Песнь сверчка

Старкс не делила людей на детей и взрослых и себя ни к какой группе не относила. В свои тридцать три с хвостиком все еще не считала, что готова о ком-то заботиться. С учениками всегда на равных, вопрос неравенства статусов никогда на ум ей даже не приходил. Ни кошек, ни собак, ни рыбок, хотя, от рыбок, возможно, и не отказалась бы. На работе собрана, вне работы же могла проснуться с утра как с подростком, так и с мужчиной за пятьдесят. Однажды даже позавтракала с девчонкой лет восемнадцати. Пару раз оказывалась за несколько кварталов от дома, однако, всегда и все помнила в деталях. Пила, не пила, значения не имело. Память Хью никогда не изменяла.
Дни рождения она не праздновала, большого значения не придавала ни политике, ни спорту, ни всевозможным актуальным вещам. Жила себе в удовольствие, уходя в размышления чаще, чем Эдисон, в попытках создать лампочку.

Коллеги, бывало, сторонились Хью. Строгость и хладнокровие в работе было всем, что они видели, ошибочно принимая расчетливость и профессионализм за жестокость или, как они выражались, «солдатский режим». Другую же ее сторону видели ученики, с которыми она иногда была и не прочь поговорить о жизни. Смотрела на мир с такой запредельной иронией, что казалось, ей и умереть в любой момент не страшно. Всегда все выглядело так, словно странноватая блондинка знает что-то, о ком ни один человек на свете никогда и не догадывался. Цепляла, что тут сказать. Вроде человек, как человек, ничего выдающегося, но что-то в ней однозначно было. Самодостаточность, примешанная к интроверсии и рациональности (в большинстве случаев). Чудной выходил коктейль.
Детство необычным тоже не назовешь: отец – бывший адвокат, мама – юрист. Еще те деловые колбасы. По меркам тех лет – идеальная семья. Родителям в какой-то мере даже повезло – Хью не требовала много внимания, а они и не могли дать много. Слоган семьи был предельно прост: что-то по типу «замужем за рабочим креслом». Старкс было невдомек как эти двое вообще познакомились, если в поле зрения не попадало практически ничего, кроме работы. Вероятно, в воскресенье, тут же отвечала она себе.
Воскресенья она не то, чтобы сильно любила, но по-своему ценила. Каждое из них принадлежало девочке по праву; и если в будние дни она была предоставлена самой себе, то по воскресным дням набиралась родительской любви на целую неделю вперед. Так и жили. Замечательное было время.
Со временем даже воскресенья стали ее собственными. Девушка частенько проводила все свободное время в огромном саду возле парка, читала книги, смотрела на голубей. Друзей старалась не заводить. Почему-то люди вокруг доверия не вызывали, а себя она изучила вдоль и поперек. И морока лишняя, с людьми сходиться. Так и научилась полагаться на себя, и только. Со временем обрела в себе то, что другие люди упорно ищут в другом человеке. И стала такой, какая есть сейчас.

У мужчин она в основном вызывала страх и покорность, иногда подозрительность. Девушки старались относиться к ней дружелюбно, но близко сходиться попросту боялись, у особо важных особ просачивалась зависть, но, увы, в никуда. Старкс не замечала ровным счетом ничего такого, что бы нарушило ее мирное существование. Зато ученики любили Хью. За то, что та могла быть одновременно крутой взрослой и одной из них.
Короче говоря сейчас, вне школьных стен, и Шелди и Старкс были на равных правах. Поэтому никакие формальности ни ту, ни другую не стесняли. Кити в том числе. Хотя ее это в любом случае ничего не трогало.
Шелди приняла от Старкс кофе и принялась греть руки. Рождество через пару недель, но снег растаял два дня как, а новый, походу, был не в настроении выпадать снова. И ни капли его не волновало, что он несет ответственность за атмосферу приближающегося праздника. Было, конечно, холодно, но погода напоминала осеннюю настолько, что возникало желание снова накупить тыкв и в кругу семьи вырезать самые забавные рожи.
- Хороший кофе.
- Естественно, - не повела бровью Старкс.
Шелди улыбнулась.
- Я слышала, наши преподы разом слегли. Как они?
Старкс слегка задумалась, вспоминая, какую информацию она доверила детям. В истории Хью фигурировали вирусы – идеальные кандидаты на роль в очередной лживой истории. Этой версии она и продолжила придерживаться.
- Все путем, уже рвутся работать, - соврала Хью, ни одним мускулом не дрогнув, - всякое случается.
Сама Старкс понятия не имела, что случилось, даже не подозревая, что это знание вот-вот развернет ее жизнь на все сто восемьдесят градусов. До конца учебы оставалось от силы неделя с небольшим, но ее просто оповестили о том, что Роуз с Джейсом придется заменить. Оповестили так, словно те двое скончались, в самом, что есть, преддверии Рождества.
«Случилось то, что не должно было», задумчиво процедил директор замогильным голосом, - «найди им замену на эту неделю». 
Они были коллегами, но Хью не позвонила и не поинтересовалась, как у них дела. Потому что друзьями они не были. Иногда перебрасывались парой фраз, да. Когда Роуз уходила раньше, Старкс ее подменяла. Но не более. С Джейсом на почти совсем не пересекалась, так что и причин сближаться не было.
- Всякое, - подтвердила Шелди, потягивая кофе. Кити к стаканчику даже не притронулась. Рыжая поспешила сменить тему:
- С семьей будете праздновать?
Хью об этом как-то даже не задумывалась. Не придавая значения праздникам, совсем, было, не принимала во внимание ничего, связанное с ними. Однако, выдержав паузу, она выдала:

- С семьей.
После чего села в одно из плетеных кресел, и придвинула его к Кити. Та не отреагировала. Шелди задумчиво наблюдала за лицом подруги. А Старкс взяла стаканчик с остывающим крепким кофе и протянула Кити, вторую руку положив к ней на затылок. От прикосновения девушка слегка дернулась, но стряхивать руку не спешила.

- Выпей, - ласково настаивала Старкс, в упор глядя на Кити.
Та на несколько мгновений смотрела в глаза Стракс, словно проверяя на ощупь, можно ли ей доверять, после чего послушно приняла стаканчик. Хью что-то довольно промурлыкала и облокотилась обратно в кресло.
Пока Кити приходила в себя, они успели обсудить сборник рассказов Чехова, плавно перешли на Кинга и каким-то образом разговор зашел об апокалипсисе. Обсуждать подобные вещи со Старкс было одно удовольствие. Прыгая с темы на тему, Хью даже удалось смутить разговорившуюся Шелди, что обычно было сложно.
- Поешь в душе? Почему мне сложно это представить...
- Просто мой имидж с этим не совпадает, - пробурчала Шелди, немного смешавшись.
Как вообще определять людей, поющих в душе? Или танцующих на кухне поутру? Пройдешь на улице мимо такого человека и никогда не подумаешь, что этот мужичок в рубашке от Армани и твидовом пиджаке (что выглядит внушительно) увлекается вышивкой, а по вечерам захлебывается от слез, смотря Титаник, черт знает, какой уже раз. Увидишь маленькую милую девушку, пьющую кофе на веранде дома Старкс, и в голову никогда не придет, что она ежедневно кладет на лопатки десятки соперников. А та рыжая, что сидит рядышком, поет в душе, хотя выглядит как Миранда Пристли. Удивительный, все-таки, этот мир. То, что видишь, редко оказывается истиной. А точнее – никогда.
Конечно же, Хью попросила Шелди спеть. Та, не растерявшись, напела ей «We wish you a Mary Christmas». Голос у нее был, что надо. По просьбе Старкс она спела еще: девушка этим явно наслаждалась, а Хью было невероятно приятно слушать, когда ей поют. Со временем даже Кити принялась что-то мычать в такт, отчего стало ясно, что в себя она не пришла.
- Шикарный голос! – крикнул им сосед из дома напротив, лысый весельчак лет сорока.
Девушки помахали ему.
Так и прошел вечер. Ближе к полуночи, когда Кити начала клевать носом, Старкс предложила довезти их до дома. Возражений, как это обычно было, она не приняла. Захватив куртку, они спустились к гаражу.
Шелди попросила довезти обеих до ее дома.
- «Мало ли что учудит. Ночевать она будет у меня», —сказала она.
Старкс довезла девушек до дома, потом на скорости прокатилась по округе. К часу ночи припарковала машину в своем гараже и занесла в дом оставшийся лежать на столике кофейник. Войдя в теплую гостиную, она призналась себе, что с ног валится. Наскоро приняв душ, Хью упала в теплую постель, почти сразу же провалившись в сон, совсем не подозревая, что через добрых полчаса телефонный грохот разобьет вдребезги все ее сновидения.
В два с небольшим зазвонил мобильный. Обычно Старкс отключала его на ночь, но в этот раз совершенно из головы вылетело. Наверное потому, что ей довольно редко кто-то звонил. И чаще всего по делу.
С трудом разлепив веки, она медленно села в кровати. Мобильник продолжал надрываться. Причем не как обычно, а манерно и растянуто, словно тянущийся с куска пиццы сыр. Хью доползла до трубки, посмотрела на нее секунды две и взяла.
- Синди? Я знаю, что ты там, - слова манерно растягивались, а им сопутствовала громкая музыка на фоне. Слишком громкая для такого тихого места, как дом Старкс.
Хью предположила, что ей следует молчать. Во-первых, человек на том конце провода трезв не был, а во-вторых, она до сих пор не определила, чей это голос. Контакт, что странно, записан у нее не был.
Старкс молчала. Её мозг не успел ещё толком заснуть, но от этого голова болела только сильнее.
- Родной, ты до-олжен, - с какой-то непонятной Хью мольбой лепетали в трубке, слегка заикаясь, - должен приехать и забрать... меня... Ты ведь тоже с ними знаком. Не надо меня о-обманывать, Синди. Ты и есть один из них, – у говорящего полились театральные, как это представлялось Старкс, слёзы, - ты бросил меня потому, что ты такой же, как они все! Тебя не существу-ует!
Несколько секунд было слышно, как девушка высмаркивается в платок или салфетку. Хью выжидающе держала трубку, уже сообразив, кто ей звонит. Была бы Роуз трезва, голос было бы узнать в разы проще. Не низкий, не высокий. С лёгкой хрипотцой и невероятно сладкими интонациями. Даже подшофе Роуз им не изменяла.
- ...А если существуешь, то до-окажи. Забери меня и докажи, п-понял? Если ты ещё раз кинешь меня вот так, - она всхлипнула, - ни слова, ч-ч-чёрт тебя де-е-ри, не говоря... (синди мог тоже затеряться в пространстве, а потом вернуться и баз, роуз уже со старкс мутит)
Фразу она не закончила, выплескивая очередную эмоциональную волну наружу.
- Где ты? - наконец уточнила Старкс, бесцеремонно вторгаясь в чужой монолог.
- Там, где сверчки поют, - сказала Роуз тихо, - и ты Синди, тоже запоешь. Хочу послушать.
На этом она оборвала связь, без всяких "пока" и "до встречи". Просто бросила трубку, оставляя Старкс один на один с мертвенно бледной тишиной. Часы стучали всё громче и громче. Девушке показалось, что она сейчас оглохнет.
Хотя Хью мало с кем действительно близко сходилась, приключений на одно место ей хватало. Всякие происшествия, веселые или нет, всегда тянулись именно к ней. Тем не менее, Старкс находила забавным то, что даже в одиночку с ней может приключиться сюжет, по каким в Голливуде снимают фильмы.
У неё был, вероятно, единственный друг, который разделял с ней "весёлое времяпровождение". У Таку (полным именем его звала только мама) было отменное чувство юмора, поэтому переводить в шутку всё, что зовётся жизнью, он умел мастерски. К его японским корням примешивались шотландские, и это было действительно что-то: рыжая шотландская шевелюра, азиатского типа лицо, миндалевидные глаза, а всё остальное ровно как у ребят с Окинавы. Народ на пляжах Окинавы всегда рослый и загорелый, и Таку легко бы с ними слился, но, вероятнее всего, рыжие шотландские космы не позволили бы ему затеряться в толпе. В конце концов, речь не об этом.
Они часто таскались вдвоём по барам, и у Старкс сразу же всплыло в голове название того самого, о котором лепетала Роуз – «Песнь сверчка». Все бары, как бары, а этот – «Песнь сверчка». Маленькое уютное заведение, потолок в красных неонах, деревянные статуэтки самураев, разбросанные по всему бару. Не то место, где можно кого-то подцепить. Поэтому Старкс оно и нравилось. Все, на что можно было рассчитывать в этом небольшом месте, так это на уютную атмосферу и приятное времяпровождение. (может переназвать книгу под песнь сверчка?) Сюда приходили выпить, но не напиться. Атмосфера настолько заставляла проникнуться эстетикой самурайской жизни, что в корне пропадало желание пить, а на его место вставало яркое желание расширить свои познания в истории. За этим можно было обратиться к бармену – старику лет шестидесяти, с виду спортсмена, смуглого и улыбчивого, и даже пробивающаяся седина смотрелась на нем стильно. Вокруг него всегда собиралась заинтересованная компания, а он, попутно расправляясь с приготовлением коктейлей, рассказывал самурайские истории, от которых дух захватывало. Рассказы старика Ямады были живыми настолько, что каждый, прослушав хотя бы одну, был уверен, что действительно побывал в ней.
Как в подобном месте можно было напиться, Старкс представить не могла. Но она не смогла бы вообразить причину; то, что случилось, выходило далеко за рамки реальности, а Хью этого пока что попросту не знала.