Реакция персонажей Учитель Мафиози Реборн

[Заказ]

Пс. ПРИЕМ ИДЕЙ ЗАКРЫТ. КОГДА ОТКРОЮ СТОЛ ЗАКАЗОВ, Я СООБЩУ

ВОНГОЛА

Гокудера Хаято
— Эй, Гокудера, я тут слышал кое-что интересное, - Ямамото улыбнулся во весь рот, откусывая от сэндвича. — Говорят, ты втюрился в ту девчонку, которая иногда приходит к Десятому с отчётами. И, самое смешное, ты даже не отрицаешь! Я-то думал, ты сразу начнёшь орать и динамитом кидаться.
Гокудера поперхнулся водой. Лицо его мгновенно стало пунцовым, то ли от кашля, то ли от ярости.
— Что за чушь ты несёшь, бейсбольный идиот?! - он вскочил на ноги, сжимая в руке пачку динамита. Руки тряслись, но запал он так и не поджёг. — Кто распространяет такие идиотские слухи?!
— Да все уже знают, - пожал плечами Ямамото, ничуть не испугавшись. — Ты когда с ней рядом, ведёшь себя странно. И когда тебя напрямую спросили, мол, нравится ли она тебе, ты просто промолчал. Значит, правда?
Гокудера открыл рот, чтобы закричать:
"— ЭТО НЕПРАВДА! Я ПРОСТО..."
Но слова застряли в горле. Он вспомнил, как она улыбнулась ему в тот день, как спросила что-то простое, и он не смог выдать ни одной грубости. Он не мог соврать. Даже ради чести правой руки Десятого.
— Я..., - он сглотнул и отвернулся, голос стал тише. — Я не обязан перед тобой отчитываться. Это никого не касается, кроме меня и Десятого. Отвали.
Ямамото понимающе кивнул, хотя совершенно ничего не понял. Гокудера же мысленно поклялся, что больше никогда не будет краснеть при упоминании её имени. Выходило у него отвратительно.

Хибари Кёя
Хибари как всегда был в своем кабинете и занимался своими "важными" делами. Как в кабинет вошли.
— Хибари-сан, разрешите доложить, - Кусакабе склонился в почтительном поклоне. На его лбу блестела испарина. - Среди учеников ходит слух, касающийся вас лично.
Хибари стоял у окна, скрестив руки на груди. Его тонфа мирно покоились в чехле, но Кусакабе знал, как быстро они могут оказаться у его горла.
— Говорят, что Хибари-сан испытывает симпатию к одной девушке. Той самой, которая иногда появляется в Намимори по делам, не связанных со школой. И когда вам сообщили об этом слухе, вы никак не отреагировали. Не опровергли.
В кабинете повисла давящая тишина. Слышно было только, как где-то далеко хлопнула дверь. Хибари не шелохнулся, его взгляд был прикован к вишнёвому дереву за окном.
— Это нарушает покой Намимори? - его голос был холоден, как лезвие клинка.
— Нет, но это касается вашей репутации...
— Репутация определяется силой и порядком, а не слюнявыми сплетнями, - Хибари чуть повернул голову, и Кусакабе увидел в его глазах не гнев, а странное спокойствие. — Если этот слух не вызывает драк и не мешает учёбе, он не заслуживает моего внимания. Иди.
Кусакабе выдохнул с облегчением. Хибари-сан не сказал, что это ложь. Он не стал защищаться. И для человека, который уничтожал всё, что ему не нравилось, это было равносильно признанию.

Рокудо Мукуро
Парень как всегда отдыхал в их месте, как вдруг его отвлекли.
— Мукуро-сама..., - Хроме возникла из фиолетовой дымки, её голос был тих и осторожен. — Мои иллюзии принесли новости из города. Простите, что беспокою, но это касается вас лично.
— Ку-фу-фу, и что же такое важное узнала моя дорогая Хроме? - Мукуро лениво крутил в пальцах дольку ананаса, сидя на обшарпанном диване. Его разноцветные глаза блестели в полумраке.
— Ходят слухи, что Мукуро-сама влюблён. В одну девушку. И когда вам сказали об этом, вы просто улыбнулись и не стали отрицать.
Мукуро на мгновение замер, а затем его улыбка стала шире, обнажая острые зубы.
— Ку-фу-фу-фу! И что же, по-твоему, я должен был сделать? Кричать, что это неправда, как истеричный пёс Вонголы? Отрицать что-то, значит придавать этому значение. А я предпочитаю наблюдать. Возможно, этот слух часть моего плана. А возможно, - он посмотрел на Хроме, и в его красном глазу мелькнуло что-то почти тёпло. - Мне просто нравится оставлять людей в недоумении. Пусть гадают. Так интереснее, не правда ли?
Девушка кивнула, хотя её сердце сжалось от странного чувства. Мукуро-сама никогда ничего не делал просто так. И то, что он позволил этому слуху жить, значило больше, чем любые слова.

Дино Каваллоне
— Босс, можно вопрос? - Ромарио подошёл к Дино, который пытался завязать галстук перед зеркалом и, как обычно, запутался в нём, чуть не удушив себя. - Среди людей ходят разговоры. Говорят, вы неравнодушны к той девушке, что часто бывает у нас по поручениям от Вонголы. И когда вам намекнули, вы не стали опровергать. Это правда?
Дино замер, его руки с галстуком повисли в воздухе. На его лице появилась лёгкая, чуть смущённая улыбка.
— Ах, это, - он почесал затылок, слегка покраснев. — Ну, понимаешь, Ромарио. Отрицать такое громко и публично, это всё равно что сказать: "Она мне совсем не нравится". А это было бы грубо. И неправда.
— То есть это правда? - Ромарио удивлённо приподнял бровь.
— Я не говорил этого, - Дино улыбнулся шире, но взгляд его был тёплым и честным. — Просто я не люблю врать. И не хочу, чтобы её смущали или обижали из-за каких-то сплетен. Если люди хотят что-то думать, пусть думают. Главное, чтобы она была в порядке.
Ромарио понимающе кивнул. Босс Дино был слишком мягким для этого жестокого мира, но именно за это его и уважали.

ВАРИЯ
Занзас Скайрини
Занзас спал в своем любимом кресле в кабинете, как вдруг услышал:
— Босс, - Скуало ворвался в кабинет, гремя мечом. Его голос разносился эхом под сводами. — До меня дошла абсолютно идиотская информация, ВРОООЙ! Говорят, ты положил глаз на какую-то девчонку. И когда тебе об этом сказали в лицо, ты даже не разнёс помещение. Это что за бред?!
Занзас медленно опустил стакан с виски на подлокотник кресла. Его взгляд был тяжёлым, как ствол пистолета, наведённый в лоб. Тишина стала такой густой, что, казалось, её можно резать ножом.
— Ты врываешься в мой кабинет, - голос босса Варии был тих, но в нём звенела угроза. — Чтобы обсудить бабские сплетни? Мусор, ты ничего не попутал?
— Это вопрос авторитета Варии! - не унимался Скуало. — Люди начнут думать, что ты мягкотелый, если...
— Мусор думает только о мусоре, - перебил Занзас. - Если я захочу, чтобы кто-то исчез, он исчезнет. Если нет, значит, это не твоё собачье дело. Мне плевать, что шепчутся крысы в канализации. А теперь убирайся, пока я не сделал в твоей башке ещё одну дырку для дыхания.
Скуало вышел, громыхая железом и проклиная всё на свете. Занзас снова взял стакан. На его лице не дрогнул ни один мускул. Отрицать что-то перед мусором унизительно. Но то, что он вообще не убил гонца с  новостью, говорило о многом. Возможно, мусор в этот раз был не таким уж и мусором.

Скуало Супербиа
Утро началось как обычно шумно:
— ВРООООЙ! Шевелитесь, отбросы! Кто последний закончит серию ударов, будет тренироваться с Бельфегором всю ночь! - Скуало орал, размахивая мечом, пока подчинённые падали от усталости.
В перерыве к нему подошёл Леви А Тан, нервно теребя свои зонтики.
— Скуало, разрешите обратиться. Я слышал, что та девушка, которая приносила отчёты от Вонголы, говорят, вы к ней.. ну.. неравнодушны. И когда вас спросили, вы не опровергли. Это правда?
Скуало замер на полудвижении. Его меч завис в воздухе над разрубленным манекеном. Тишина длилась всего секунду, но Леви показалось, что вечность.
— ВРОЙ! Какого чёрта ты несёшь, придурок?! - взревел Скуало, обрушивая меч на следующий манекен с такой силой, что тот разлетелся в щепки. — У меня нет времени на всякую романтическую чушь! Я мечник, гордость Варии! Моя жизнь это битвы и кровь!
— Но вы же не сказали, что это ложь, - настаивал Леви, прячась за зонтик.
Скуало замер снова. Его глаз дёрнулся. Он не мог сказать ложь, потому что она была не такой надоедливой, как остальные. Она не боялась его криков. И когда он впервые увидел её улыбку, у него что-то ёкнуло в груди, чего он сам не понял. Но признавать это перед кем-то, тем более перед Леви? Да ни за что.
— ЗАТКНИСЬ И ТРЕНИРУЙСЯ, УБЛЮДОК! - заорал он так, что стены задрожали. — Ещё одно слово, и будешь спарринг-партнёром Занзаса!
Леви поспешно ретировался. Скуало остался один среди разрубленных манекенов, тяжело дыша. Он не опроверг слух. И от этого самому себе было противно.

Бельфегор Каваллини
— Ши-ши-ши. Принц слышал забавную вещь, - Бельфегор развалился на диване, бросая ножи в портрет на стене. Рядом сидел Фран с абсолютно пустым выражением лица. — Говорят, что принц влюбился в какую-то простолюдинку. И когда принцу сказали об этом прямо, он не стал отрицать. Какая нелепица, правда?
— Сенпай, обычно люди, которые не влюблены, говорят нет, - монотонно произнёс Фран, даже не глядя на Бельфегора. — Твоё молчание, по законам логики, равноценно признанию. Поздравляю, у тебя появился шанс не сдохнуть в одиночестве, окружённым только собственным отражением в ножах.
Бельфегор широко улыбнулся, и в его руке появилось три новых ножа.
— Ши-ши-ши! Принц не обязан оправдываться перед чернью. Если принц испытывает интерес к кому-то, это великая честь для этой особы. Отрицать, значит уподобляться жалким людишкам, которые трясутся над своей репутацией. Принц выше этого. Пусть думают что хотят.
— То есть ты всё-таки не отрицаешь, что влюблён. Я запомню это, сенпай, - всё так же бесстрастно констатировал Фран.
В его лягушачью шапку тут же воткнулся нож. Бельфегор продолжал смеяться, но спорить не стал. Его молчание было красноречивее любых "ши-ши-ши"

Фран
Принц-Потрошитель специально поймал Франа в коридоре, чтобы обсудить сплетню, которую услышал.
— ...И поэтому, - тянул Бельфегор, поигрывая ножом. — Все в Варии знают, что ты, младший, запал на ту странную девушку, которая не испугалась твоей лягушачьей шапки. И ты даже не отрицал. Ши-ши-ши! Какой позор для элитного убийцы, влюбиться как обычный школьник.
Фран смотрел в одну точку на стене. Его лицо напоминало маску.
— Семпай, слухи о моих чувствах настолько скучны, что даже плесень в углу этой комнаты зевает. Мне просто лень отрицать.
— Ши-ши-ши! Значит, признаёшь!
— Я не признаю и не отрицаю. Я просто не хочу разговаривать об этом с тобой. Разница очевидна. Если ты её не видишь, семпай, то ножи в твоей голове, видимо, повредило твои извилины.
В Франа полетел стилет, а он лениво наклонил голову, и нож вонзился в стену за ним.
— Но если тебе так интересно, - добавил он, когда Бельфегор отошёл, и голос его был тих, почти неслышен. — Она единственная, кто сказал, что моя шапка милая. Может,  поэтому я не захотел врать. Но тебе я этого не говорил, семпай.