Семпай, заметь меня
Au-современность; яндере (Какаши)
~
Семпай никогда не замечал Какаши. В таком случае Какаши придётся заметить тех, кто рядом с семпаем.
Какаши никогда особо не был заинтересован в любви. Пока его фанатки кружились рядом, как рой надоедливых пчёл, мальчик пытался сильнее спрятаться за книгой, только бы его не видели. Все эти любовные истории и слухи никогда не цепляли его интерес, поэтому Хатаке обычно уходил раньше, чем история начинала разворачиваться и обретать «шокирующие подробности и конец».
Но всё изменилось, когда он заканчивал среднюю школу. Обито и Рин потащили его на смотр школ в их городе, хотя Какаши и не хотел этого. Он уже знал, куда будет поступать, поэтому в чём смысл тратить время на хождение по фестивалям вместо того, чтобы учиться?
Но Рин и Обито были непоколебимы, а Хатаке слишком пассивен, чтобы спорить с ними.
Итак, прогуливаясь по очередной школьной территории, в этот раз чтобы найти туалет, Какаши заметил довольно небольшую фигуру в тени, если сравнивать с явно выглядящими по-хулигански школьниками. Они смотрели с презрением на незнакомку, и Хатаке невольно остановился, смотря, как собранные в строгий хвостик волосы слегка развиваются на ветру.
–И что это? – спросила командным голосом незнакомка, показывая куда-то в середину груди. – Разве я не просила вас одеться поприличнее? Сегодня смотр нашей школы!
–Тебе стоит вообще радоваться, что мы припёрлись в такую рань, чтобы перетащить те парты, кохай.
Незнакомка заворчала, и Какаши невольно стал двигаться вперёд. То ли чтобы посмотреть, то ли чтобы помочь в случае чего.
–Данный мой статус уж точно ни о чём не говорит.
–Он говорит лишь о том, что ты, – в её лоб ткнули пальцем, – самоуверенная маленькая школьница, которая думает, что в таком малом возрасте справится со всем, что на неё свалится.
Незнакомка вытерла место и вздохнула, щипая переносицу.
–Пожалуйста, просто сходите и наденьте свои галстуки. Сделайте хотя бы вид, что у вас есть навык выглядеть прилично раз в год.
Слово за слово, и вот уже кулак летит в сторону незнакомки. Какаши бросается вперёд, чтобы защитить, хоть и знает, что первый удар всё равно попадёт по лицу, но вдруг незнакомка с лёгкостью уворачивается и со всей силы ударяет хулигана по колену.
–Сколько я говорила, что драки на территории школы запрещены?! – она ставит руки в бока и выглядит так, словно ничего не произошло. Хулиган валяется на земле с сжатыми до боли зубами. – Наказание! Будете сами всё убирать, как только фестиваль закончится!
–Да пошла ты в!..
–Я всегда могу рассказать директору о всех ваших проделках, и тогда пока-пока все каникулы и даже выходные в году!
Она победно хмыкает, отворачиваясь от хулиганов, чтобы встретиться глазами с Какаши. На фоне неё идеальной чёрной формы лицо выглядит ещё более бледным, чем должно.
–Ах-х, п-простите за это! – она быстро бормочет, кланяясь. – Они единственная проблема в школе, но в следующем году её уже не будет!
–Поскорей бы... – ответное бормотание. Нога незнакомки дёргается, словно она хочет ударить хулигана снова.
–Всё в порядке, в моей школе тоже были хулиганы, – Какаши кивает сам себе, а затем оглядывает лицо незнакомки. В его груди рождается что-то тёплое, светлое и милое всего от одного взгляда.
–Давайте я провожу вас обратно на фестиваль. Я всё равно задержалась здесь достаточно, чтобы продолжать в который раз отчитывать их.
Какаши любил ходить в одиночестве, но в этот раз он совсем не против отказаться от этой привычки. Он идёт в приятной тишине с девушкой и прощается с ней около прилавков с едой. Напоследок ему прилетает яркая улыбка и сказанные будто самому дорогому человеку слова: «Я надеюсь, что смогу увидеть вас в следующем году на церемонии открытия школы».
Сердце Хатаке пропускает удар. Он решительно кивает и остаётся стоять на месте, даже когда строгий хвостик девушки исчезает в толпе.
–Э-эй, Какаши-Бакаши, мы тебя искали! Неужели у тебя так плохо с ориенти?... Эй, не бей меня!
Учиха шутливо отбивается, а Какаши хмурится, оглядываясь.
–Что это за школа?
–Ты даже на её название не посмотрел? – Обито выглядит так, словно то ли вздохнёт с отчаянием, то ли засмеётся во всю глотку.
–Ты сам-то это знаешь?
Учиха замолкает, поджимает губы и смотрит в абсолютно другом от Хатаке направлении. Рин хихикает над спором людей и мягким голосом называет школу. Но не таким мягким и приятным, какой был у той девушки.
–А зачем тебе эта информация, Какаши? Я думала, ты уже определился со школой, – произносит Нохара, когда они начинают идти дальше.
–Я всегда могу передумать.
–Пф-ф, предатель... Эй, да хватит меня бить!
Обито замахивается кулаками, и Рин со вздохом наблюдает, как двое её друзей убегают друг от друга, как маленькие дети.
Девушка поворачивает голову и замечает президента студсовета. Теперь на рукаве тёмной формы есть красная повязка и символ школы. Нохара поворачивает голову, незаинтересованная в происходящем, и идёт искать двух идиотов, которых называет своими друзьями.
*+*
«Ты действительно выбрал эту школу?!» «Мне там понравилось». «Иногда я не могу понять тебя, Бакаши». «Иногда я думаю, что ты никогда не поймёшь моих намёков». «Насилие – плохой намёк». «Зато самый заметный».
Форма Какаши выглядит идеально, и он надеется, что его торчащие во все стороны волосы не слишком портят его внешний вид. Он неторопливо идёт вперёд, глядя на часы и вздыхая. Сегодня он проснулся на час раньше, чтобы собраться и точно не опоздать на церемонию открытия.
Сердце в его ушах громко стучит, он боится, что совершил ошибку. А вдруг та девушка из третьего класса и выпустится в этом году? А если он её никогда больше не увидит? Тогда он просто променял выбранную изначально школу на это. Какаши не был уверен, сможет ли перевестись туда даже в начале года.
В большом зале нет практически никого. Хатаке стоит у стены и смотрит в потолок, разглядывая висящие прожекторы и торчащие некрасиво деревянные балки. К нему иногда подходят, здороваются, заводят беседу. Какаши лениво отвечает, постоянно смотря по сторонам, чтобы не пропустить ту девушку.
Когда никого похожего не оказывается рядом, он хочет биться головой о стену. Его глаза метаются туда-сюда, он хочет начать паниковать, но внешне выглядит вполне обычно. Ему вроде как потом нужно будет сказать приветственную речь, но это не заставляет его нервничать от слова совсем.
А потом, словно ангел, спустившийся с небес, появляется знакомая серьёзная фигура. Какаши застывает, не в силах даже дышать. Сильный и мощный даже без микрофона голос разносится по залу, и Хатаке хочет утонуть в нём.
–А сейчас я хочу попросить занявшего первое место во время вступительных экзаменов подняться на сцену и прочитать речь! Какаши Хатаке-кун, пожалуйста!
Сердце подростка готово вырваться из груди, когда он видит, что ему аплодируют конкретные руки с коротко постриженными ногтями. Красная повязка подпрыгивает с каждым движением, и пепельноволосый человек секунду даже был готов упасть на землю от сильного головокружения.
Он спокойно говорит заготовленный текст, постоянно пытаясь краем глаза найти девушку, своего семпая. К сожалению, она отошла слишком далеко. Когда его речь заканчивается, президент возвращается на своё место, и Какаши ощущает сладкий запах её завтрака.
Хатаке возвращается к остальным ученикам, продолжая с благоговением смотреть на стоящую у трибуны фигуры. В его голове крутится лишь одно. Заметь меня, семпай.
*+*
Заметь меня, семпай.
Это единственное, о чём может думать Какаши. Рядом с ним есть люди, которые восхищаются им, которые завидуют ему, которые ненавидят его, но он пытается добиться внимание лишь одного человека.
Заметь меня, семпай.
Лучшие результаты практически по каждому предмету. Многочисленные предложения вступить в спортивные клубы. Девушки боготворят его, а парни просят совета. Но его цель так и не была достигнута.
Заметь меня, семпай.
Какаши быстро узнаёт, что добиться внимания президента студсовета, (В/И) (В/Ф), довольно сложно. У неё много работы, много обязанностей. К тому же на носу выборы, которые она намеревается выиграть.
Хатаке спрашивает, может ли он участвовать, если первогодка. Все слишком быстро и яростно кивают ему, говоря, что в прошлом году (В/Ф) тоже была президентом.
Семпай заметит меня.
В один из дней дверь в кабинет открывается, и сердце Какаши замирает. Он увидел ту, за которой следит последние месяцы. Он увидел ту, за которой шёл по пятам. Ту, чей адрес и количество комнат в квартире были ему по какой-то извращённой причине известны.
–Какаши-кун? – этот голос похож на пение ангелов, благословляющих его душу. Нет, только одного-единственного ангела. – Мы можем поговорить?
Хатаке кивает и поднимается, его сердце терзают сомнения. С одной стороны, его семпай наконец-то заметил его, он сможет поговорить с ней, как мечтал эти месяцы упорной работы! С другой стороны... вдруг она скажет, что уходит с поста президента, потому что он хочет стать её заместителем?
Тяжёлая дверь закрывается, уничтожая любую возможность подслушать. (В/И) машет рукой, предлагая пойти за ней, и Какаши покорно, как верный пёс, идёт следом.
Они заходят в небольшой пустой кабинет, и сердце Хатаке делает кульбит. Она хочет признаться мне в любви? Пожалуйста, семпай, сделайте это. Этот кабинет мне хорошо знаком, но каждый раз, слушая очередные слова признания, я думаю только о том, что передо мной будете вы.
Сердце Какаши невольно тает около неё. Он не понимает, что с ним происходит. Но президент его школы кажется ему самым святым существом во всём мире.
–Ты ведь собираешься становиться вице-президентом, верно?
На секунду Хатаке вылетает из реальности и даже не сразу понимает, что она говорит, заслушавшись её голосом. Но он быстро приходит в себя и вежливо кивает.
–Мне предлагали подобную должность в средней школе, но я думаю, что буду способен справиться с ней только в старшей.
–Вот как. Понятно, – она улыбается и кивает. Какаши хочет сделать безумное количество фотографий этой улыбки и развесить по стенам своей комнаты. В этом ведь нет ничего такого, верно? Он просто восхищается своим президентом! – Прошлый зам был третьегодкой, и он сильно помог мне разобраться в устройстве школы. Я рада, что мне попался такой опытный помощник.
Сердце Хатаке невольно падает вниз. Его будут сравниваться с кем-то? Будут говорить, что он хуже? Он не может этого позволить! Он должен только подниматься в глазах своего семпая, он не даст какому-то выпускнику испортить ему репутацию!..
–Наш казначей – любитель слухов, – продолжает тем временем она. – Он рассказал мне, что тебя активно поддерживают, даже сильнее, чем меня, – чистый и милый смех нарушает тишину класса, и Какаши чувствует желание упасть на колени и молиться, хотя никогда не был верующим. – Я уверена, что ты станешь следующим вице-президентом.
В следующую секунду Хатаке застывает и старается не слишком показывать свой шок. На его плечо кладётся ладонь, и парень едва сдерживается, чтобы не сглотнуть ком в горле. Он выглядит слишком высоким для старшеклассника из первого класса, но сам факт того, что его семпаю приходится тянуться, чтобы коснуться его, делает что-то безумное с его сердцем. Какаши сжимает кулак, только бы не заключить девушку в свои объятия здесь и сейчас.
–Я надеюсь, что ты действительно серьёзно относишься к происходящим выборам и должности, которую можешь занять, Какаши-кун, – Хатаке просто кивает, почти ничего не слыша. Он может думать только о том, как много гормонов счастья вырабатывает его тело от одного звука его имени, слетающего с губ президента. – Многие думают, что всё происходящее в студсовете – игра, ведь мы только ученики. Но я верю, что нужно относиться ответственно ко всему, за что берёшься. Поэтому я надеюсь, что наше сотрудничество будет продуктивным, а недостаток твоего и моего опыта мы компенсируем гибкими и свежими идеями!
Снова улыбка, а затем рука убирается с плеча Какаши. (В/И) отходит на шаг назад, и Хатаке бросает взгляд на свою форму. Он до сих пор чувствует тёплый след, отпечаток от ладони своего семпая.
–Это всё, что я хотела тебе сказать. О, конечно, если ты не уверен в том, что сможешь совмещать учёбу и работу в студсовете, я не буду тебя винить. Поддерживать такие оценки сложно. Даже у меня балл ниже.
Хихикающая улыбка, и Какаши в шоке произносит:
–Вы знаете, какие у меня оценки?
–Конечно! Студсовет ведь занимается внесением их в таблицу, – она проходит мимо его плеча, пару раз ударяя по нему, поддерживая. – Ты молодец, Какаши-кун. Продолжай в том же духе, и ты займёшь должность вице-президента не только в школе на раз-два.
Она уходит, прикрывая за собой дверь.
Хатаке стоит несколько секунд на месте, а затем медленно садится на пол. Он чувствует, что сейчас упадёт в обморок, его щёки красные, маска едва прикрывает его обычно бледную кожу. Какаши медленно стягивает ткань и прикасается к своей коже пальцами. Она горячая и будто пульсирует.
Парень откидывается назад, запуская руку в волосы. Он тяжело дышит, пытаясь охладиться. Слюна невольно начинает выливаться через уголок его губы, когда он вспоминает, как руки его семпая прикасались к нему.
Какаши вдруг понимает, что сходит с ума. Все его действия, его слежка до дома президента начинают казаться неправильными. Постоянные глазенья на (В/И) во время обеда теперь становятся больше похожи на действия сталкера, чем восхищающегося студента.
Но последним Хатаке точно никогда не был. Значит, у него никогда и не было выбора.
Какаши садится ровно, вытирая слюну. Его тело слегка трясётся, когда он снова и снова вспоминает мягкий аромат каких-то фруктов, сладость шампуня, которую он смог почувствовать даже сквозь ткань маски, небольшой запах пота, оставшийся на одежде.
Всё это кружит голову Хатаке, и он едва может встать. Его ноги и руки трясутся, а в голове есть только одна мысль.
Семпай заметил меня.
*+*
Семпай, заметь меня.
Да, снова и ещё раз опять. Она снова игнорирует его.
После того случая он не общался с ней снова. Он понимал, что у неё свои дела, всё же нужно многое подготовить, но его сердце всё равно ныло.
Какаши поймал себя на том, что чаще прогуливается возле кабинета её класса. К сожалению, её почти никогда нельзя увидеть там во время перемен. Но однажды он всё же взглянул на президента во время обучения, и он благословил каждую секунду этого.
Хатаке сильно ударили по лицу во время физкультуры, и у него из носа пошла кровь. Какаши отмахнулся от помощи девушек из его класса и сам пошёл в медпункт, на самом деле ступая на лестницу, а не идя дальше по коридору.
Он остановился всего на секунду. Но этой секунды было достаточно.
(В/И) сидела за первой партой, упёрто и прямо смотря на доску, будто та задолжала ей денег. Её руки писали что-то, она даже не смотрела в свою тетрадь. Учитель испуганно прикрывался папкой с материалами урока, пялясь куда-то в сторону.
Для всех остальных (В/И) выглядела странно и даже немного страшно. Её рот открывался, но ни звука не вылетало наружу. Она будто бы говорила сама с собой. Волосы криво собраны из-за беготни по делам, никакой повязки на рукаве, тёплый тёмный верх сброшен.
Мало кто мог узнать выглядящего идеально президента студсовета. Но для Какаши она выглядела ещё более идеальной, чем была.
Учитель продолжал дрожать, а потом заметил в коридоре Хатаке. Последний мысленно побил себя по голове и немного показал кровавый нос, а потом спешно пошёл вперёд.
Спустя секунду дверь раскрылась, и парень мысленно вздохнул. Сейчас меня будут ругать за прогулы. Но когда он услышал тихое цоканье каблуков и почувствовал знакомый запах, его голова невольно пошла кругом.
–Какаши-кун? С тобой всё в порядке? Ты не смог найти медсестру?
Хатаке поворачивается, чувствуя, как ещё больше крови стекает по его ладони и падает теперь на пол. Он смотрит в испуганные (ц/г) глаза и ненавидит себя за то, что заставил своего президента испытывать такую эмоцию.
–Я действительно немного потерялся... Но ничего страшного, семпай. Я просто...
–Я отведу тебя в медпункт.
Этими словами жизни Какаши будто благословили. Он почувствовал руку (В/И) в своей, лёгкое давление, и вот он послушно идёт за ней по коридорам. Они спускаются обратно на первый этаж, президент раскрывает дверь и медленно ведёт Хатаке в медпункт. Прошло от силы минуты две, и подросток проклинает тот факт, что они так быстро дошли.
–Здесь кто-нибудь есть?.. – никакого ответа. (В/И) поворачивается к Какаши и со спокойным лицом говорит: – Похоже, сегодня я буду твоей медсестрой.
Невольно только больше крови выходит из носа Хатаке, и его семпай паникует. Подростка сажают на койку, а затем он наслаждается мягкими, пусть и немного испачканными в чернилах руками, которые заботятся о нём, помогают ему вытереть кровь с лица и шеи, руки.
–Тебе не стоит идти на физкультуру, Какаши-кун. У тебя было серьёзное кровотечение. Я сделала всё, что смогла, но всё равно дождись здесь медсестры, хорошо?
Хатаке кивает, но тут же ловит девушку за рукав. Она останавливается, её глаза похожи на глаза испуганного оленя, перед которым едва успела остановиться машина.
–Д-да? – произносит она немного застенчиво, и Какаши быстро ловит себя на том, что творит безумство.
–Нет, ничего. Спасибо, семпай.
Она кивает, мягко вырывая свой рукав из рук Хатаке, и уходит.
Было бы действительно странно попросить её остаться. Она ведь уже помогла мне.
Какаши смотрит на свою руку и невольно краснеет. Она прикасалась ко мне. Его губ касается небольшая улыбка, и подросток остаётся на месте, дожидаясь медсестры и вдыхая оставшийся в воздухе запах нервов, пота и чернил.
Семпай заметил меня.
*+*
–Поздравляю с вступлением в студсовет, Какаши-кун!
Семпай... заметил меня?
Хатаке слышит хлопки, хлопушка разрывается, конфетти летит вверх. Перед ним его прекрасный президент студсовета, а по обе руки от неё два парня. Один из её параллели, раньше был секретарём, но в этом году баллотировался на пост казначея. Другой их общий семпай, решившись в этом последнем году стать секретарём, говорят, активно помогал (В/И) стать президентом в прошлом году.
В любом случае их личная информация и история не так важна. Главное, что семпай Какаши окружён двумя парнями, которых она неплохо знает.
Хатаке выдавливает из себя улыбку глазами, на самом деле ненавидя каждую секунду происходящего. Да, он может быть так близко к своему президенту, но в то же время двое по обе стороны её рук будут отвлекать и её, и его.
–Спасибо, что пришёл в выходные. Мы всегда устраиваем небольшое чаепитие перед работой.
Какаши кивнул, проклиная этот день. Ему не только придётся видеть, как его семпай взаимодействует с другими мужчинами, которые ей ближе, но ещё он не сможет увидеть её в обычной, повседневной одежде, потому что все пришли в форме!
Хатаке сидит рядом с самым старшим в группе и медленно пьёт чай, слушая болтовню президента. Его телефон, лежащий на столе и будто бы выключенный, покорно записывает каждое слово. Какаши собирается просто вырезать всё ненужное, как только вернётся домой.
В целом чаепитие проходит хорошо. (В/И) интересуется хобби и увлечениями Хатаке, и он с удовольствием рассказывает обо всём. А потом он понимает, что она не задаёт такие же вопросы двум другим членам, потому что она уже знает всё про них.
–А теперь давайте сделаем фотографию перед тем, как соберёмся домой.
Какаши осматривает стену, на которой висят самые запомнившиеся ученикам и школе в целом группы людей из студсовета. Ничего интересного, но, когда Хатаке слышит, что сможет получить фотографию тут же, он легко соглашается.
Пепельноволосый человек снимает маску и дарит самую обворожительную улыбку камере. Общий семпай ставит таймер, затем прячется за всеми и показывает знак мира пальцами.
Какаши идёт домой с фотографией в руках, зайдя по дороге в магазин, чтобы купить рамку. Когда он возвращается домой и ставит напоминание на стол, красный маркер в его руке вздрагивает.
Но потом Хатаке всё равно зачёркивает двух мужчин на фотографии и оставляет небольшое сердечко, невольно сближающее двух стоящих в серёдке людей. Какаши вздрагивает, понимая, что делает, но вдруг его рука вздрагивает, и крестики, скрывающие двух других членов, будто начинают кровоточить.
Подросток сглатывает, поджимает губы и опускает фотографию лицом вниз. Он открывает ноутбук и начинает работать.
Спустя несколько минут он лежит и пустыми глазами смотрит в потолок, слыша приятный и божественный голос его семпая. Он кажется себе сумасшедшим, но никогда в жизни он не чувствовал ничего такого же яркого и приятного. Ему кажется, что он наконец-то понял, почему людям так важна любовь.
Какаши переворачивается на живот и закрывает глаза. Ему снится нож, окрашенный красным маркером. Но чем ближе он протягивает к нему руку, тем сильнее понимает, что это не маркер. Это кровь.
*+*
Семпай, заметь меня.
Постоянное внимание радовало Какаши. Он мог говорить со своим семпаем, помогать ей, касаться её и чувствовать запах её волос, кожи и одежды. Он мог легко красть ручки, которые она грызла, когда не могла решить очередную задачку. Он мог нависать так близко, когда опирался на стол и объяснял, что нужно сделать дальше.
–Теперь я понимаю, почему у тебя такие высокие оценки, – хихиканье, которое Какаши хотел прослушивать вечно... возможно, даже и в аду.
Но всё это было посредственно и не так ярко, как должно было. Его замечали, но не больше, чем нужно. Он был просто очередным членом студсовета, который был дорог, но не был любим.
–Вы пойдёте со мной на фестиваль, семпай?
Она поднимает голову, по её распущенным волосам видно, что она даже не планирует куда-то двигаться. Какаши любуется тем, как пряди переливаются в свете настольной лампы. Он хочет прикоснуться к ним, узнать, такие же они мягкие, как те, что он украл с её расчёски, когда предложил почистить небольшой предмет и помыть его от пыли в туалете.
–Нет, у меня ещё много работы. Но ты можешь не думать ни о чём и веселиться. Конечно, мы должны следить за порядком, но я уверена, что вы втроём справитесь, если что-то случится. Хотя я не думаю, что кто-то будет идти против комитета общественного порядка.
Какаши замирает, чувствуя недовольство. Он хотел сводить своего семпая посмотреть фейерверк. (Ему рассказывали, что смотреть его с крыши довольно романтично). Хатаке замирает, оглядывая освещённую, но будто бы всё равно тусклую комнату. Он засовывает руки в карманы и медленно проходит к столу.
Вы вздрагиваете, поднимая голову, чтобы встретиться глазами с глазами Какаши. Ваша рука тянется к низу стола, чтобы нащупать шокер, но его там нет. Вы чувствуете его кончиками пальцев, но не можете дотянуться. Хатаке наклоняется ещё ближе и обеспокоенно спрашивает:
–С вами всё в порядке, семпай?
Но с вами не всё в порядке, вы знаете это. У вас паранойя. Вам кажется, что вам преследуют.
Вы чувствуете чей-то взгляд, когда идёте домой, иногда даже когда переодеваетесь за закрытыми шторами. Вам кажется, что кто-то смотрит на вас из окна школы, когда вы бегаете на физкультуре. Вам кажется, что кто-то следит за вами в столовой, когда вы спокойно едите. Но кому вы можете понадобиться? По крайней мере так? Да ещё ваши вещи будто бы пропадают.
Вы выдыхаете, когда Какаши отодвигается и застывает, глядя на вас этим приятным и добрым взглядом, который вы всегда получаете от него. Вы неловко убираете руки из-под стола и кладёте из на дерево.
–Вам нужно отдохнуть, семпай. Если я сделаю за вас работу, это будет нормально?
–Я не хочу, чтобы ты не наслаждался своей школьной жизнью...
–Как и я не хочу, чтобы вы умирали в документах. Давайте я сделаю вам чай, а потом мы вместе разберём написанное. Всё равно я иду на школьный фестиваль на следующей неделе к моим друзьям.
Вы киваете, внимательно наблюдая за движениями Хатаке. Ничего такого. Он ставит чашки на кофейный столик, и вы берёте случайную, отпивая большой глоток. Ваши внутренности тут же согреваются, и вы улыбаетесь сами себе.
Но внезапно снова тот взгляд, и вы поднимаете глаза на Какаши в испуге. Но снова встречаетесь с чем-то мягким в глубине тёмных лужиц.
–Вы плохо себя чувствуете, семпай?
Вы отрицательно мотаете головой, однако, всё ещё чувствуя, будто вам под кожу пытаются забраться. Вы несколько секунд смотрите в глаза Хатаке, и в итоге он не выдерживает и отворачивается, вроде бы краснея. (Из-за маски нельзя сказать точно). Но чувство всё продолжает скрести ваши внутренности.
В итоге вы спокойно заканчиваете с ним работать и даже успеваете на крышу, чтобы посмотреть фейерверк. Вы стоите достаточно близко к Какаши, наконец-то способные расслабиться. Хатаке отдал вам свою куртку, и теперь ветер не так сильно прожигает вашу кожу. (Но лучше ветер, чем то чувство нахождения под вечным наблюдением).
Когда небо раскрашивается яркими красками, вы, кажется, что-то слышите. Что-то вроде «я люблю тебя». Но когда вы поворачиваете голову, чтобы взглянуть на Хатаке, он продолжает смотреть на небо, его челюсть не двигается. Вы решаете просто смотреть фейерверк дальше.
(Дело в том, что Какаши заметил шокер, когда приносил вам ручку со стола. Сначала он подумал, что его семпай знает, кто её сталкер, но потом успокоился. Ведь в таком случае его давно поставили на учёт, потому что к даже бездоказательному слову такого президента директор прислушается. Значит, ему нужно быть более осторожным).
Чего вы не знали, так это того, что Хатаке незаметно смотрел на вас краем глаза. А когда вы уходили к нему спиной, он сделал фотографию вас в его школьной куртке. Ему повезло, ведь вы обернулись как раз в тот момент, когда телефон бесшумно щёлкнул, а парень поспешил убрать телефон вниз.
Какаши будет хранить её как можно ближе к своему сердцу. Возможно, в кармане школьной кофты или в бумажнике.
*+*
Семпай, заметь меня.
Всё снова и опять. Для неё он просто очередной человек в её круге.
Семпай, заметь меня.
Он просто есть. Он просто вице-президент. Он просто тот, с кем она иногда тратит время. Он на том же уровне, что казначей и секретарь. Он просто её друг. Но он хочет быть кем-то большим.
Семпай, заметь меня.
Но даже так находятся те, кто ближе к ней, хотя и не должны. И это становится последней каплей.
Цепь, ведущая к безумию, теперь окончательно окрепла и никогда не разорвётся, продолжая связывать его по рукам и ногам, переходя всё дальше и дальше на невинную жертву...
–Как это могло произойти?
Вы сидели на диване и смотрели в пространство, ничего не понимая. Какаши сидел рядом и заваривал вам чай, улыбка растянулась на его лице, но вы не могли этого увидеть.
Недавно вам сообщили, что ваши казначей и секретарь не имеют посещать школу почти две недели. У одного нашли мангу с рейтингом 18+, а другой снимал женское белье на телефон, причём ваше. Оба отрицают происходящее, никто из их знакомых не может подтвердить, что замечал их за проделыванием подобных вещей. Ничего подобного не было и обнаружено у них дома, но факт остаётся фактом: их поймали. И теперь был только вопрос времени, когда их попросят отстранить от работы в студсовете.
(Конечно, «поймали» и вообще «обнаружили» благодаря кое-кому. И этот кое-кто позаботился, чтобы мангу и фотографии из его личной коллекции немного увидел этот мир).
А пока вы остаётесь одни со своим заместителем и кучей работы. Но в данный момент вы не то что подписывать документы, вы даже ручку взять в руки не сможете!
–Может, это какая-то ошибка?..
Какаши кладёт руку вам на плечо, и вы резко поворачиваете к нему голову. Мой мир почему-то начал рушиться. Хатаке улыбается вам глазами и пододвигает чашку.
–Мы ничего не можем с этим поделать. Выпейте чаю, семпай, а потом мы приступим к работе.
Вы киваете, беря чашку и смотря на неё пустым взглядом. Вы не верите, что человек, который лично расписывал этот милый белый сервиз с розовыми цветочками, может не просто хранить, а приносить в школу с собой порнографию. Но под маской невинных людей чаще всего скрываются монстры, поэтому вы зажмуриваетесь и выпиваете чашку за раз, обжигая горло.
Работа идёт быстро, вы стараетесь просто отвлечься. Вы не замечаете даже того факта, что Какаши пялится на вас всё это время.
Взгляд Хатаке легко замечает всё: слишком большие мешки под глазами, немытые и, кажется, даже не расчёсанные волосы, общую усталость, лёгкую раздражённость, душевную боль, видную в глазах... Вы явно не спали последние несколько дней.
Вы не выглядите как президент, который пытается всеми силами убедить других, что со студсоветом всё в порядке. Вы не выглядите так, как на всех официальных мероприятиях: строго и идеально. Вы выглядите потерянно и испуганно, и ваш кохай намерен это исправить.
Вы хлебаете чай, как воду, а потому вскоре Какаши идёт заваривать новый. Вы говорите, что сами справитесь, но парень отмечает, что у вас больше опыта в работе с документами. Вы не можете поспорить, возвращаясь в свой рабочий режим.
Чашка за чашкой, вы всё больше чувствуете усталость. Когда Хатаке в очередной раз уходит, но теперь за печеньем, вы закрываете глаза и резко их раскрываете, испуганно озираясь по сторонам. Но желание спать вас догоняет, и вы против своей воли падаете на диван.
Какаши возвращается и кладёт покупки на тумбу, идя к вам с нежным выражением на лице. Снотворное действовало медленно, но так меньше шансов, что вы его заподозрите.
Хатаке перемещает ваши ноги на диван, старается уложить вас в удобную позу. Расстегнув несколько верхних пуговиц в форме, чтобы было легче дышать, любуясь открывшейся ему кожей. Какаши нежно убирает волосы с вашего лица и достаёт из шкафа плед, чтобы укрыть вас им.
Но перед этим он делает фотографию, конечно же. Камере кажется, будто он просто не может справиться с пледом. Как только всё готово, пепельноволосый подросток укрывает вас. Он нюхает ваши волосы, кожу вашей шеи, делая со стороны вид, что просто поправляет край пледа.
Какаши садится на своё место напротив вас и начинает делать работу, постоянно отвлекаясь, чтобы полюбоваться вами. Он хотел бы спрятать вас в своей комнате и никогда не выпускать...
Когда вы просыпаетесь, вы испуганно вскакиваете, чуть не показывая кохаю своё нижнее бельё из-за резких движений. Хатаке успокаивающе напевает, пододвигая к вам чашку без снотворного. «Р-работа!..»
–Я всё сделал, пока вы спали, семпай. Наверное, вы слишком утомились.
Вы слабо улыбаетесь ему и отпиваете большой глоток. Больше вы ничего не говорите.
Новые члены вскоре избраны, это все девушки, которым доверяет школа. Они клеятся к Какаши, но тот их игнорирует. В его глазах главная богиня сидит за столом и ведёт собрания с главами клубов, позволяя ему внимательно рассмотреть каждую черту, которую он хочет вырезать с другой стороны своей черепной коробки, чтобы запомнить навсегда.
Всё становится немного лучше. Но не окончательно.
Семпай, заметь меня.
Цепь набирает свои обороты, ещё больше сдавливая, оставляя меньше воли и выбора. Какаши смотрит на хулигана, сидящего на его месте на диване, которого вы заставляете учиться. Его вроде как должны исключить из-за плохих оценок, но он резко согласился учиться, если ему будет помогать президент.
Ручка чашки покрывается трещинами и почти отпадает, когда Какаши со всей силы сжимает сервиз.
Хатаке ловит хулигана после занятий и спрашивает, что тому нужно от президента.
–А как ты думаешь? (В/И)-сан – милашка. Я подумываю сблизиться с ней и пригласить на свидание... Эй, что у тебя с глазами? Неужели завидуешь, что я смогу легко охмурить президента?
Какаши уходит, ничего не сказав, ведь повсюду камеры. Он молча собирает вещи и идёт домой, по дороге заходя в одно место.
–Вы друг моего старшего брата? О, он попросил передать мне шоколад? Он такой милый! Передайте ему, что я люблю его! А? Фотография? Конечно! Мой телефон сломался, поэтому отправите брату от меня сообщение, что я очень-очень люблю его, хорошо?
Какаши сидит на дереве и с наслаждением наблюдает за тем, как глаза хулигана расширяются, как только он получает фотографию.
«Ты говорил что-то про то, что сможешь «охмурить» президента. Тогда не будешь против, если я заберу твою сестру? Она весьма милая, а у нас с ней разница всего в год. Возраст согласия уже достигнут? Даже если нет, я не думаю, что такое милое существо, как она, расскажет хоть кому-то о подобной связи».
Хатаке наблюдал, как «его семпай» бросает телефон на кровать и кричит куда-то. Его сестра показывается в комнате, она что-то говорит с большой улыбкой. В итоге она раздражённо орёт, кидая в него подушку. Даже с закрытым окном Какаши может услышать прекрасное: «НЕ ГОВОРИ МНЕ, С КЕМ ОБЩАТЬСЯ! ТО, ЧТО ТЕБЕ НЕ НРАВИТСЯ КАКАШИ-СЕМПАЙ, НЕ ЗНАЧИТ, ЧТО ОН ПЛОХОЙ!»
Хулиган сжимает зубы, когда ему приходит ещё одно сообщение.
«Ты ведь не хочешь, чтобы я сломал твою милую младшую сестру? Или выложил куда-нибудь её фотографии? Наверняка такая невинная девушка не выдержит травли и насмешек...»
На следующий день Какаши с самым незаинтересованным лицом смотрел, как парень доказывает президенту, что его сестре угрожали. Хатаке стёр сообщения, как только убедился, что хулиган прочитал их все. (О, он чуть не нажал «удалить только у себя», но, к счастью, всё обошлось).
Вы смотрите на Хатаке, тот пожимает плечами.
–Я даже не знал, что у него есть сестра.
(Он знал. Он узнал всё. В этом вся прелесть быть вице-президентом, работающим с учеником под «присмотром». Какаши может легко узнать всю информацию. И пусть он должен прочитать про его «грешки», но ведь про семью попутно читать никто не запрещает, верно?..)
Вы щипаете свою переносицу и быстро качаете головой из стороны в сторону.
–Я всё понимаю, но не нужно обвинять Какаши-куна в несуществующих вещах. Он ничего вам не сделал.
Хулиган смотрит на Хатаке, который миленько ему улыбается из-за чашки с чаем.
–Давайте просто продолжим учиться.
Угрозы, угрозы и ещё больше угроз. Ещё больше фотографий младшей сестры, иногда они сделаны из укрытия, но достаточно чёткие и видные. Какаши научился следить и фотографировать незаметно.
–Чего ты хочешь?
Рык, который только заставляет Хатаке улыбаться. Его прижали к стене и почти подняли над землёй. Он молит о том, чтобы здесь прошёл сейчас учитель, директор или даже его милый семпай.
–Исключись из этой школы, – с большой улыбкой говорит Какаши. – Любым способом. Можешь сам, можешь завалить экзамен, можешь просто умереть. Мне всё равно.
Хатаке был готов к удару. Улыбнувшись сильнее, он легко повалил противника на пол, чувствуя кровь, стекающую мимо маски на подбородок.
–(В/И)-семпай? – его голос слегка дрогнул, когда он звонил. Получился притворный страх, но на самом деле всё произошло из-за наслаждения. – Пожалуйста, спуститесь на задний двор.
Вы в шоке смотрели на хулигана, которого легко и крепко держал Какаши. Хатаке всё детство ходил на кружки по каким-либо боевых искусствам, потому что только там его фанатки ему не докучали. (Хотя было парочку парней, что приглашали его на свидание). Поэтому пепельноволосый подросток смог легко и профессионально удержать нападающего.
–П... почему?..
–Он напал на меня, семпай.
–Н-не верьте ему! Он угрожал моей сестре! Он следил за ней и фотографировал её! (В/И)-сан, вы!..
–Я зову учителей. Немедленно. Я поговорю с твоей сестрой, если ты так этого хочешь.
Позже вы узнаёте, что Какаши мило проводил время с молодой девушкой, почти девочкой. Она рассказывала с сияющими глазами, как Хатаке покупал ей мороженое и водил в кино. «Какаши-семпай тако-ой крутой! Обязательно в следующем году поступлю в ту же школу, что и он. Надеюсь, я смогу там встретить кого-то такого же заботливого и милого, как друг моего брата!»
«Почему ты не рассказал ей, что ты ему не друг?» «Не хотел её расстраивать. Не мог же я сказать ей, что её брат на самом деле находится под наблюдением студсовета, потому что его вот-вот могут исключить за хулиганство, прогул уроков и низкие оценки». «Но почему ты проводил тогда с ней время?..» «Она хороший собеседник. Чем-то напоминает мне мою подругу, когда мы были детьми».
«Ты ведь... ничего не делал с ней?» «Нет, конечно. Несмотря на разницу в год, она всё ещё ребёнок, по крайней мере ведёт себя как ребёнок. А меня не привлекают дети».
(Он не добавил полное нежности и извращённой любви: «Меня привлекаете вы и только вы, семпай»).
Семпай, заметь меня.
Всё меньше и меньше мужчин в вашем окружении, всё меньше и меньше доверия. Но, как показала практика, девушкам тоже не стоит доверять. Они предают, они не уважают вас, они пытаются уничтожить вас.
(И Какаши даже не нужно было особо действовать. Пару улыбок тут и там, и вот уже все считают вас врагом, считают, что вы уводите у них парня, которого никогда даже не существовало в таком статусе).
Дорогой Хатаке президент студсовета стал бледной тенью самой же себя. Но Какаши рядом, чтобы, уничтожив вас окончательно, раскрасить новыми красками.
Вы открываете глаза, потому что окно издаёт странные звуки. Когда вы окончательно просыпаетесь, в комнате стоит мужская фигура. Вы пытаетесь закричать, но вам грубо затыкают рот.
Заметь меня, семпай.
–Я давно наблюдаю за тобой, – голос полон лёгкого безумства. – Я слежу за каждым твоим движением. Уже некоторое время, – ваши глаза расширяются от ужаса. – Да, это я. Я видел тебя разную: в школьной форме, в повседневной, в домашней одежде, голой... Мой телефон надёжно сохранил каждый образ.
Вы вспоминаете, как быстро выпрыгнули из ванной без полотенца, так как забыли его. Вам тогда ещё показалось, будто бы кто-то фотографирует. Но вы подумали, что вам показалось, так как вы живёте на четвёртом этаже. Но всё же... вы в панике заперлись в ванной и не выходили оттуда до самого вечера.
И вот теперь всё это оказывается правдой, а не вашей паранойей.
Вам смеются в лицо, и запах сладкого заставляет вас застыть. Невольно вы вспоминаете Какаши, который никогда не ест сладкого. И вы хотите сейчас оказаться рядом с ним, возможно, даже в его спальне, только бы не быть рядом с человеком, что навис над вами.
Ладонь убирается с вашего рта, и губы вдавливаются в ваши. Вы пытаетесь кричать, пытаетесь плакать, но хватка человека над вами слишком сильна. Вы пытаетесь ударить, но на каждое ваше сопротивление он причиняет вам боль.
Вы чувствуете его язык своим и хотите вырваться из этого кошмара, хотите, чтобы всё это оказалось просто сном. Но это не сон, вы чётко чувствуете руку, грубо сжимающую ваш бок.
Что-то оказывается во рту, похоже на тряпку. Вы бьётесь, пытаетесь ударить хоть что-то, но грубая верёвка касается ваших запястей и лодыжек.
Человек размещает свои бёдра между вашими ногами и тихо смеётся. «Мне гораздо больше нравитесь вы, когда не можете сопротивляться». Вашу пижаму слегка приподнимают, показывая рёбра и часть груди. Незнакомец делает несколько фотографий на телефон, и вас ослепляет вспышка.
Его рука нежно гладит вашу щеку, вытирая слёзы.
–Не плачь. Тебе всё понравится. Я буду нежным и не причиню тебе боли.
Всё вокруг плывёт, ваша голова болит. Вы кричите, но ткань не позволяет и звуку вырваться дальше, коснуться уха кого-нибудь другого, а не пришедшего к вам так поздно ночью.
Вы чувствуете его мокрые губы на своей шее, издаёте последнее рыдание, а затем зажмуриваетесь, молясь, чтобы всё это закончилось.
Чтобы всё закончилось, чтобы всё закончилось... Руки с небольшими мозолями гладят место чуть ниже вашей груди.
Чтобы всё закончилось, всё закончилось... Кожу около вашей ключицы больно прикусывают.
Чтобы закончилось, всё... Мир плывёт, даже если ваши глаза закрыты. Внутреннюю сторону ваших бёдер покрывают нежными поцелуями...
Какаши смотрит с дикой улыбкой, как его семпай отключается, проигрывая снотворному в тряпке.
–Да, я действительно последнее время плохо сплю. Не посоветуешь что-нибудь посильнее, Рин?
Хатаке нежно целует открытый живот, а затем вытирает пальцами слёзы.
–Простите, что пришлось вас так напугать, семпай. Но я должен был завершить свой план.
Он целует мокрые и солёные щёки и делает ещё несколько фотографий. Затем убирает верёвки, красную кожу мажут кремом. Какаши целует неровности, бормоча, что больше никогда не причинит своему семпаю боль. Затем он укутывает президента в одеяло, целует в макушку, будто бы всё так и должно быть, а затем поправляет парик на себе.
Он вылезает из окна, прикрывая его.
–Не смейся надо мной, Обито. Да, я снова сломал своё окно. Не подскажешь, как вскрыть замок у такой модели? Я нигде не могу найти ключ...
Какаши вылезает и идёт некоторое время по спящим улицам, любуясь фотографиями в своём телефоне. Вдруг он слышит голос и оборачивается, видя агрессивного мужчину, который просит у него денег. Хатаке отвечает, что не имеет мелочи с собой. Тогда незнакомец говорит, что слышал звуки монет, а затем нападает.
Какаши с самым незаинтересованным лицом пинает мужчину, оставляя на своих ботинках кровавые следи. Подросток засовывает руки в карманы и вздыхает.
–Не хрипи так. Ты помешал мне любоваться фотографиями моей возлюбленной.
Хатаке уходит, вытирая кровь и грязь об одежду избитого.
На следующий день президент не является в школу, и Какаши спешит навестить ту. Он врёт что-то о том, что получил её адрес у директора, но на самом деле он давно знает, где она живёт.
Как только вы раскрываете дверь, вы бросаетесь обнимать Хатаке. Вы рыдаете и шепчите, задыхаясь, что вас попытались изнасиловать. Какаши убаюкивает вас, его голос спокоен, когда он поет вас холодным чаем из банки и убеждает, что это был просто сон.
–На вас не осталось никаких следов от верёвок, хотя вы сказали, что они были грубыми и сильно затянутыми. Уверен, вы просто забыли закрыть окно, когда уходили спать, семпай. А сон... я вижу, что происходит вокруг. Наверняка это только потому, что вы нервничаете из-за событий в своей жизни.
–Н-но это чувство, будто за мной следят... Я!..
Вы заикаетесь, и Какаши только ближе прижимает вас к себе.
–Хочешь, я буду провожать вас до дома и встречать на пути в школу? Уверен, тогда, даже если у вас появился сталкер, он отстанет.
Вы икаете и киваете, прижимаясь ближе к Хатаке. Он тёплый, от него пахнет горьким кофе. Вы находитесь в его объятиях некоторое время, а затем почти засыпаете, так как после пробуждения не смогли сомкнуть глаз.
Чувство, что за вами наблюдают, постепенно проходит. Какаши рядом, чтобы поддержать вас. Он улыбается, и вы невольно улыбаетесь тоже.
Цепи сомкнулись вокруг Какаши и теперь вас окончательно. Они душат, но никто не замечает этого. Вы больше не можете верить никому, кроме как Хатаке. Вы попали в его ловушку и не сможете выбраться, как бы вы не старались.
(Иногда вам кажется, будто Какаши жутко смеётся, пока думает, что вы спите. Или смотрит слишком пристально и агрессивно на людей вокруг вас. Или желает знать каждое место, где вы бываете. Но он ведь просто заботится о вас? И у всех есть свои странности!..)
Но главное не это. Главное...
Семпай... наконец-то заметил меня.