Искусство лжи

       Утреннее солнце за окном было настолько ярким, что пробивалось через плотные шторы, наполняя светом номер люкс в отеле, где Кинн и Порш провели свою первую ночь.
       Вчерашний вечер отпечатался ярким следом на каждой плоской поверхности в комнате, где всю ночь Кинн брал то, что, как он считал, принадлежит ему, а Порш отдавался тому, кто всё это время находился рядом с ним.
       Оба потеряли счёт оргазмам и использованным презервативам спустя час. Они повторили это на кровати, кофейном столике, барной стойке, у зеркала, а затем перебрались в ванную, где Порш окончательно выдохся и уснул. Кинн обтёр его, донёс до кровати и уложил на неё, пристроившись рядом и подложив под его голову свою руку.
       Так и прошла ночь, которая не должна была произойти, а наутро никто из них не хотел просыпаться.
       Кинн почти не спал, поэтому когда Порш начал ворочаться, то он осторожно выбрался из-под одеяла и направился в ванную, оставляя в распоряжении омеги целую кровать. Вернувшись, Кинн, замотанный в махровый халат, застал Порша в сидячем положении на его стороне. Однако как только альфа вернулся – омега тут же лёг обратно, с головой накрывшись одеялом и перевернувшись на бок.
       Кинн сел на край матраса, не в состоянии даже взглянуть в сторону Порша. Так они и просидели, пока Порш сам не нарушил гнетущую тишину:

– И что со мной было?

– Тебя накачали наркотиками. Они ничего тебе не сделали. Я успел вовремя, – с сожалением ответил Кинн.

       Если бы он опоздал – кто знает, что они могли сделать с Поршем. Но в таком ключе, чем это отличается от того, что сделал он?
       “Я не виноват. Он находился в течке и сам не понимал, что творит. Я сделал то, что должен был, иначе ему было бы хуже”, – думал про себя Кинн.
       Попытки себя оправдать привели его к мысли, что на самом деле он не сделал ничего плохого. Просто так сложились обстоятельства. Сейчас Порш пришёл к себя, может здраво мыслить и должен понять, что отчасти он и сам виноват в том, что произошло между ними. Будь он немного осмотрительнее и осторожней – этого было не произошло.

– Кто они? – снова вопрос задал Порш, так и не показавшись из своего убежища.

– Я уже поручил Питу и Арму выяснить это.

– У меня нет врагов.

– В тот день, когда ты вошёл в дом главной семьи – ты их и нажил.

– Почему они нацелились на меня?

       Порш продолжал задавать вопросы, на которые Кинн пытался отвечать буднично и однотипно, как и прежде:

– Я не знаю, – честно ответил альфа.

       Ещё какое-то время Порш лежал неподвижно. Кинн было подумал, что он снова уснул, но затем вновь почувствовал, как тот ворочается, и на сердце снова стало неспокойно. Хотелось снова лечь рядом, прижать к себе, снова поцеловать и сказать, что всё будет хорошо, но Кинн больше не хотел лгать ни ему, ни себе.
       Просто нужно забыть всё, что случилось и сделать вид, будто бы ничего не произошло. Словно тех страстных и драгоценных для обоих часов между ними не было и всё это одна большая ошибка. Их чувства – ложь, воспоминания – ложь, такая же ложь, как и то, что Порш – бета.
       Порш перестал задавать вопросы. Кинна это напрягало. Переступив через себя, он всё же спросил у него сам:

– Ты в порядке?

       Ответа не последовало.

– Порш? – обеспокоенно окликнул его Кинн.

– Пожалуйста, оставь меня.

       Кинн неоднократно получал колотые и огнестрельное раны, но этот ответ ударил по нему сильнее, чем что бы то ни было.

– Дам тебе выходной. Иди в душ, – тяжёлым сердцем, но холодной головой приказал ему Кинн.

       Больше он не сказал ни слова, лишь встал и вышел из номера.
       Убедившись, что Кинн действительно ушёл, Порш с трудом встал с кровати и направился в ванную, чтобы смыть с себя запах прошлой ночи и альфы, которого он так и не смог понять, но очень надеялся, что сможет простить.

***

       Обычно в поместье Тирпанякун царили тишина и спокойствие, однако неожиданный приезд внезапного гостя растормошил всех его обитателей.
       Ким всё реже приезжал домой, несмотря на то, что здесь его всегда ждали. Слуги и телохранители души не чаяли в младшем сыне господина Корна.
       После кончины супруги, отец-альфа взял всю заботу о малыше на себя, пока тому не исполнилось восемнадцать. Младший сын был сильнее всех привязан к отцу, потому для всех стало большим удивлением, что первым, кто покинул родительский дом, оказался именно Ким. Стремление к независимости возникло так же внезапно, как и любовь к музыке, однако если узнать его получше, то станет очевидно, что она всегда была с ним и занимала важную роль в жизни доминантного альфы.
       Музыка была некой памятью о матери, которую мальчик никогда не знал. Он с детства слушал рассказы о том, как сильно она любила музыку, как чудесно играла на пианино и пела. В такие моменты в доме воцарялась полная тишина, и все с упоением слушали, как из дальней комнаты близ кабинета господина Корна доносились чарующие звуки музыки.
       С тех пор, как госпожи не стало, единственным, кто нарушил многолетнюю тишину дома, был именно Ким. Внезапно открывшийся талант мальчика к музыке положил начало его долгого и упорного пути в индустрии развлечений. Всё началось с обычных видео в интернете, а затем переросло в запись сольного альбома, который взорвал чарты и принёс юному альфе мировую известность. И когда Ким познал, что значит зарабатывать самому, он перестал нуждаться в заботе отца и братьев. Он выбрал свой собственный путь, по которому шёл по сей день. Конечно же, отец желал ему другого, но Корн просто не мог отказаться от сына за то, что тот выбрал жить так, как ему хочется.
       Ким продолжал жить один, но периодически возвращался в родовое поместье к отцу и братьям, которых, несмотря на все ссоры и разногласия, по-прежнему любил.
       В это время глава семейства пропадал на встречах, поэтому прежде чем идти к нему, Ким заглянул на кухню, где взял на себя всё внимание персонала. Тётушки, работавшие на кухне не первый год и заставшие младшего наследника в ещё юном возрасте, были особенно рады его приезду. Они тут же усадили того за стол и стали предлагать всевозможные вкусности, которые только что приготовили. Ким и не соглашался, но и отказать не мог. Он коротко ответил на пару десятков вопросов, после чего, сославшись на срочные дела, отправился в кабинет отца, прихватив с собой заранее приготовленный для него поднос со сладостями к чаю.
       Зайдя в кабинет отца, Ким несколько раз окликнул его, но никто не отозвался. По всей видимости, тот всё ещё не вернулся со встречи.
       Осмотревшись ещё раз и убедившись, что дом действительно пуст, Ким поставил поднос на кофейный стол и начал бегло осматриваться. Когда он был маленьким, он нередко играл в кабинете отца, пока тот решал важные дела. Он мог находиться здесь только с одним условием – вести себя тише воды и быть ниже травы. С обоими пунктами мальчик справлялся, потому и проводил здесь больше времени нежели его братья. И за это время он успел изучить это место вдоль и поперёк. Здесь практически ничего не изменилось. Даже осталась вся антикварная мебель, которую так любил его отец. И старинные настенные часы, купленные на каком-то аукционе за неплохие деньги. Они-то и привлекли внимание Кима. Маятник хоть и не двигался, как это обычно бывает у часов с кукушкой, но всё равно манил к себе, словно к рычагу от волшебной двери. Так оно и вышло, стоило Ким дёрнуть за него, как в шкафу что-то щёлкнуло. Тайник был в одном из выдвижных ящиков. Выяснив в каком именно, Ким тут же поспешили разворошить его, пока отец не вернулся. Опасения сбылись, когда он услышал голоса возле дома. Один принадлежал отцу, а другой его телохранителю Блайду. Нужно было спешить.
       Ким принялся копаться в ящике, находя лишь какие-то бумаги, несомненно хранящие в себе какую-то ценность, но явно не для него. Почти на самом дне он нашёл записную книгу. Она была довольно увесистой и на её полное изучение у него не оставалось времени. В последний момент он успел открыть одну страницу и сразу же перевернуть другую, после чего быстро захлопнул блокнот и положил его на место.

– … Поэтому я и говорю, что нам нужно прежде всего…

       Увидев в своём кабинете сына, Корн обомлел.

– Ким!

– Привет, пап.

– Как я рад тебя видеть!

       Отец тут же заключил отпрыска в объятия.

– Почему не сказал, что приедешь?

– Хотел устроить сюрприз. Привет, Блайд, – удостоил он вниманием и телохранителя, стоявшего в дверях и наблюдавшего за счастливым воссоединением семьи.

– Рад видеть вас в добром здравии, господин.

– Садись же, – сказал Корн, присаживаясь на диван и предлагая сыну кресло рядом. – И давно ты вернулся из своего тура по Америке?

– Недавно, – соврал Ким.

– Тогда почему не заехал? Мы ведь скучаем. Танкхун и Кинн будут рады тебя увидеть.

– Ага, – нервно усмехнулся Ким, – особенно Танкхун.

       В своё время старший сын очень остро воспринял желание младшего жить отдельно. Ему казалось, что он бросает семью, и даже после того, как с ним поговорил и отец, и Кинн, Танкхун остаося непреклонен и затаил своего рода обиду на младшего. Правда, это не мешало ему каждый раз уводить младшего к себе или устраивать долгие ужины с ним, обсуждая всё на свете, когда Ким навещал их спустя долгое время.

– К слову, я узнал от Бига, что ты нанял для Кинна нового телохранителя.

       От Кима не ускользнуло, как на мгновение переменилось лицо отца. Да и Блайд в стороне занервничал, хоть и старался это скрыть.

– Ну да. Бигу нужна была замена, после того, как он получил травму, вот я и подсуетился, – натянув привычную мягкую улыбку, сказал Корн, разливая чай для себя и сына.

– Кто он? Бывший солдат? Морпех?

       Воздух странным образом начал густеть вокруг них, что даже бете Блайду стало не по себе.

– Он бармен. С навыками, – уточнил старый альфа.

– Странно, папа. Обычно ты не берёшь телохранителей, не воспитанных тобой и без квалификации.

– С чего такой интерес?

– Мне больше интересно, о чём ты думаешь.

       Отец и сын долго и пристально смотрели друг на друга. Будь это кто угодно другой, Корн бы незамедлительно выпустил подавляющий феромон, продемонстрировав полное доминировать и дав понять, что собеседник в своём любопытстве зашёл слишком далеко. Но перед ним сидел его родной сын, которого он любил больше жизни.

– Ладно, мне пора, – внезапно сказал Ким, вставая с кресла.

– Даже на ужин не останешься? – искренне поинтересовался Корн, хоть ужин сейчас беспокоило его меньше всего.

– Я ушёл. Пока.

       Проводив сына взглядом до самой двери, Корн незамедлительно направился к своему тайнику, Блайд предусмотрительно прикрыл дверь. Нужно было убедиться, что ничего не пропало. Естественно, Корн и не думал, что его дети способны предать его, однако, он не мог не брать во внимание тот факт, что каждый из них обладал природным любопытством с рождения. И если у Кинна с Танкхуном это проявлялось в отношении других вещей, то Кима с ранних лет интересовало всё, чем занимался его отец. Из-за этого альфа наивно полагал, что со временем именно Ким займёт место следующего наследника семьи после Кинна или станет его правой рукой. Он так много времени посвящаю делам семьи в подростковом возрасте, потому для всех его любовь к музыке и стала огромной неожиданностью. А уж уход из дома тем более.
       Благо ничего из тайника украдено не было, но от этого на сердце становилось не легче. Да, он его сын, но у всего должен быть предел. Корн ни в коем случае не боялся и не остерегался своих детей, но держать их на расстоянии всё же следовало всегда. Есть вещи в этом мире, к которым лучше никому, кроме него не прикасаться.

– Как думаешь, он начинает догадываться? – задал вопрос телохранителю альфа, перелистывая записную книгу.

– В таком случае он бы не стал приходить, – честно ответил Блайд, который прекрасно знал, что юный господин никогда и ничего не делает просто так.

– Это верно. Однако, если в будущем он начнёт задавать слишком много вопросов, нужно подумать о том, как ему на них ответить.

– Всё равно он не сможет узнать больше, чем сейчас пытаются узнать наши враги.

– Надеюсь.

       Выходя из поместья, в голове Кима, наконец, сформировались главные вопросы, которые он теперь точно добавит на свою доску и соединит их ниточками с другими уликами. Он успел увидеть немногое, но даже это насторожило его. На одной странице был список всех прошедших и грядущих мероприятий в Бангкоке, организованный господином Савано.
       “Ничего удивительного. Отец многие годы ждёт встречи с ним”, – обдумал Ким.
       Но вот что действительно странно, так это вторая страница, на которой были написаны и зачёркнуты имена:

“Аттхапхан Пхунсават (зачеркнуто)
Т

хирадетх Вонгпуапан (зачёркнуто)
Сонгсит Рунгнопакунси (зачёркнуто)
Путтичай Касетсин (зачёркнуто)
Порш Питчайя Киттисават (?)"

       “Если с первым всё понятно, то что это за имена? Почему среди них есть имя Порша? И почему его имя не зачёркнуто?” – и это лишь малая часть тех вопросов, которые назрели у него в отношении этого загадочного бармена. Чем больше Ким о нём думал, тем яснее понимал, он явно здесь непросто так, и его появление не сулит ничего хорошего.

***

       Дорога от отеля до дома вышла короткой, но утомительной. Порш настаивал на том, чтобы добраться до поместья самостоятельно, однако Кинна было не переубедить, и он буквально силком затолкал измученного омегу в машину.
       Хоть у Порша и было время прийти в себя, этого всё равно было мало. Чтобы справиться с таким, требуется куда больше времени. Ни одна течка до этого не проходила так стремительно. На то, чтобы восстановить силы потребуется куда больше времени, но у Порша его не было. Если сдастся сейчас, то точно проиграет.
       Никто из них так и не заговорил о том, что произошло, и что теперь с ними будет. Кинну уж точно всё сойдёт с рук, в этом не было сомнений, а вот какая судьба ждёт самого Порша – загадка. Для того, кто раскрыл предателя, Кинн был на удивление спокоен, словно статуя Будды.
       Добравшись до места, Порш вышел из машины, по-прежнему не обмениваются ни слова, но затем Кинн всё-таки обратился к нему:

– Если тебе всё ещё плохо, то возьми отгул.

       “И это всё, что ты хочешь мне сказать после всего произошедшего? То, что было между нами никак не назвать нормальным, более того теперь ты в праве делать со мной, что хочешь. И вместо того, чтобы просто сказать или сделать что-то, ты сейчас делаешь вид, что тебе не наплевать? Если так подумать, то тебе было плевать ещё с самого начала, а я как дурак верил всему, что о тебе говорили. Ты ни герой, ни сказочный принц, ты даже ни босс. Ты просто подонок, которому наплевать на всех, кроме себя”, – жаль, что за это высказывание Порша ждёт незамедлительная смерть.
       Нужно было продержаться как можно дольше. Нужно придумать план, как защитить Ше и по возможности спастись самому, а потом начать действовать. Но Порш уже не верил, что ему под силу кого-нибудь защитить.

– Я не настолько слаб, – ответил он, не обернувшись в сторону альфы, после чего ушёл.

       Кинн было хотел последовать за ним, но его остановил подошедший к машине Блайд, сказав, что господин Корн ожидает его. Кинн бы с радостью послал телохранителя к чёрту и последовал за Поршем, чтобы продолжить разговор, который явно не должен заканчиваться на такой ноте. Но затем Блайд повторил, что сейчас господин Корн ожидает сына на веранде и очень надеется, что Кинн поторопится. Это уже было похоже на приказ, а раз отец послал за ним в такую рань – случилось нечто действительно важное, о чём им следует поговорить.
       Отец ждал его у одного из бассейнов на открытой площадке, с которой открывался чудный вид на утренний город. Множество горожан, обычных офисных планктонов, а также водителей и постояльцев ближайших отелей, которые вне всяких сомнений принадлежали семье Тирпанякун, спешили по своим делам. Они даже не подозревали о существовании двух альф, наблюдавших за ними из своей крепости с высоты, которой многим из них никогда не удастся достичь.
       Корн ждал сына за шахматным столом с уже расставленными фигурами один в один, как пару дней назад.

– Мы так и не закончили нашу предыдущую партию, – с улыбкой на лице произнёс альфа, увидев сына.

– Ким не захотел сыграть с тобой? – спросил Кинн, присаживаясь напротив.

       О том, что самый младший член семьи побывал с утра в родительском доме, Кинну доложили ровно в тот момент, когда Ким припарковался во дворе поместья.

– Мы не используем слово “игра” на войне, – былые лёгкость и озороство, с которыми Корн встретил сына поначалу, улетучились, словно их и не было.

       Кинн понял, что дело плохо. Когда отец начинает партию с таких слов – ничего хорошего не жди.

– Как прошла вчерашняя встреча с госпожой Савано?

       Старый альфа сделал свой ход.

– Неплохо, – ответил Кинн, сделав не самый удачный из всевозможных ходов.

       Корн знал, как залезть сыну под кожу, используя при этом один только взгляд. Кинну всегда становилось не по себе под тяжестью отцовских глаз. В такие моменты он ощущал себя провинившимся ребёнком, которого отчитывают без слов, и это заставляло поджилки трястись ещё сильней. Если на тебя злятся, то кричат, если ты обложался – тебя отчитают по полной, но отец Кинна было не из таких. Он знает о твоих провалах наперёд и никогда не скажет о них напрямую, сохраняя контроль над ситуацией и доводя её до того, что как бы ты ни хотел – солгать не получится.

– Вчерашняя встреча сорвалась. Кто-то накачал Порша наркотиками, и я, как босс, должен был ему помочь, – Кинн начал уходить в оборону.

       Корн же продолжал наступать, вынуждая сына отодвинуть свои “войска” к краю, где у того было не так много способов для манёвра.

– Ты, как босс, должен помнить, что на тебя работает ни один человек. Вчера там было достаточно людей, которые могли бы помочь Поршу и без твоего вмешательства. Но ты бросил всё и переспал с парнем, которого накачали из-за его собственной неосторожности, – глупо было предполагать, что и это пройдёт мимо него. – Ты хоть подумал о том, как выглядишь в глазах своих людей? На войне нужно видеть всю картину. Не позволяй одной фигуре сбить тебя с толку и стоить нам всех фигур на доске, как ранее уже случалось.

       Единственным, кто всё ещё цепляется за то прошлое, был и остаётся его отец. Он никогда не упускал возможности напомнить Кинну об ошибке, которую тот совершил когда-то, доверившись омеге. Открыв кому-то своё сердце настолько, что Кинн был готов на всё, лишь бы остаться с ним.
       Кинн до сих пор слышит звук выстрела, стоит кому-то упомянуть его рядом с ним. Всякий раз, как это происходит, альфа готов убить любого, кто вспомнит того, кого нельзя вспоминать, но только не сейчас. Корн не даст ему забыть. Будет клевать до конца жизни, но не позволит сыну допустить ту же ошибку, как и Кинн не сделает вновь то, о чём потом будет сильно сожалеть.

– Папа, ты не волнуйся. Этого больше не повторится.

– Ладно, давай ещё раз. Матч-реванш, – старый альфа воодушевлённо склонился над доской, давая сыну возможность начать новую партию.

– Только не нужно мне поддаваться, – усмехнулся Кинн, начав заново расставлять фигуры на доске.

***

       Родительский дом сильно изменился с тех пор, как Ким приезжал сюда в прошлый раз. Каждый его приезд поместье как будто становится больше и как будто безжизненней. Словно из него постепенно забирают душу. Раньше это место казалось ему гораздо уютнее и роднее. Но здесь всё так быстро меняется, а всё старое стремительно уходит в забытье. И лишь одно остаётся неизменным для Кима по возвращении домой.

– Кушайте, рыбоньки мои! Кушайте.

       Танкхун обладал удивительной особенностью – он был постоянно в своей непостоянности. Всю жизнь так и было. Сегодня ему нравится сиреневый, а завтра розовый. На прошлой неделе он выпрашивал у отца пони, а теперь хочет живого тигра. Так было всегда. В этом весь его старший брат. Но, возможно, благодаря его непосредственности Ким всё ещё сохраняет в себе давно забытое чувство семьи и дома, ведь несмотря на разногласия, ссоры и непонимания, одно всегда останется неизменным – любовь к своим братьям.

– О, ты ещё не сдох? – они не виделись целых полгода и это первое, что сказал ему Танкхун при встрече у его любимого пруда с рыбками.

       Но как ни странно, от Танкхуна слышать подобное было даже приятно. Для Кима это означало, что ему есть дело до его существования, иначе бы он просто сделал вид будто его и нет вовсе.

– Да я поблизости проходил и решил папу навестить.

– Я вообще-то не с тобой говорил, а с рыбками, – фыркнул себе под нос старший.

– Да ухожу я, ухожу, – стушевался Ким.

– Постой! – приказал старший. – Ты действительно пришёл навестить отца или шпионишь за кем-то?

       Несмотря на то, что Танкхун на правах старшего терпеть не мог самого младшего ребёнка, которому доставалось больше всех внимания, он тем не менее прожил с Кимом достаточно, чтобы узнать его достаточно хорошо. Для него не секрет, что младший братишка с детства относится ко всем с осторожностью. Он не привык доверять никому, даже их собственному отцу. Танкхун не знал, с чем это связано, но догадывался, что это явно не просто так. Отец никогда и никому из них не внушал доверия, но с течением времени Танкхун с Кинном смогли приспособиться и жить обособленно. Но не Ким. Этот парень не мог терпеть только две вещи в своей жизни: моллюсков и лицемерие.

– Ну и, узнал что-нибудь? – полюбопытствовал Танкхун, Китая в воду хлебные крошки.

       Ни то чтобы ему было хоть какое-то дело до Кима и его тайных заговоров. Для него это не более чем детские игры, ведь рано или поздно, он знал, Кинн прикроет эту тайную лавочку, если Ким в своём любопытстве перейдёт черту.

– Любопытную Варвару только могила исправит, – фыркнул старший.

– Эта поговорка немного не так звучит.

– Да мне плевать! – вскрикнул альфа, взмахнув руками. – Ты вообще оставаться не собираешься?!

– А когда я хоть раз оставался дома? – усмехнулся Ким.

– Вы чего разорались? Так рады друг друга видеть? – услышав крики Танкхуна, Кинн решил было, что тот опять столкнулся в саду с Вегасом. Только при виде него старший начинал так недовольно и раздражающе гоготать, как чайка. Считал, что это его отпугивает.

       Ким невольно просиял, увидев, наконец, старшего брата.

– Здравствуй, Кинн.

– Привет, – с ухмылкой произнёс альфа, потрепав младшего по голове.

– Ты весь день провёл у отца, нам так и не удалось увидеться.

– Да, прости.

– Ничего страшного. Я понимаю.

– А вот меня что-то никто не хотел увидеть, хотя, я весь день был у себя, – возмутился Танкхун.

– Хотел бы взглянуть на безвкусную и безжизненную копию Фриды Кало – сходил бы в музей мадам Тюссо, – съязвил Ким.

– Ах ты мелкий…

       Танкхун было вознамерился отлупить младшего, но между ними всё ещё стоял Кинн, и как всегда смог предотвратить братоубийство.

– Взрослые альфы, а до сих пор ведёте себя, как дети.

– Ой всё! Достали! Пойду спать. Папочка уходит, детки мои, сладких вам снов! А ты проваливай. Хм!

       Братья с улыбками наблюдали за тем, как старший покидает задний двор с, как и всегда, гордо поднятой головой и свойственно лишь ему одному эпатажной походкой.

– Так что ты тут делаешь? Действительно пришёл увидеться или что-то вынюхиваешь?

       Кому как ни Кинну знать, что должно произойти что-то действительно из ряда вон выходящие, чтобы Ким вернулся домой.

– Какого вы оба высокого обо мне мнения, – усмехнулся парень в ответ на слова брата. – Неужели, я и правда не могу соскучиться?

– Хорошо, если в самом деле так, – какова бы ни была причина, Кинн в самом деле была рад увидеть брата.

       С момента их последней серьёзной переписки с отцом прошло чуть больше полугода, и тогда Ким пригрозил, что и ноги его не будет здесь.

– Уже виделся с отцом?

– Да. Ты, так понимаю, тоже?

– Ага.

       Вопрос, естественно, был риторическим. После разговора с отцом Кинн редко был в хорошем настроении.

– Слышал от Бига, что у тебя появился новый телохранитель. Надеюсь, он не доставляет тебе проблем?

       “Он и есть одна сплошная проблема”, – подумал Кинн, поймав себя на мысли, что так и не придумал, что ему делать с Поршем.
       Он должен понести наказание, иначе бездействие Кинна подорвать его авторитет и доверие остальных. В первую очередь родного отца. Какой-то омега не в праве подвергать его мысли сомнениям. Чёртов омега не встанет между ним и его семьёй, и уж тем более он не заставит Кинна допустить ту же ошибку, что и когда-то давно. Больше никогда.

– Тебе не следует об этом беспокоиться, – он снова потрепал Кима по голове, словно маленького ребёнка, коим всегда был в глазах брата.

        Ему хотелось, чтобы Кинн относился к нему наравне, но в то же время понимал, что пока лучше не стоит раскрывать брату свои истинные планы в отношении его нового загадочного телохранителя Порша, который как-то связан с планами их отца. Наверняка, узнай Кинн обо всём, непременно взял всё в свои руки и велел Киму оставить это дело, и дать ему разобраться во всём самому.
       Они ещё немного поговорили в саду. Ким был рад рассказать брату о своей поездке заграницу, но как и всегда, неотложные дела вынудили Кинна попрощаться чуть раньше, чем он того хотел.
       Он был единственным, кто всегда готов выслушать своих братьев. Именно к нему Ким и Танкхун приходили, когда им было страшно, грустно или одиноко. Кинн дарил им чувство безопасности и семьи, но со временем пропасть между ними начинала расти. И в конечном итоге Кинн с головой окунуться в тот мир, в который его так старательно затягивал их отец. На его месте мог быть Танкхун, но Кинн взял всю ношу от этого бремени на себя, и Ким, казалось, единственный, кто понимал, чем на самом деле пожертвовал его брат ради счастья другого.
       “Ты всю жизнь оберегать меня, но кто-то же должен позаботиться и о тебе”, – думал Ким, наблюдая за тем, как брат неспешно направляется в дом.
       Оставшись наедине с собой, альфа достал из переднего кармана телефон и набрал номер.

– Это номер Ше? Ещё ищешь репетитора по гитаре?

***

       Не успел Порш переступить порог комплекса, как его тут же вызвали в спортзал. Сообщение пришло от Бига, и когда Порш пришёл в назначенное место, то встретил там и его, и Блайда. Их внешний вид ему сразу не понравился.

– Зачем позвали?

– Снимай рубашку и проползи вперёд и назад сто раз.

– И зачем это?

       То, что другим известно о том, что произошло в отеле, было неудивительно. Гораздо больше Порша волновал вопрос, как много они знают о том, что произошло вчерашней ночью.

– Ты что, не догоняешь? – усмехнулся Блайд. – Ты напился на дежурстве, дал себя схватить, сорвал встречу господина Кинна, так что, думаю, этого маловато.

– Я не напился. Меня накачали.

– А по чьей вине?

       Порш не был готов мириться с тем, что на него клевещут ни за что. Его каким-то неведомым образом накачали, чуть не изнасиловали, а теперь выставляют всё так, будто он сам в этом виноват. Нападать на Блайда с Бигом, конечно, не лучшее решение в его ситуации, но и терпеть это он был не намерен.

– Тебя даже там не было! Кто ты такой, чтобы мне приказывает?!

– Это я приказал, – голос, который теперь звучал для, Порша как скрежет, раздался из-за спины, словно выстрел той самой поразившей его пули. – Когда ты на дежурстве – то должен быть начеку, – сказал Кинн, глядя ему прямо в глаза.

       Казалось, теперь Порш мог вынести всё от этого человека. Чтобы он ни сказал и ни сделал – Порш уже ничему не удивится. Но сейчас это чистейшее лицемерие со стороны Кинна призывало омегу врезать по этой самодовольной роже и с чистой совестью развернуться и уйти. Терпеть больше не было сил, хотелось просто кричать о том, как сильно он его ненавидит.
       Наказание было приведено в исполнение, и Порш снова, как послушная собачонка пошёл наповоду у этих кусков дерьма. Биг и Блайд завязали и ему руки за спиной и всё время, пока Порш полз, смеялись и пинали его, словно он мусор под их ногами.
       Вернувшись в комнату, Порш незамедлительно отправился в ванную. Сняв футболку, он долго и упорно смотрел на то, во что превратилось его тело после этой “тренировки”. Он никогда не был хрупким и миниатюрным, как другие омеги. Ещё в детстве Порш больше походил на бету или альфу, но родители никогда не относились к нему из-за этого иначе.
       “Ты важен. Ты бесценен, кем бы ты ни был. Оставайся таким, какой ты есть. И тогда тебя обязательно полюбят”, – однажды сказала ему мама.
       Но глядя на себя сейчас, Поршу с трудом в это верилось.
       Быть собой, при этом будучи слабым омегой, не имея возможности защитить ни себя, ни младшего брата? “Омега” – не просто слово в строке о вторичном поле, это его суть. И как бы сильно Порш не пытался убедить других и самого себя в том, что это не играет особой роли в жизни, всё в итоге возвращает его к тому, что он раз за разом оказывается недостаточно сильным для альфы, недостаточно умным для беты, но также он и близко не так красив, как омега. Он одно большое ничто, которое само не знает, кем ему быть. 

– Порш? – голос Пита напугал, но в то же время стал спасением от мыслей, к которым Порш раз за разом клялся не возвращаться. – Всё в порядке, чувак? Выглядишь хреново. Слышал, господин Кинн велел тебя наказать.

– И вот они последствия, – Порш выставил напоказ изнемождённое, израненное тело, прекрасно понимая, что кто бы сейчас перед ним не стоял, любой испытал бы отвращение.

       Это не тело омеги, которое можно хотеть. Это не то, как омега должен выглядеть.

– Жесть. Но, честно, могло быть и хуже.

– Куда уж хуже, – усмехнулся Порш, отворачиваясь от друга к зеркалу, боясь, что может не справиться с эмоциями и начать плакать.

– Первый раз – всегда самый ужасный, – слова, раздавшиеся, как гром среди ясного неба.

– Что?! Откуда ты знаешь?!

       “Как так? Ему вообще не важна репутация, и он решил рассказать всем? Как много людей ещё знают? Неужто у них это считается нормой?” – пока в голове Порша роились вопросы разной степени бредовости, Пит искренне недоумевал с такой бурной реакции.

– Ты думаешь, я никогда не косячил перед господином Кинном и мне не прилетало? Само собой и меня наказывали.

– Так под “первым разом” ты имел в виду – “наказание”? – опешил Порш.

– Ну да. А ты о чём подумал?

       “Мать твою, да он невинен, словно младенец”, – стушевался про себя Порш.

– Да так. Забей.

– Кстати, господин Танкхун просил сообщить, что он зовёт тебя на вечеринку к Йок. Говорит, что вечеринки с тобой самые крутые.

       “А нужно было всего-то один раз напоить его текилой с ромом”, – усмехнулся про себя Порш. – “Жаль, что такой способ наладить отношения работает не со всеми братьями Тирпанякун”.
       Поначалу Порш хотел отказаться, но отказывать Танкхуну без веских причин было себе дороже. Поэтому хотелось – не хотелось, но стоило сперва спросить разрешение у наивысшего начальства в лице того, кого Порш не желал видеть ещё очень, очень долго.
       Придя в комнату отдыха господина Кинна, Порш снова почувствовал этот терпкий слегка тягучий аромат, который раз за разом возвращал его в воспоминания о прошлой ночи. И тут же гнал их прочь. Нельзя терять контроль перед тем, от кого зависит твоя жизнь. То, что Порш всё ещё находился здесь на службе, само по себе было чудом, поэтому он решил не испытывать судьбу лишний раз и сделать вид, будто ничего не произошло. Ведь если Кинн так может, то почему бы и Поршу не притвориться, что между ничего не было.
       Под вечер Кинн любил ходить в более свободной и повседневной одежде, но сейчас на нём был лишь красный атласный халат, словно он только вышел из душа. Сидя за столом и попивая бренди он словно вовсе не замечал, вошедшего в комнату Порша. Он даже не посмотрел на него, когда тот подошёл чуть и не вплотную к столу.

– Хотел сообщить, что господин Танкхун приглашает меня на вечеринку к Йок сегодня вечером. Если будете против, то я не пойду.

       Сердце сжалось от того, насколько холодными и безразличными могут быть глаза, которые совсем недавно смотрели на тебя с такой страстью. Словно ничего дороже тебя в этом мире для него нет. А сейчас, что есть ты, что тебя нет – ему всё равно.

– Это всё? Больше по тривиальным вопросам можешь не беспокоить меня. Ступай.

       Радовало лишь то, что Кинн был безразличен к его вторичному полу в той же степени, что и к самому Поршу. Это могло ощначать лишь то, что Порш оказался прав на его счёт. Вчера они оба были под влиянием ситуации и просто не могли себя контролировать.
       Стоило Поршу открыть дверь, как на пороге перед ним встал омега необычайной красоты. Стройный, высокий, с идеальной талией и миловидным личиком. Ухоженный, доступный, желанный – именно такой, каким и должен быть омега. Тот медленно проследовал в комнату, минуя телохранителя, даже не удостоив того взглядом. Всё его внимание было приковано к роскошному альфе, попивающему бренди.
        Всё верно. Всё так, как и должно быть. Поршу никогда не занять его место. Ему никогда не стать таким. Его невозможно желать, ему не стать чьим-то идеалом, всё, что от него требуется – стоять в сторонке и делать свою работу. Однако и с ней он справляется всё хуже и хуже. Для чего тогда он здесь? Какой во всём этом смысл?
       Бредя по длинному коридору, он снова повстречал того, кого сейчас не хотел видеть от слова совсем.

– Смотрю, у господина Кинна новая игрушка, – злорадствовал Биг.

       Порш ничего не ответил и попытался пройти мимо, но Биг намеренно пихнул его в бок. Синяки всё ещё не успели сойти, несмотря на волшебную заживляющую мазь от Пита. Тело пронзила острая боль, но Порш сдержался и лишь слегка скривился, после чего снова выпрямился и пошёл дальше.

– Думаешь, ты особенный? Думаешь, ему есть до тебя дело? Разуй глаза. Кто ты и кто он. У тебя нет ни одного шанса. Тебя просто используют, а потом забудут. Чем быстрее осознаешь, что на твои чувства всем плевать, тем меньше разочаруешься, когда их втопчут в грязь.

       “Заткнись, заткнись, заткнись, заткнись, заткнись, заткнись, заткнись, заткнись, заткнись, заткнись!” – повторял Порш из последних сил, пока боль в боку не стала сильнее. – “Я сам всё прекрасно понимаю! Я не важен! Я не ценен! Я просто мусор под ногами, который не жалко выкинуть! Хватит мне об этом напоминать!”.
       Когда всю жизнь доказываешь другим то, кем ты не являешься – со временем ты можешь сломаться. Порш устал бороться, устал сражаться, ему хотелось только одно, чтобы его единственному близкому и дорогому человеку в жизни жилось легко и непринуждённо. Изо дня в день он жил и продолжал дышать только ради Ше. И сейчас он всё ещё здесь только за тем, чтобы его брат ни в чём не нуждался, и терпел ради одного – будущее Ше и то, каким прекрасным оно сможет быть даже без Порша. Только за этим он здесь и ни за чем больше.

– Это ты сейчас о себе говорил? – повернувшись, ответил Порш, глядя Бигу прямо в глаза.

– Ах ты мелкий…

– Биг, – внезапное появление Блайда прервало Бига на полуслове, но это было к лучшему.

       Воздух между ним и Поршем накалился до предела и любая искра сейчас могла вспыхнуть ярким пламенем.

– Порш, тебя хочет видеть босс. Прямо сейчас.