первого прикосновения?

Нужно попросить отца купить диктофон. Люди должны знать истории таких, как я.