Огненное сердце мафии

Утро. Столовая.

— Ну, чего вы сидите, как на допросе? — сказала Сора, улыбаясь, и разлила чай. — У нас в доме первая любовь, а вы тут как будто проверяете их на детекторе лжи.

— Просто неожиданно, — пробормотал Леонель, отламывая кусочек булочки. — Только вчера они были детьми… а сегодня…

— …а сегодня они уже взрослее, чем мы думали, — добавила ты, положив руку на плечо Чанбину.
Он молча кивнул и погладил твою ладонь.

Ханми и Хёну сидели рядом.
Рука к руке.
Никто не прятал больше взглядов.
И в их поведении было не вызывающее дерзкое влюблённое поведение, а уважительное и тихое чувство, будто бы взрослые видели маленькое, но крепкое начало настоящей истории.

— Сегодня день ленивый, — объявила Сора. — Учёба онлайн, тренировки по видеосвязи. Оставайтесь в пижамах, валяйтесь сколько угодно.
— …пока мы не получим новых распоряжений от охраны, — добавил Чанбин.

В его голосе сквозила тревога.

---

Позже. Вечер. Комнаты подростков. Переписка.

[Чат: Ханми <> Хёну ]

Хёну:
Ты тоже весь день чувствуешь напряжение? Типа… как будто что-то произойдёт?

Ханми:
Угу. Папа разговаривал с кем-то по телефону, а когда я вошла — замолчал.

Хёну:
Мой тоже весь день был на связи с кем-то. Смотрит камеры, проверяет выходы.

Ханми:
Мне страшно. Но с тобой — меньше.

Хёну:
Со мной ты в безопасности. Я пообещал. Даже если...

Ханми:
Тсс. Не «если». Мы справимся. Вместе.

Хёну:
Хочешь… завтра сделать что-то приятное для всех? Как… благодарность?

Ханми:
Я тоже об этом думала. Может… запишем видео? Или приготовим ужин? Что-то милое. Смешное.

Хёну:
Да! Типа семейное интервью. С детскими фотками. Все умилились бы.

Ханми:
Я люблю тебя.

Хёну:
Я тоже люблю тебя, Ханми.

…И в этот момент экран её телефона вспыхивает:

> «Неизвестный номер: Вы не в безопасности. Вас уже заметили. Слишком поздно.»

У Ханми вырывается вдох страха.

Сердце сжалось.
Пальцы задрожали.
Она тут же перепечатывает Хёну:

Ханми:
Мне пришло сообщение… очень странное.

Хёну:
Скриншот. Быстро. Я иду к тебе.
Хёну влетел в комнату Ханми почти бегом, сердце стучало в висках.
Она стояла у окна, держа в руках телефон, лицо бледное.

— Что случилось? — спросил он, почти не дыша.

— Посмотри… — протянула она экран.

На экране горело ominous предупреждение:
«Неизвестный номер: Вы не в безопасности. Вас уже заметили. Слишком поздно.»

Хёну нахмурился, быстро сфотографировал сообщение и схватил Ханми за руку.
— Мы должны сказать родителям. Сейчас.

Они помчались вниз, в гостиную, где собрались взрослые.

— Папа, мама, — начал Хёну, — нам пришло сообщение. Кто-то следит за нами. Нам угрожают.

Ты и Сора обменялись тревожными взглядами, а Леонель сразу взял телефон в руки, изучая детали.

— Это не шутка, — сказал он, — номер анонимный, но предупреждение чёткое. Кто-то хочет напугать. Или хуже.

Со Чанбин поднялся со стула, сжав кулаки.
— Значит, нам пора перейти в режим максимальной защиты.

— Что это может означать? — спросила ты. — Кто за ними охотится?

Леонель взглянул на всех, и голос его стал серьёзным:
— В нашем мире немало тех, кто не желает счастья детям. Особенно таким, как Ханми и Хёну. Это может быть кто угодно — от старых врагов до новых врагов, которым не нужна дружба наших семей.

— Мы должны укрепить охрану, — предложила Сора, — камеры, патрули, даже круглосуточное дежурство.

— И запретить выходы из дома без сопровождения, — добавил Чанбин.

Ты тяжело вздохнула:
— Они подростки, им нужно немного свободы… Но сейчас — безопасность важнее всего.

— Я буду рядом с ними всегда, — тихо сказал Хёну, глядя на Ханми. — Никто не причинит ей вреда.

Ханми кивнула, сжимая его руку.

Леонель поднялся, решительно:
— Хорошо. Мы — одна команда. И мы не дадим никому разрушить нашу семью.

Все трое родителей переглянулись, а затем, словно сговорившись, улыбнулись.

— Тогда — к делу, — сказала Сора, беря телефон, — я свяжусь с охраной.

Чанбин уже начал звонить своим контактам в городе.

— Завтра будет родительский день, — напомнила ты, — значит, многие приедут. Нам надо быть готовыми.

— Именно, — подтвердил Леонель. — Будем держать всё под контролем.

Вечер медленно погружался в тишину, но в воздухе витало напряжение — словно перед грозой.

...

Вся семья собралась в гостиной. На столе — ноутбук Леонеля, открытые файлы охраны, камера безопасности, и подключённые телефоны. Ханми сидела рядом с Хёну, напряжённо наблюдая за каждым движением отца.
Сора, Чанбин и ты — стояли рядом, будто в кольце защиты вокруг детей.

Леонель нажал несколько клавиш, и на экране всплыла запись: момент, когда на устройство Ханми пришло сообщение. Камера, установленная на крыше соседнего здания академии, мельком зафиксировала фигуру в капюшоне, наблюдающую издалека.

— Вот, — указал Леонель. — Камера поймала источник сигнала. Я провёл трекинг, подключил IP-идентификаторы... И знаете, что нашёл?

Он нажал клавишу.
На экране появилось имя:

> Пользователь: Yun Ari / Енари Со.

Тишина.

Ханми нахмурилась.
Хёну замер.
Ты побледнела.
А Чанбин… медленно сел на край дивана, как будто мир вокруг затих.

— Енари… — выдохнул он. — Это невозможно.

— Кто это?.. — тихо спросила Ханми, сжав руку Хёну.

Ты проглотила ком в горле.
— Это… твоя тётя. Младшая сестра твоего отца. Но... она была… больна. Одержима.
— Её положили в психиатрическую больницу, — добавила Сора. — Ей было всего 16… Она была… слишком привязана к Чанбину. Не как сестра.

— Она… влюбилась в меня, — сказал Чанбин глухо. — Ещё ребёнком. А когда я встретил тебя… — он перевёл взгляд на тебя, — она сошла с ума. Ненавидела тебя. Хотела уничтожить всё, что у нас есть.
— Но её изолировали. На 11 лет… — Леонель ударил кулаком по столу. — И, значит… теперь она на свободе.

Ты прижала ладонь ко рту.
— И теперь она мстит… не нам. А нашим детям.

— Она знает, кто такие Ханми и Хёну, — тихо произнёс Леонель. — И она уже рядом.

---

Спустя несколько дней. Родительский день в академии.

Все усилены охраной. Академия окружена камерами, вход только по спец-пропускам. Родители — среди гостей, преподаватели всех проверяют.

И вдруг:

— Добрый день, — раздался голос женщины у стойки регистрации. — Я тётя ученика. Мисс Юнари.
На ней очки, длинный плащ, поддельные документы.
Она улыбается.
Но в её взгляде — нечто леденящее.

— Я хотела бы поздравить моего племянника… Хёну.
Утро было затянуто серым небом, как будто и не начиналось по-настоящему. За длинным деревянным столом, где обычно собирались на завтраки только по большим праздникам, сегодня сидели все — как одна большая семья.

Ханми тихо жевала блинчики, сидя бок о бок с Хёну. Он, чуть нахмурившись, поглядывал на её тарелку, как бы проверяя, ест ли она хоть что-то. Ты положила руку на плечо Чанбина — он был напряжён, глаза его всё ещё были налиты тревогой. Сора держала кружку с кофе, и только Леонель всё время смотрел на телефон, будто ожидал что-то.

И вот — экран мигнул. Сигнал.

— Пришло сообщение от директора, — пробормотал он.

— Мне тоже, — сказал Хёну, взяв свой смартфон.
— И мне, — добавила Ханми, открывая экран.
— Покажи, — попросил Чанбин, и все одновременно принялись читать.

> Уважаемые родители и учащиеся,
Академия официально завершила внутреннюю проверку. Угроз, взрывных устройств, вредоносных программ и следов проникновения больше не обнаружено.
Территория академии полностью под контролем, в здании установлены новые камеры, а охрана усилена в три раза.
Однако…

Подозреваемые, причастные к атаке — Лукас Гримм и Пак Енари — всё ещё находятся на свободе. Мы не можем гарантировать их действия.
В связи с этим, учащиеся остаются на дистанционной форме обучения и тренировок до дальнейших распоряжений.

Берегите себя.
С уважением,
Директор Академии спорта и тактической подготовки им. Квон Джихуна

Тишина. Каждый осмысливал прочитанное.

Ханми сжала свой телефон так крепко, что побелели костяшки пальцев.
— Они всё ещё… где-то рядом, — прошептала она.

Хёну посмотрел на неё. Его голос стал ровным и спокойным, но глаза — острыми, как лезвия.
— Это значит, что мы не можем расслабляться. Ни на секунду.

— Эти двое… — начал Леонель, — в тандеме — опасны.
— Лукас — стратег, — добавил Чанбин. — А Енари — безумная, но гениально мстительная.
— Они знают нас. Наши слабости. — Ты сжала губы. — Теперь знают и про наших детей.

— Но мы тоже не вчера родились, — бросила Сора. — Пусть только попробуют сунуться.

— Пап, — подал голос Хёну, — можно… я попрошу? Если что-то произойдёт, ты пообещаешь не отсылать меня и Ханми в другую страну? Мы останемся вместе. Мы справимся.

Чанбин приподнял бровь, глядя на дочь.
— Вы…
— Мы уже говорили об этом, — тихо сказала Ханми. — Мы — не просто дети. Мы знаем, на что способны. Но мы хотим быть рядом с вами. Вместе.

Ты с Сорой переглянулись. Это были не дети. Это были… взрослые сердца, закалённые страхом и доверием.

— Хорошо, — сказал Леонель. — Но если хоть одна угроза станет реальной — вы оба не отойдёте от нас ни на шаг.

— Ни на миллиметр, — добавил Чанбин.

— Обещаем, — в унисон сказали Ханми и Хёну, переглянувшись.
И в эту же секунду… оба как будто вспомнили тот самый поцелуй на крыше.
Миг. Взгляд. Смешки.
И они чуть не поперхнулись от внезапного синхронного смущения.

— Что?.. — спросила ты, приподняв бровь.
— Да ничего! — захихикала Ханми.
— Просто… крыша… эмоции… — пробормотал Хёну.
— Поцелуй?! — в один голос Сора и Чанбин.
— МАМА! ПАПА! — возмущённо и с румянцем закричали дети.

Но никто не рассердился. Даже Чанбин усмехнулся, потянув тебя за руку.
— Да, выросли… черт возьми…

Ночь давно опустилась на дом. За окнами было тихо — слишком тихо, будто воздух затаил дыхание. Остальные спали: Сора с Леонелем в гостевой комнате, Ханми и Хёну в соседней спальне. А вы вдвоём — в своей.

Ты сидела на краю кровати, склонившись над бокалом тёплого молока, в котором успела размешать ложку мёда.
Чанбин вышел из ванной в простых чёрных спортивных штанах и белой майке, волосы слегка влажные. Он выглядел уставшим, но в его взгляде не было тревоги — только ты.

— Всё спят, — прошептал он, подходя ближе и обнимая тебя сзади, положив подбородок на твоё плечо. — И Хёну с Ханми — как заговорщики. Сора сказала, они ещё переговаривались шёпотом.

Ты тихо засмеялась:
— Думаешь, о чём?

— Ну точно не о математике.
Он приподнял бровь и нежно поцеловал уголок твоей шеи.
— А ты? Не спишь, потому что волнуешься? Или… из-за меня?

Ты повернулась, заглянув в его глаза.
— Потому что люблю тебя, даже сильнее, чем тогда, когда всё начиналось.
— Даже с моим багажом? — усмехнулся он, опуская взгляд.
— Особенно с ним.

Молчание. Он смотрел на тебя, как будто запоминал каждую черту твоего лица.

— Знаешь, — прошептал он, прикасаясь к твоей щеке, — иногда я думаю… как же я вообще выжил до тебя. Ты — всё. Моё спокойствие. Моя буря. Мой дом.

Ты прижалась лбом к его лбу.

— Мы… знали, на что шли, — прошептала ты. — Когда решились. Тогда, помнишь, ты сказал: «Хочешь попробовать стать мамой ещё раз?»
— И ты сказала: «Если с тобой — всегда».

— Но мы не думали, что это произойдёт так быстро, — усмехнулась ты, погладив свой живот.
Он замер.

— Подожди…
Ты кивнула.

— Да.
— Ты… беременна?

Ты улыбнулась.
— Только сегодня узнала. Я хотела подождать, но…

Он резко притянул тебя к себе, обнял, прижимая, будто боялся, что ты исчезнешь.

— В такие дни… — прошептал он. — Я не знаю, то ли бояться, то ли быть самым счастливым человеком на свете.

— Мы будем осторожны. Мы вместе. А ты — папа. В третий раз, Чанбин.

Он рассмеялся, его губы коснулись твоих.

— Я всегда хотел большую семью. Даже если придётся защищать её от всего мира.

Он поднял тебя на руки, аккуратно опустил на кровать, ложась рядом, прижимаясь всем телом, как будто именно здесь — твой щит, твоя крепость.

— Дай мне обнять тебя так, чтобы ты чувствовала себя в безопасности. Чтобы ты чувствовала, что всё будет хорошо. Потому что я сделаю всё… чтобы это стало правдой.

И в ту ночь, под звуки дождя за окном, вы любили друг друга нежно, глубоко, с тёплым, крепким дыханием, как будто всё за пределами этой комнаты — было лишь фоном к вашей тишине.В доме царила ночная тишина. Спокойная, мягкая… но где-то под кожей чувствовалось напряжение, словно что-то в воздухе ждало момента просочиться внутрь.

Ханми лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку. В руках — телефон. На экране мигнуло:
Хёну: «Спишь?)»

Она улыбнулась, сразу же набирая ответ.

Ханми: «Нет. Думаешь, я могу уснуть после всего этого?»

Хёну: «Ну… с таким соседом по комнате, как я, — точно нет 😏»

Ханми: «О боже, кто тебя научил таким фразам? 😂»

Хёну: «Родился с ними. В комплекте шли с улыбкой и мышцами 💪😎»

Ханми: «А ещё с эго размером с автобус, да?»

Хёну: «Нет. Только когда ты рядом — оно теряется. Ты сбиваешь меня с толку.»

Она замерла на секунду. Сердце вдруг сделало тройной прыжок. Сдерживая глупую улыбку, она снова набрала:

Ханми: «Ты тоже. Иногда мне хочется просто сидеть рядом и держать твою руку. Это глупо, да?»

Хёну: «Не глупо. Я бы и сейчас держал. Через стену, если бы мог. Просто... хочу, чтобы ты знала: я рядом. Всегда.»

Ханми: «Ты такой... настоящий. Тёплый.»

Хёну: «А ты — как причина моего сердцебиения. И это не метафора.»

Она захихикала, уткнувшись в подушку. В соседней комнате, Хёну точно так же лежал, прикрывшись одеялом, с лукавой улыбкой.

Ханми: «Когда-нибудь, ты мне скажешь это вслух?»

Хёну: «Обещаю. И даже добавлю: ты — моя. Хоть и старше на год. 😉»

Ханми: «Ты это специально припомнил?!»

Хёну: «Ну, мне же надо хоть как-то компенсировать твою фехтовальную крутизну 😜»

Ханми: «Иди спать, смущающий ты монстр…»

Хёну: «Спокойной ночи, моя чемпионка 🫂💞»

---

А в это время, этажом ниже, в спальне Чанбина и т/и…

Ты только начинала засыпать в его объятиях, когда послышался шорох у двери. Никаких звонков. Просто мягкий, скользящий звук, как будто кто-то просунул что-то под порог.

— Ты это слышал?.. — прошептала ты, приподнимаясь.
Чанбин уже встал.
— Не двигайся. Сейчас проверю.

Он подошёл к двери, открыл медленно и внимательно — ничего, только тонкий белый конверт, как будто выбеленный временем. Без имени, без обратного адреса.

Он наклонился, поднял его и медленно вернулся, заперев замок.

— Чанбин… что это?

Он разрезал конверт. Внутри — всего лишь лист. Один.
И на нём — всего одна буква:

> "E"

И нарисованный от руки символ: разорванное сердце с каплей крови, стекающей вниз.

Твоя кожа покрылась мурашками.

— Это она, — сказал Чанбин. — Енари.