Глава 9
Рука была теплая и крупная: явно мужская. Было страшно до боли в голове, но это чувство длилось лишь мгновение. Роуз боялась обернуться, но, когда чужой голос прозвучал рядом, страх медленно, но верно начал отступать.
- Прошу прощения?
Спокойный голос, совсем обычный. Рыжая отдернула руку от дверной ручки и обернулась одной головой. Перед ней стоял мужчина в очках; высокий, крепко сложенный и до невозможного лохматый. Лицо Мистера Соттерса было уставшим, но добрым. Мягкие черты и темные глаза располагали к себе сразу.
- Извините, - поспешила Роуз, чувствуя себя ужасно невежливой.
- Я выходил покурить, - пояснил он, слегка поморщившись, словно сама мысль о курении ему претила, - дома Лейла не позволяет. Должно быть, вы меня искали?
- Да, - опомнилась рыжая, - я хотела с вами поговорить.
- Роуз, верно? Прошу, давайте без формальностей.
Выходить на веранду через кухню, где гремела фигурами жена, он то ли не захотел, то ли не решился. Двери было две, с разных сторон дома, и Соттерс повел Роуз ко второй. Удостоверившись, что жена занята своим делом, и никто подслушивать их не собирается, мужчина спустился по трем ступеням, облокотился на перила, обвитые гирляндой, которая не горела. Чтобы хоть чем-то занять руки, зажег сигарету, хотя явно курить не хотел. По лицу было видно, что Мистер Соттерс испытывает к табаку глубочайшее отвращение.
- Если Лейла была невежлива, вы уж простите, - начал он, тщательно подбирая слова, - с того дня, как потеряла дочь, она не в себе. Таблетки глотает, как наркоман, беднягу кошмары мучают.
- Я соболезную, - шепнула Роуз.
- А мне терять голову строго запрещено, - продолжил он, затягиваясь, - мужчины несут свою ношу.
Роуз дышала тихо и расслабленно. А мысли так и затопляла жалость к людям, которых она практически не знала.
- Все из-за дурацкой брошюрки. Знаете, как это обычно бывает, совершенно неизвестно, что тебя ждет за углом. От зубочисток люди умирали, а казалось, мелочь.
Чем больше он говорил, тем опустошеннее выглядел. Хотя и старался держаться прямо, его спина непроизвольно сгибалась под грузом вины и сожалений. Но мужчина явно держа себя в руках. Он глубоко вздохнул, явно прогоняя из головы кадры, которые ни к чему хорошему не привели бы.
- Знаете, как я считаю? Лучше лгать себе, если ложь во благо. Мир лжи в сотни раз лучше для нас же. Как считаете?
Роуз почувствовала, что ответа он не требует, вся его речь вдоль и поперек звучала риторически.
- Поэтому я и не верю, что люди умирают. Не могут они так просто, понимаете? Чушь это все какая-то. И кто такое придумать мог? Смешно же.
Он снова затянулся, улыбаясь сквозь проступившие слезы.
- Раз! – он тихо хлопнул в ладоши, зажав сигарету меж средним и указательным пальцами, - И нет. Вот так все и происходит. Мгновение, и ты пропадаешь. И нет тебя. Или кого-то еще.
Они немного помолчали; и в этом молчании Роуз внезапно осознала, что совершенно потеряла счет времени. Казалось, что после того, как Лейла пустила их в дом, прошла целая вечность. Сколько же она тут пробыла? А ведь зашла просто поговорить о мальчике; попросить родителей быть к Ди внимательнее, предоставить ему плечо, на которое тот бы мог опереться. Дилан действительно ее тревожил. Но сейчас, когда Мистер Соттерс с ней разговаривал, она поняла, что поддержать мальчика мама точно не сможет, а отец, возможно, но с горем пополам. Эти люди были зациклены на прошлом, на себе и на работе. Лишь за такой короткий (по крайней мере утро еще не наступило) промежуток времени Роуз поняла, это родители мальчика всегда были эгоистами, и вырасти для них значило потерять чувство своей значимости. Как-то так она обрисовала эту картину. Внезапно в голове щелкнуло: она ведь предложила Мисс Соттерс забрать мальчика к своему воображаемому племяннику. Роуз была близка с учениками настолько, что чувствовала за них непоколебимую ответственность, как за своих домашних животных. Более того, она их любила. Они были для нее семьей.
Роуз всегда была тактичной. И сказать в лоб, все, что ей хотелось, она не могла. Так бы сделала Старкс, но не Роуз.
- Глубоко соболезную, - сказала она после короткой паузы, - сложно представить, каково вам.
Вместо ответа Мистер Соттерс сделал последнюю и самую глубокую затяжку.
- Ди тоже пришлось несладко, - начала наступать Роуз, совершенно не колеблясь.
- Да, - пробормотал он, - ему хуже всех пришлось. Он в ней души не чаял. Бедный мальчик.
Роуз чуть не перекосило. Мистер Соттерс словно говорил о чужом ребенке с соседней улицы.
- Я предполагаю, зачем вы пришли. Простите, ради бога, я знаю, насколько из меня ужасный отец. Гвен была первенцем, я всю жизнь ей посвятил, - начал он оправдываться, непонятно зачем. Он уже и так наговорил достаточно, не чувствуя, что говорит лишнее. Словно чувствовал, что Роуз видит его насквозь.
Он не может дать того же Дилану. При этой мысли Роуз слегка поморщилась. Мистер Соттерс стоял к ней боком и не мог видеть, как меняется ее лицо. Крохотная надежда на отца мальчика, которая дребезжала внутри, бесследно исчезла. Этот мужчина может постараться, но он не станет этого делать. Он способен успокоить Лейлу, прижав ее к груди, потому что любит жену. Но не этого ребенка. Почему, Роуз оставалось только гадать. Промелькнула нелепая, но вполне допустимая догадка: может, ребенок не его? Подобная холодность к собственной крови была выше ее понимания.
«Еще этим я себе голову не забивала». Пора было заканчивать разыгрывать нелепый спектакль и взять, как говориться, быка за рога.
Спустя всего несколько секунд непрерывной цепочки размышлений, рыжая заметила, что прослушала все, что говорил Мистер Соттрес. Он продолжал говорить, словно уже даже не Роуз, а самому себе. Трагедия сильно его подкосила и потоки бессмысленный слов выливались из него, словно яд, который он больше не в силах был держать внутри.
- ...И по стопам матери пошла, представляете? Шахматистка была, каких единицы по миру. Ребенок-вундеркинд...
Он говорил пару минут, но для Роуз они тянулись очень долго. Наконец, он взглянул на нее и внезапно стушевался, осознав, что сильно смущает гостью своими разговорами. Гостью, которую видит в первый раз.
- Вы уж простите, - в который раз за вечер извинился он, качая головой.
Роуз сказала, что ничего страшного, что она глубоко соболезнует, однако Дилан явно не в лучшем состоянии. Она пересказала отцу почти все, что недавно сказала матери мальчика. Тот, несмотря на свою болтливость, слушал молча и внимательно, впитывая каждое слово, словно платил Роуз за то, что она, в свою очередь, слушала его.
Она сделала пару маневров, полагаясь на свою исключительно хитрую часть, которая есть в каждой женщине, как туз в рукаве. Чего и следовало ожидать, своего она добилась. Мистер Соттерс смотрел слегка задумчиво и ошарашенно, не понимая, как можно так быстро переключаться между темами. Он запутался, и проще всего, для него же, было согласиться с ее предложением. Хотя, он бы и так в любом случае согласился бы, ведь мужчина был уверен, что Роуз поймет его сына лучше, чем может понять он, отец.
Было решено на завтрашний же день забрать Ди к несуществующему племяннику, помочь ему развеяться и хоть немного, но вернуть волю к жизни. Роуз внезапно вспомнила, как мальчик вошел в кухню с каменным лицом. Как весело выбежал с Джейсом, с явным желанием показать ему роботов, или... Увести его оттуда?
Рыжей стало не по себе.
- Мне пора, - наконец произнесла она, - прошу прощения, что ухожу так сразу, но меня ждут.
- Понимаю, - в свою очередь активно закивал Мистер Соттерс, - прошу.
Они прошли на кухню, и всю дорогу туда Роуз чувствовала тревогу. Не сильную, но заставляющую напрячься. Этот визит, в принципе, заставил ее изрядно понервничать.
Каково же было ее удивление, когда, войдя на кухню, она обнаружила Лейлу, глубоко размышляющую над следующим ходом, и Джейса, с довольным видом рассматривающего шахматную доску. Лейла уже не казалась такой смертельно уставшей и критически помешанной, словно игра возродила в ней что-то, что когда-то умерло.
Джейс, заслышав шаги, обернулся. Не слова не говоря, кивнул, улыбаясь краешками губ. Лейла пришедших словно не заметила, настолько она была поглощена игрой.
Ди сидел рядом с матерью и лопал шоколадное печенье. Щеки его покрылись румянцем, и внутри у Роуз разлилось тепло. Любовь к этому ребенку заставила ее улыбнуться. Мальчик напряженно улыбнулся в ответ.
Пока шла напряженная игра, Мистер Соттерс заварил себе кофе и предложил Роуз. Она вежливо отказалась. Наблюдая за игроками, он тихо потягивал горький напиток. Все молчали, словно понимали, что нарушить такую идиллию было бы самым страшным грехом. Ди взял тарелку печенья и подошел к отцу. Тот взял одну и погладил мальчика по голове. Малыш что-то тихо промурчал, словно котенок, и подошел к Роуз, вставая у нее под боком. Чутье подсказало девушке, что им надо поговорить. С минуту она стояла, приобняв мальчика, а потом, совершенно не сговариваясь, они вышли на заднюю веранду, где буквально только что она разговаривала с Мистером Соттерсом.
- Как дела, малыш?
Ди проглотил печенье и взглянул на Роуз.
- Явно не в порядке. Но я держусь.
Взрослое выражение, промелькнувшее на его лице, сильно ее поразило.
- Я недавно дочитал книгу.
- Какую?
- Оруэлла, - ответил он.
- Ого, - сглотнула Роуз, вспоминая, какие ощущения испытала, когда начинала читать знаменитую антиутопию «1984». Ничего себе, конечно, он литературу читал. Не мальчик, а ходячий мозг.
- И мне совершенно не понравилось, - добавил он, уже тише, - не люблю, когда дела плохо. А там всё именно так – плохо.
- Всем нам нужна сказка, - улыбнулась Роуз.
- Сказки и то лучше.
- Как же я с тобой согласна.
Они еще минут десять говорили о всяких мелочах, однако Ди ни словом не обмолвился о состоянии, сопутствующем ему последнее время. Сейчас он выглядел совершенно иначе: розовощекий, с умным, полным любознательности взглядом.
Ребенок словно преобразился.
- Вы здесь? – позвал Мистер Соттерс, приоткрывая дверь наружу.
- Здесь, - в один голос ответили они.
Приобняв малыша за еще хрупкие, несформировавшиеся плечи, они вошли в дом. И, закрывая за собой дверь, Роуз краем глаза заметила какое-то странное мельтешение в воздухе. Приглядевшись, она поняла, что видит цветные пиксели, которые на секунду прорезали воздух и вернулись на свои места, словно ничего такого и не было.
Рыжая вздохнула. Явно показалось.