Недосказанность

Пол едва лишь поскрипывал от шагов
меня и пса. Я забежал в хижину вслед за
проводником, скрываясь от сильнейшей грозы на моей памяти.
Дом оказался пуст, но я осторожно
разулся, снял вымокшие вещи и прошел внутрь полуголым. Здесь явно кто-то живет - или жил совсем недавно. Найдя вязанное покрывало на холодной печке, я укутался им в кокон, сел на деревянную табуретку. И принялся осматривать дом изнутри - снаружи не успел.
Белая каменная печь занимала пол
комнаты, но служила в роли плиты для готовки пищи, постелью, ну и, разумеется,
отопительной системой. Еще на печке висят
вещи (теперь и мои), а так же нанизанные на
ниточки грибы, рыба, травы и еще много
разной всячины. Я решил, что если хозяин
хижины придет и увидит меня голого в его одеяле, то явно будет не в восторге. Я размял уставшие ноги, а после принялся топить печь. Помню, как делал это у бабушки в деревне.
Искра спички едва осветила темное помещение и разрасталась, обнимая дрова языками пламени. И сел перед печкой. Теперь становилось теплее, и чуть светлее. Лабрадор сел рядом, положив морду мне на колени. Почти вся дальняя стена оказалась
заставленной ящиками и полками, с чем
именно я не видел. Разглядел дверь, но не стал проявлять любопытство - во-первых,
некультурно; во-вторых, холодно. Рядом стоит стол, большой, вероятно, дубовый; один стул. Окна завешаны какой-то тканью, на них висят такие же ниточки с каким-то содержимым. Хижина пахла лесом больше, чем сам лес. На улице разрастался ливень, а ветер играл с колокольчиками. Мне стало спокойно. Я потянул ноги, пытаясь вернуть их в чувства, словно после тяжелой силовой тренировки. Но они гудели, требуя покоя. Лабрадор сопел. Я обнял его чуть высохшую шерсть и упал в сон.