Детерминация

-  Улыбнитесь! - с усмешкой произношу я, настраивая в фотоаппарате диафрагму, параллельно смотря на молодую пару. Вздыхаю. Они кажутся такими счастливыми, такими раскрепощенными, неужели в мире еще осталась искренняя, светлая любовь? Какое вообще у этого термина объяснение, что находится на кончике языка при проглатывании.

-  Девушка, Вы тут? - заносчиво произнесла она, с испепеляющим взглядом оглядывая мое задумчивое лицо. 

- Да, прошу прощения, задумалась. Встаньте немного ближе по левую сторону от молодого человека, приложите ладонь к его щеке. - Да, вот так. Замрите. - Прикрываю глаз. Снимок. Мы сделали порядком 30 фотографий и им мало, хотят больше. Как она мне сказала, как ее звали?  Мэри, точно. Как сказала Мэри, она хочет запечатлеть этот  "счастливый" момент.  Парень в это же время стоит в стороне, полностью погруженный в телефон. Ему плевать? Очевидно. Видит ли она это? Конечно нет. Розовые очки, которые она налепила на свои глаза, как она говорит: "10 лет назад", так и не снимались. 

Делая еще порядка 10 фотографий, наконец-то выдыхаю, так как ей ее величество устала.

- Спасибо еще раз, Эвелин! Скинь на email результат, как будет готов, я буду ждать! - улыбаясь, проворковала девушка, и, взяв под руку молодого человека, ушла настолько быстро, насколько это было возможно. Хотя бы избавила меня от объяснений того, что я буду делать, каким образом, и в какой дедлайн уложусь.

Раньше я никогда не подумала бы, что моя страсть ляжет на фотоаппарат, но в один момент я открыла альбом матери, всматриваясь в каждый кусочек ее жизни, который она хотела оставить в памяти, но не хотела, чтобы он исчезал с возрастом. Так и возникла мысль плотно заняться фотосессиями. Видеть радость в их лицах, благодарности и присутствовать, иногда даже ощущать самый нелепый, или же самый счастливый отрывок их жизней. Параллельно, честно говоря, имелась и темная часть моей работы. Я не только записывала на фотографиях счастливый момент их жизни. Скелеты, самые потаенные страхи, влечения, страх, безумие, то, к чему общество никогда не сможет привыкнуть, больше говоря - общество это отвергает. Меня нанимали для слежки, кто-то из-за денег, кто-то из-за конкуренции и даже находились те, кто нанимает просто из-за ревности. Можешь себе представить? Мне представлять не надо, ощущаю на своей шкуре. Не сказала бы, что это мерзко, платили много и хорошо, но это две чертовы стороны медали, из-за которой я начала спускаться осознанно в ад, и мы к этому еще вернемся. 

Мне двадцать шесть лет, два года назад я увезла мать в штат Огайо, в тихую небольшую деревню Касталию, с населением меньше, чем в миллион. После того, как отец умер от рака, мама перестала разговаривать, стала живым призраком, который все, что делает - ест, спит, делает какие-то вещи по дому и иногда произносит слова. Я забыла, какого это - видеть улыбку на ее лице или огонек в глазах. Поэтому я приложила все усилия, чтобы сделать ее жизнь лучше и попытаться заполнить ту пустоту, которая возникла в ее расколотом сердце. Я никогда не смогу заменить отца, у нас были прекрасные отношения, всегда был рядом, поддерживал, заклеивал пластырем разодранные коленки и отпускал по дороге на велосипеде, зная - это провал. Мама тем временем была нервным комком, вечно переживающим за мои разодранные колени и пылкий нрав. Именно это их объединяло, он - ее спокойствие, она - его пожар. Два года назад спокойствие было утеряно, пожар - стих.

Мною же было принято решение развиваться не только в блестящей карьере фотографа, с редактурой, а полноценно влиться в обе стороны медали. Задумавшись, не замечаю, как мой телефон в очередной раз вибрирует. 

Взяв в руку, закатываю глаза:
- Я слушаю. - протягиваю, стараясь скрыть свое недовольство. Ненавижу, когда мне названивают, неужели сложно отправить email или смс? Мы живем в 21-м веке, где уже давно все придумано буквально за нас.
- Эвелин, мать его, Девис, почему я должна названивать тебе, если в твоих интересах принимать заказы? - гневно ворчит Авви, и я уверена, начинает грызть ручку от злости. Авви моя подруга детства и по совместительству мой секретарь, так уж вышло, что ей необходимы были деньги, я ей предложила подработку - находить заказчиков, и тех и других. Мы вместе с пятого класса и, если честно, я не могу представить, что бы было, если бы эта сучка исчезла из моей жизни, так уж к ней я привязалась. 
- Ты могла выслать мне смс. Ближе к делу, что хотела? Я занята. - проворчала в ответ, и я знаю, что именно сейчас не права, плевать. Я не в настроении после фотосессии с Мэри, больше не возьму ее с ее невозмутимой "счастливой жизнью", ее муж ей изменяет уже на протяжении полугода с какой-то блондинкой, которую он подхватил в забегаловке. Но, извините, у них любовь, да такая, что обзавидуешься.

- Тебя хочет Андерсон, проследить за девушкой, 20 лет, невысокого телосложения, дочь его. Он думает, что она превращается в шлюху, хочет опровергнуть собственное эго, в надежде, что в будущем она унаследует его долю. - ухмыльнувшись, проговорила Авви.
- Принято, скинь мне координаты и местонахождение, места, где она чаще бывает, и скажи ему, что отчет будет готов в течение недели. - быстро проговариваю я, бросая трубку. 

Через час телефон вновь провибрировал, быстро проверив, и убедившись, что Авви прислала мне все, что надо, довольно улыбнулась, сев в машину, положив сумку с фотоаппаратом на заднее сиденье и уже направляясь к дому.

Приехав домой, застаю маму у плиты, тихо напевающую песню ее молодости. Улыбаясь кончиком рта прохожу мимо кухни, тихо здороваюсь и поднимаюсь наверх в свою комнату, предварительно закрыв за собой дверь. Эта ночь будет долгой, и я не могу описать чувство, которое сейчас ощущаю, но мурашки по моей спине говорят об обратном. Предчувствие. Гребанное предчувствие. Что то произойдет в ближайшее время и меня это пугает до чертиков так, что словами не описать. Чертова Алекситимия.