Клыки и укус
Какаши не знал, что ему делать. Его клыки резали нижнюю губу. Его желание заставляло его кричать от внутренней боли. Он просто хотел укусить вас.
Какаши не понимал, что с ним происходит. Его собственнические черты стали проявляться в последнее время всё сильнее и сильнее. Было правдой, что шиноби не хотел терять вас, он будет отчаянно защищать вас. Убивающе смотреть на тех, кто не вызывал у бывшего АНБУ доверия, иногда держать вас за руку или приобнимать за талию, когда гулял с вами по Конохе, обниматься с вами перед каждым уходом из дома, чтобы его запах остался на вашей одежде.
Какаши был в каком-то смысле собакой, но вас это устраивало. Он был верным и любящим, никогда не посмел бы сделать то, чего вы не хотите. И вы старались отвечать ему всей своей любовью, которая в конце концов должна была перекрыть его ужасные кошмары.
Но в последнее время Какаши чувствовал себя... странно. Он всегда старался сдерживать свои глупые желания просто подойти к вам и отпихнуть человека, с которым вы общаетесь. Шиноби прекрасно понимал, что это глупо, это просто его корни Инузука проявлялись, его собачьи черты. К счастью, у джонина был практически идеальный самоконтроль, поэтому ваше общение с другими людьми почти никогда не заканчивалось дракой вашего возлюбленного с вашим собеседником.
Однако Хатаке стал замечать, что ему всё сложнее и сложнее контролировать себя. Он хотел обнять вас и утащить в тёплую кровать, где смог бы обнимать весь день. Такое желание действительно появлялось раньше, но последнее время оно стало почти невыносимым.
И клыки. У него начали расти клыки.
Вы заметили это, когда наблюдали, как Хатаке пробует вашу еду. Было сложно понять его искреннюю реакцию, потому что он всегда реагировал на почти любое – кроме того, что навредит вам – ваше действие с маленькой любящей улыбкой. Так что если вы хотели понять, точно ли нравится шиноби еда, нужно было пялиться на его лицо. (Хотя это было не так уж и сложно и довольно приятно, так что...).
Итак, вам легко было заметить, что его клыки стали немного больше. Вы сказали об этом с восторгом, протягивая руку, чтобы приподнять губу Какаши, открывая себе больше его белых зубов. Хатаке автоматически наклонился ближе к вашей руке, издавая тихое мурлыканье.
Внезапно глаза шиноби раскрылись, а вы захихикали.
–Это было мило, Какаши. Теперь ты у нас кошечка?
–Я думаю, что котёнок из нас двоих только ты, – он поднялся, чтобы поцеловать вас в макушку.
После трапезы он отправился в ванную с вами на буксире. Раскрыв рот, шиноби стал исследовать свои клыки. Они действительно стали острее и длиннее.
–Может быть, на тебя наложили какую-нибудь технику? Не хочешь отправиться к медикам? Может быть, Цунаде-сама может тебе помочь с этим?
–Мне кажется, я знаю, с чем это связано, – Какаши немного покраснел и повернулся к вам, опираясь сзади на раковину. – Мои черты члена клана Инузука стали сильнее проявляться, как только мы... начали жить вместе. Я думаю, ты просто пробуждаешь во мне что-то... животное.
Вы тоже слегка покраснели и захихикали.
–Мне стоит получше изучить строение собак и их поведение?
–Я с удовольствием тебе помогу, – сказал игриво Хатаке, но его мысли были серьёзны. Он пытался понять, что же упускает. А он что-то определённо упускал.
По мере того, как проходило время, его клыки росли всё больше и становились всё острее. Какаши слишком часто прокусывал свою губу и причинял вам боль во время поцелуев. Шиноби обильно извинялся, таща аптечку, пока вы просто стояли с текущей по подбородку кровью и нейтральным лицом.
В одну из ночей Какаши не мог уснуть. Его клыки ужасно болели, он хотел просто вырвать их, но понимал, что это бесполезно. Медики ничего не сказали ему дельного по этому поводу, Цунаде тоже. Хатаке решил пойти и провериться ещё раз, прежде чем начнёт думать, что же ему всё же делать с этой проблемой.
Поднявшись с кровати, шиноби с грустью заметил, что вы тут же начали двигаться, прижимаясь к оставленному им на простынях теплу, пытаясь найти что-то тёплое и большое, что вы сможете обнимать, или что будет обнимать вас.
Какаши решил пододвинуть к вам свою подушку. Удовлетворённо вздохнув во сне, вы прижались ближе к предмету, обняли его и продолжили спать.
Хатаке очень хотел оказаться вместо подушки сейчас. Но ему нужно было принять обезболивающее, иначе он не сможет заснуть. Домашняя обстановка делала его слишком мягким и чувствительным, чтобы он мог, как раньше, например, выполнять миссию с огромной и кое-как зашитой раной в боку.
Итак, ожидая, пока обезболивающее подействует – если оно вообще подействует – шиноби решил разобрать коробки, стоящие в пустой комнате уже некоторое время. Это были его воспоминания, к которым он боялся прикоснуться. Но несколько месяцев назад вы открыли с ним первую коробку, глядя на все памятные вещи, напоминающие ему о его детстве и людях, которых сейчас нет в живых, и Какаши почувствовал, что может попробовать раскрыть больше ран, вычистить разъедающие их гной, чтобы навсегда залечить их.
Перебирая маленькие сувениры, что всегда приносила Рин, чтобы Хатаке мог забрать их домой и вспоминать о их «молодых деньках» и бытие генинами (которое в случае с юным гением длилось недолго), Какаши нашёл старый альбом. Он сдул с него пыль, раскрыл и стал смотреть фотографии в тусклом свете ночи.
Это были его родители. Сакумо и Химитсу.
Это были совершенно разные фотографии во всех смыслах. Где-то они на природе, романтично сидят, держась за руки. Где-то Сакумо в грязи, а Химитсу снимала, как её тогда пока-ещё-просто-парень дулся, а сама смеялась в кадре. Где-то их снял какой-то прохожий, Хатаке пытался сдержать девушку, которая энергично прыгала на него, но видно, что она сильно смущалась делать это перед незнакомцем или, может, даже другом.
А потом пошли фотографии с их свадьбы. Сердце Какаши наполнилось теплом. Он стал перелистывать страницы, думая о том, какой была бы его жизнь, если бы его родители были живы. Если бы ему было, кому представлять вас, кроме своих мёртвых друзей и сенсея.
Перелистывая страницы, Хатаке замечал, что улыбка Химитсу всегда была немного клыкастой. Но она была Инузукой, так что это нормально... верно?
Но внезапно шиноби остановился, даже зажигая свет, чтобы получше рассмотреть фотографию. На ней его отец был с косой, заплетённой явно его женой, щёки были красными, а слева на шее красовался шрам от укуса, который казался смутно знакомым. Кажется, Сакумо рассказывал что-то своему сыну про этот шрам, но джонин совершенно не помнит ничего про это.
Какаши перелистнул несколько страниц и остановился на фотографии, идущей перед той, где молодожёны целуются.
Химитсу обняла Сакумо и наклонила его ближе к себе, её рот оказался на его шее. И не просто рот. В кожу главы клана впились длинные и острые клыки.
*+*
Какаши знал, что он должен хотя бы начать этот разговор. Но он был слишком ошарашен информацией.
На следующий день шиноби тут же отправился к клану Инузука, чтобы узнать больше информации. Прослушав речь от Цуме и несколько предложений о её муже, Хатаке понял, что попал.
Многие считают, что самым большим проклятьем клана Инузука является хороший нюх, потому что если в комнате что-то будет вонять, члены этого клана, скорее всего, будут страдать. Но есть ещё одно «но», которое, так же как и хороший нюх, имеет две стороны.
Внутри Инузука – животные. Обычно человеческая сущность доминировала над инстинктами, природная часть включалась лишь редко, в опасных ситуациях. Но везде были исключения.
Инузука всегда имели хорошее взаимопонимание с их «внутренними собаками», что позволяло пользоваться «дарами дикой крови» и при этом не выть на луну и чесать уши пятками. Однако проявления животной стороны так или иначе затрагивали их жизнь. В основном личную.
Инузука – собственники, защищающие своё. Это могло быть что угодно: любимая вещь, друг или партнёр. И чем дольше Инузука проводили времени с чем-то, тем больше их внутренний пёс привязывался к предмету. И если в случае друга или вещи всё понятно, человек просто будет их сильнее оберегать, то в случае партнёра происходили видимые глазу изменения.
И первые и в каком-то смысле главные изменения – клыки.
–О, так это начало проявляться у тебя? Стали такими большими, что больно? Всё просто. Твоё тело и разум хотят пометить твоего партнёра – (В/И)-сан, да? – как своего. Вот и иди и укуси её. И проблем не будет.
–И мои собственнические черты и боль успокоятся?
–Пф-ф, не смешите меня, Какаши-сан. Вы будете оберегать (В/И)-сан только сильнее. Но по крайней мере не будете страдать.
Какаши уходил, чувствуя тяжесть на сердце. «О, и сразу хочу вас предупредить. Это навсегда. Как только вы найдёте своего «идеального идеала», вы уже не сможете отпустить его. Тц, надо было послушать мать, когда она говорила, что отсутствие у меня перед свадьбой клыков ни к чему хорошему не приведёт».
Хатаке долго думал об этом. Прислушавшись к себе, он понял, что хотел бы провести с вами всю жизнь, желательно конкретно в комфорте ваших нежных объятий. Но хотите ли вы этого? Может быть, после этого вы расстанетесь с ним через некоторое время, и Какаши будет страдать, особенно когда увидит, как вы ходите со шрамом на шее или плече... и рядом с вами кто-то другой.
Хатаке не хотел страдать и заставлять вас, добрую душу, насильно быть с ним. Он просто не мог решиться на этот разговор.
Поэтому вы решили всё за него. Заметив, что шиноби ходит туда-сюда, как потерявшийся щенок, вы сели ровно на диване и похлопали по своим коленям.
–Какаши, сюда.
Как хорошая собака, Хатаке послушался.
Вскоре он лежал на диване, его голова размещалась на ваших бёдрах, руки обнимали всё, до чего могли дотянуться. Вы перебирали пряди его волос, в итоге начав массировать кожу его головы. Шиноби смог расслабиться.
–Итак, что случилось, Какаши?
Хатаке тут же напрягся, и вы погладили его несколько раз по голове.
–Я бы хотел поговорить с тобой о... моих клыках, – произнёс он с лёгким румянцем на щеках, начиная тупо смотреть в кофейный столик, только бы побороть своё резкое желание повернуться к вам, обнять, прижаться носом к вашему животу и закричать: «Ятактебялюблюбудьмоейпаройпожалуйсталюбовьмоя!»
Но он сдержался. Он смог. Но если вы продолжите гладить его по волосам так, он не сможет совладать с собой.
Поэтому Какаши зажмурился и стал слушать ваш ответ.
–Клыками? Медики сказали, что их придётся удалить или что-то в этом роде?..
–Ох, нет-нет. Там немного... другая ситуация.
–Что случилось? Ничего опасного?
–Не то чтобы...
–Какаши! – ваша рука замерла, тон был серьёзным, голос вырвался резко и немного зло.
–Никто точно от этого не умрёт.
Вы облегчённо выдохнули и вернулись к игре с пепельными волосами.
Какаши ещё несколько секунд насладился лаской и вашим запахом, а потом сильнее спрятал лицо в ваших коленях и прошептал:
–У меня болят клыки, потому что я хочу пометить тебя как свою пару. Навсегда.
Но вы, конечно же, услышали.
Почёсывания прекратились. Каждая мышца в теле шиноби напряглась. Он уже был готов рвануть и бежать отсюда с позором, как вы издали звук, что-то среднее между «пф» и «хм», а затем спокойно сказали:
–Тогда укуси меня, Какаши, – и продолжили чесать его за ухом.
Джонин в ту же секунду оказался сидящим рядом с вами, его руки схватили ваше запястье.
–Пожалуйста, не относись к этому так несерьёзно.
–М? А что такое?
–Когда я сказал, что это навсегда, я имел в виду навсегда. Это как если бы женились и не могли подать на развод.
–Но я не хотела бы расставаться с тобой, – вы сказали, невинно хлопая глазами.
–Я тоже, но... вдруг ты когда-нибудь захочешь? – шиноби опустил голову, разглядывая ваши колени. – Ты сама видела, сколько у меня травм. И они всё продолжают догонять меня. Вдруг ты просто устанешь и...
Хлопок. Это вы шлёпнули свои ладони друг о друга, из-за чего руки Хатаке тоже двинулись, отвлекая его от диалога-монолога.
–Какаши, вот именно, мы прошли столько вместе! И я не собираюсь отдавать свои труды кому-то другому!
Настала очередь Хатаке пару раз моргать. Но скорее непонимающе, чем невинно.
Вы придвинулись к нему и обняли, прижимая его голову к своему плечу. Шиноби хотел отодвинуться, ведь ваша кожа была так близко, он мог бы так легко укусить вас... но вы заставили его остаться на месте.
–Какаши, ты думаешь, я стала бы разбирать все твои травмы, если когда-нибудь хотела просто уйти от тебя? – вы сильнее прижали его к себе. – Ты был как... пострадавший щенок. Мало кто хочет брать таких из приюта, но если находится такой человек, то щенок точно будет чувствовать себя самым любимым существом на свете, – вы отодвинулись, и Какаши облегчённо выдохнул. Положив на каждую щеку ладонь, вы слегка покачали его голову из стороны в сторону, двигаясь синхронно с этими движениями. – Я люблю тебя, мой щенок. Я хочу, чтобы ты был счастливым. И если тебя сделает счастливым укус меня, то я готова к этому.
Вы поцеловали шиноби в нос, мягко улыбаясь.
–И есть что-то прелестное в мысли, что после этого мы никогда не сможем расстаться. Это ведь как... обещание, что ты всегда вернёшься ко мне, не думаешь? А я хочу, чтобы ты всегда возвращался ко мне.
Вы обняли его. Какаши почувствовал, словно что-то болезненное сжималось внутри вас. Он знал, как вы беспокоились за него, особенно когда миссии по какой-то причине шли дольше, чем должны были. Хатаке притянул вас в свои объятия, стягивая маску, а затем нежно целуя вас в щеку.
–Тогда позволь мне сделать это сейчас.
Вы кивнули и отодвинулись, наклоняя голову вправо, чтобы подставить свою шею. Я не могу испортить эту красивую кожу. Я хочу... чтобы только я мог увидеть символ нашей связи.
Какаши оттянул вашу одежду, опуская её с левого плеча. Он быстро лизнул вашу кожу, оставил маленький поцелуи. Вы чувствовали, как страх сворачивается в животе по причинам, которые вы не могли даже назвать, но смело сидели на месте, никуда не двигаясь.
Шиноби задрожал, когда обнял вас сильнее и слегка впился клыками в вашу кожу. Запах и вкус крови заставляли что-то неправильное, но довольное подниматься в нём.
Какаши отодвинулся, чтобы слизнуть кровь и быстро поцеловать выбранное место ещё раз. А потом он со всего размаху впился в вас клыками.
Вы не сдержали крика, заорав так, что соседи наверняка уже спускались, чтобы узнать, в чём дело. Слёзы потекли по вашему лицу, когда вы впились ногтями в бицепсы Хатаке. Ему было больно, но ему всё равно.
А потом резко всё прекратилось. Клыки начали медленно уменьшаться, Какаши стал заботливо слизывать кровь, потирая вашу спину и успевая иногда целовать вас в щеку. Красные следы оставались на коже, но вскоре их слижет шиноби.
Когда вы пришли в себя, а соседи всё же решили остаться у себя в квартире, Какаши прижал вас к себе, нежно целуя в висок. На вашем плече были следы не только от клыков, но и от идеальных зубов Хатаке.
–Вот и всё, (В/И). Всё хорошо. Я люблю тебя.
Вы обхватили его руками и несколько секунд продолжали всхлипывать, пока не успокоились и не смогли наконец-то ответить:
–Я тоже тебя люблю, Какаши. И теперь мы никуда не сбежим друг от друга, верно?
–Верно... тогда будем обниматься под одеялами, пока тебе не перестанет быть больно?
–К... как ты узнал?
–Ты определённо дёргаешься, когда испытываешь боль. Тш-ш, я позабочусь о тебе. Цуме-сан сказала, что нежелательно использовать обезболивающее. Поэтому давай я отнесу тебя в кровать и просто обниму.
–Я согласна, Какаши.
Вы быстро заснули, окружённые любящими и нежными объятиями Хатаке. Но перед тем, как окончательно отключиться, вы услышали тихое:
–Я люблю тебя... моя пара.