Ночь якудзы

День тянулся бесконечно, пропитанный запахом мисо и сыростью дождя. Минчджу сновала между котлом и стойкой, разливая рамён, вытирая столы, отвечая на шутки посетителей. Но каждый звук — скрип половиц, стук капель — напоминал о вчерашнем визите Рю. Его слова, как яд, отравляли её мысли: Ты нужна всем. Особенно мне. Она стискивала зубы, заставляя себя сосредоточиться на работе, но страх, как тень, следовал за ней.

К вечеру лавка опустела. Дождь усилился, барабаня по крыше, словно призывая беду. Минчджу убирала последние миски, когда дверь со скрипом отворилась. Она подняла глаза и застыла. Рю стоял в проёме, его чёрное кимоно, влажное от дождя, обтягивало мускулистую фигуру. Его глаза горели холодным, но живым огнём, как звёзды в ночной буре. Воздух сгустился, его присутствие заполнило лавку, как аромат сандала и грозы.

— Ну как, моя лисичка? — произнёс он, голос бархатный, с насмешливой мягкостью, от которой волосы на затылке Минчджу встали дыбом. Он улыбнулся, уголки губ дрогнули, излучая харизму, что могла заставить толпы пасть к его ногам. — Всё ещё прячешься за мисками?

Она отступила, сжимая тряпку в руках.

— Я не понимаю, о чём вы, господин, — солгала она, стараясь держать голос ровным. Сердце колотилось, как барабан тайко.

Рю шагнул ближе, его шаги были медленными, но уверенными, как у хищника, знающего, что добыча никуда не денется. Он наклонился к ней, его запах — терпкий сандал и тёплый металл — окутал её, аура силы и опасности. Но в его взгляде мелькнула искра уважения, почти восхищения.

— Не понимаешь? — Он приподнял бровь, улыбка стала шире, с лёгкой иронией. — Да ладно, лисичка, не ломай комедию. Я из рода драконов, знаешь ли. Моя кровь чует твою кицуне. Двенадцать хвостов. — Он сделал паузу, его голос стал тише, завораживающим. — Ты — буря в человеческой шкурке. И я... чёрт возьми, впечатлён.

Минчджу почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Род драконов? Мифы о рюдзин всплыли в памяти, но Рю был слишком реален, слишком близок. Паника толкнула её к действию. Она развернулась и бросилась к задней двери, но Рю оказался быстрее. Его рука, твёрдая, но не грубая, схватила её за запястье и прижала к стене. Доски скрипнули, запах лапши смешался с его аурой.

— Куда собралась, лисичка? — спросил он, его лицо было в дюймах от её, но голос был почти ласковым, с саркастичным оттенком. — Я только начал наслаждаться твоей компанией.

Внезапно Рю издал звук — глубокий, раскатистый рёв, как гром в горах, но в нём было больше театральности, чем угрозы. Минчджу задрожала, её взгляд метнулся к старику Хиро в углу. Его лицо было бледным, глаза полны страха. Он шепнул одними губами: Подчинись, иначе беда.

Но Минчджу не была слабой. Гнев вспыхнул, как огонь. Она рванулась, вывернулась и с силой ударила Рю коленом в пах. Он охнул, хватка ослабла, и Минчджу бросилась вон из лавки. Дождь хлестал по лицу, но она бежала, сила кицуне пульсировала в ногах, мелькавших, как у лисицы в лесу. Улицы слились в мутное пятно, сердце билось в горле.

Она добежала до хижины, пальцы дрожали, пока она возилась с замком. Дверь распахнулась, и Минчджу влетела внутрь, надеясь укрыться. Но тяжёлые шаги оборвали надежду. Рю ворвался следом, его фигура заполнила проём. Он схватил её за плечо и толкнул — не грубо, но с силой, — и она отлетела на два метра, рухнув на пол. Боль пронзила спину, воздух вышибло из лёгких.

К хижине подбежали двое в чёрных кимоно — охранники Рю, их лица холодны, как маски но. Один, со шрамом через щеку, шагнул вперёд.

— Кёдзи, Менма, — произнёс Рю, его голос был спокоен, но с лёгкой насмешкой. — Полегче, господа. Это не бандит, а леди с характером.

Минчджу попыталась встать, но Кёдзи прижал её к полу, колено вдавилось в спину. Рю подошёл, вытирая кровь с губы — она задела его в борьбе. Он посмотрел на неё, с искрой восхищения, его улыбка была почти мальчишеской.

— Ого, лисичка, — протянул он, присев на корточки. — Никто не бил меня так... метко. Ты полна сюрпризов. — Его тон был лёгким, но глаза выдавали одержимость, смешанную с чем-то уязвимым. — Но этикету тебе всё же стоит поучиться. Ради нас обоих.

Он кивнул охранникам, и Минчджу потащили прочь. Дождь хлестал по коже, пока её волокли к заброшенному храму. В подвале её бросили в темницу — каменную яму, где по пояс стояла ледяная вода. Холод впился в тело, как когти. Минчджу обхватила себя руками, зубы стучали, но она не кричала. Кицуне шептала: Огонь. Сожги их. Но сил не было — только холод и страх.

Часы тянулись, дыхание стало хриплым. Дверь скрипнула, и вошёл Рю. Его кимоно было сухим, волосы собраны, он выглядел, как бог, сошедший с картины. Он скрестил руки, глядя на неё с лёгкой улыбкой.

— Ну, лисичка, характер показала? — Его голос был мягким, с язвительным шармом. — Впечатляюще, но я, знаешь, слегка сильнее. И связи у меня... скажем, длиннее твоих хвостов. — Он подмигнул, но тут же его тон стал серьёзнее. — Два пути: ты умираешь в этой ледяной луже, или становишься моим... талисманом. Защита, роскошь, жизнь — всё твоё. Но ты будешь со мной, как знак моей силы.

Минчджу стиснула зубы, гнев горел, несмотря на холод.

— Пошёл ты! — выплюнула она, голос дрожал.

Рю щёлкнул пальцами, и вода стала холоднее, словно зима влилась в яму. Минчджу задохнулась, тело сотрясала дрожь. Он ждал, его взгляд был не просто непроницаем — в нём мелькнула тень вины, почти незаметная.

— Ты не понимаешь, — сказал он, голос тише, почти усталый. — Твоя кицуне — ключ к власти, о которой кланы мечтают веками. Без меня ты не выживешь. Камицуме идут за тобой. — Он запнулся, его глаза потемнели. — Я не хочу, чтобы ты сломалась, Минчджу. Не так. Выбирай.

Холод гасил её сопротивление. Она ненавидела его — его харизму, его силу, его проклятую искренность. Но образы всплыли: сожжённые деревни, исчезавшие люди. Она была одна. Если кицуне — проклятье, то Рю, возможно, её единственный щит.

— Хорошо, — прошептала она, голос сломался. — Я... согласна.

Рю улыбнулся — медленно, с теплом, что не вязалось с его репутацией. Он протянул руку, и Кёдзи вытащил её из воды. Минчджу едва стояла, но она смотрела в его глаза, не опуская взгляд.

— Умница, лисичка, — Его пальцы коснулись её щеки, холодные, но мягкие. — Добро пожаловать в мой мир. Не конец, знаешь, а только начало.

Он повернулся, но бросил через плечо с саркастичной ухмылкой:

— И не пытайся снова бить меня. Я начинаю к тебе привыкать.