𝒮𝑒𝓇𝒾𝒶𝓁 𝒦𝒾𝓁𝓁𝑒𝓇 𝒫𝒾𝒸𝒶𝓈𝓈𝑜

— Да, это я, с усмешкой сказал парень.— голос дрогнул, и её лицо побледнело, когда она узнала его.
высокий черноволосый парень, с темными глазами, и спортивным телом, в в кожанной куртке на которой он всегда ездит на байке.
яростная улыбка, и вены на шее и руках от злости.
Он усмехнулся, злорадный, с невыносимо знакомой тенью во взгляде.
— Даже не узнала своего бывшего?.. Того, кого кинула?

Она вскочила с дивана, сбивая бокал на пол.
— Я тебя кинула потому, что ты, мать твою, конченый извращенец!

Он шагнул ближе, глаза налились злобой.
— Это я извращенец? А тебе нравятся сидевшие, убийцы, да? Как объяснить то, что ты каждый день ходишь в тюрьму-лечебницу? Нравятся психи, да? Когда силой берут, когда ты дрожишь и не можешь сказать "нет"?

Слова били сильнее, чем пощёчины. Она отступала назад, задевала столы, людей.
— Ты... следил за мной? — голос её почти не был слышен.

Он схватил её за запястье — с силой, жестоко.
— Сначала ты ходишь к убийцам, а теперь ведёшь себя как святая? Не смеши. Знаешь, у тебя с юности было влечение к маньякам. Так вот… я тоже могу им стать. Для тебя. Только для тебя, детка.

Он злобно засмеялся и потащил её к выходу, прорываясь сквозь толпу.
— Отпусти меня! — кричала она, — это всё по учёбе, я не...

— Заткнись! — рявкнул он, и на его лице появилась звериная ярость.

Она вырвалась — резко, из последних сил. Удар — прямо в пах сумочкой. Он согнулся, издав глухой стон.
она резко побежала, но не успела и 3 метров пробежать как темноволосый парень схватил её за шкиряк.
пусти. помогите кто нибудь.
на часах 2:40
никто не слышит улицы словно пустые, он запихнули её в машину связав ей руки.
---
Её дыхание сбивалось, сердце грохотало в груди, когда дверца машины с глухим щелчком закрылась прямо перед её лицом. Пахло кожей сидений и сигаретным дымом — резким, въедливым, как сама его хватка.

Он обошёл капот, сел за руль и завёл двигатель. Мотор рыкнул, и свет фар вырвал из тьмы пустую дорогу.

— Вот так, малышка, — произнёс он глухо, и по его голосу сквозило нечто ледяное. — Никуда ты от меня не денешься.

Она дёргала руки, но верёвка только больнее врезалась в запястья.

— Ты сошёл с ума, — её голос дрожал, но она старалась смотреть прямо в его глаза, хотя внутри всё сжималось от ужаса.

— Сошёл? — он усмехнулся, бросив на неё короткий взгляд. — Может быть. Но ты сама это любишь. Ты ведь не бежала от других, да?

Он резко вывернул на пустую трассу, и городские огни начали тонуть в темноте позади.

— Куда ты меня везёшь? — шёпотом спросила она, уже зная, что ответ ей не понравится.

Он наклонился чуть ближе, не отрывая взгляда от дороги.
— Туда, где никто тебе не поможет. Где ты наконец-то перестанешь притворяться, что я тебе противен.

Машина неслась вглубь ночи, и чем дальше они уезжали, тем сильнее её охватывала паника.

Машина резко свернула с трассы на узкую, петляющую дорогу. Лес сомкнулся вокруг — чёрные силуэты деревьев скользили по стёклам, а свет фар выхватывал лишь полоску гравия впереди.

Каэль не говорил ни слова, только крепче сжимал руль. Его профиль, освещённый бледным светом приборной панели, был застывшим, как камень.

Её дыхание становилось всё тяжелее. Сердце колотилось, но тело уже не слушалось — усталость и шок брали верх. Последнее, что она почувствовала, — как голова безвольно падает к стеклу, а мир вокруг погружается в чёрную тишину.

…Когда она очнулась, двигатель уже молчал. Сквозь мутный взгляд она увидела деревянные стены и резной крыльцо, освещённое жёлтым светом фонаря.

— Спи, милая, — прозвучал его голос где-то рядом.

Он открыл дверцу, легко подхватил её на руки, словно она ничего не весила. Её запястья всё ещё были связаны, а холод ночи обжигал кожу.

— Ну вот, — Каэль распахнул дверь коттеджа, шагнув внутрь. — Теперь нам никто не помешает. Никто.

Он отнёс её в спальню — просторную, но мрачную, с тяжёлыми шторами, закрывающими окна. На кровати лежало тёмное покрывало, и в комнате пахло чем-то острым, как его парфюм, вперемешку с древесным дымом.

Каэль опустил её на край кровати и присел рядом, изучая её лицо.
— Два года, а ты всё такая же, — сказал он тихо, почти ласково, но в этом голосе было что-то опасное. — Мы потеряли слишком много времени, малышка.

Он провёл пальцами по её щеке, и в его взгляде мелькнула та же одержимость, что пугала её ещё тогда, два года назад.