Глава 61. За Горизонтом
Весь день и всю ночь продолжалась битва двух богов. Лишь под утро, уничтожив по дороге пару деревень, Морфей смог оттащить монстра-Фатаса подальше от Нептоса. Там он собирался его убить. Фантас очень сильно ошибся, поддавшись ярости и превратившись в страшного, могучего, но неуклюжего и глупого монстра. Он уже потерял пару крыльев и часть щупалец. Землю вокруг заливала вязкая, черная жижа, при соприкосновении с которой все растения тут же засыхали и погибали. Однако Фантас не терял надежды сокрушить врага, заливая его пламенем. Морфей не мог остановиться ни на мгновение, постоянно ища или создавая очередное убежище от вездесущего огня.
Но внезапно источник пламени внутри Фантаса погас. Монстр начал задыхаться, из пасти его закапала кровь, и он издал жалобный визг.
"НЕЕЕТ! ПОЖАЛУЙСТА! Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ! ЭТО ВСЁ ОН ВИНОВАТ! ОН ТЕБЯ ПЛЕНИЛ! ЕГО НАКАЗЫВАЙ! НЕ МЕНЯ!"
Услышав мысли Фантаса, Морфей, который уже начал радоваться свой победе, замер в ужасе. И тогда его разума достиг звонкий, девичий голос: "Партия окончена!" Морфей резко обернулся и не поверил своим глазам. От вершины Великой горы в небо бил ослепительный луч.
Морфей чувствовал, как за его спиной бьётся в агонии Фантас, жалобно визжа и отчаянно пытаясь не дать своему телу развалиться. Но получалось у него это плохо. Огромная туша медленно расползалась, превращаясь в зловонную черную жижу.
"Не хочу-у-у умира-а-ать" - последний раз проскулил монстр и затих.
Морфей же продолжал стоять и смотреть на сияние.
— Нет. - тихо сказал он - Этого не может быть. Она не могла! Она же просто дитя!
И тут счастливая догадка осветила разум. Морфей гневно указал пальцем в небо и закричал:
— Она этого не сделала! Ты обманул! Я приказываю тебе вернуться, обманщик! Я не мог ошибиться!
"Ещё как мог! И ошибся! Я это сделала!"
Морфей увидел, как кожа на его руке сморщилась и пожелтела, будто старый пергамент. Он в ужасе смотрел на свои ладони и шептал:
— Этого не может быть... Она не могла... Она же просто...
Потеряв силу Спящего, его тело больше не могло поддерживать жизнь. Колени подломились и Морфей упал, тупо уставившись в небо. Он лежал на земле, которую считал своей собственностью, и чувствовал себя на ней одиноким и беспомощным, как тогда, в бесконечно далёком детстве. Ему вновь мерещились улетающие в небо искры. Но не было больше ни ненависти, ни страха — лишь оглушительная, всепоглощающая тишина, в которой навсегда затерялось эхо его былого могущества.
***
Вряд ли кому из жителей Нептоса удалось поспать прошлой ночью. Сражение богов, чудовищные явления на небе — всё говорило о том, что настал конец Иллюзорного мира. Казалось, само небо готово было упасть на землю. А утром завершающим аккордом этой симфонии ужаса прогрохотал, обрушиваясь, Облачный дворец. Медленно оседала пыль, взметнувшаяся от его падения. И весь город замер, будто в ожидании.
Кто-то плакал, кто-то молился, готовясь к смерти. Но смерть не пришла. Иллюзорный мир пал вместе с богами и Облачным дворцом. Но простые люди, их дома, их жизни — все эти крошечные мирки — остались. И перед ними встал один вопрос: «Что теперь делать?» Готовясь к смерти, к жизни они оказались совсем не готовы.
Но внезапно тишину взорвал первый удар камня о ставню дома начальника дознавателей. Потом — второй. Третий.
— Богов больше нет! — кто-то крикнул сдавленно, будто годами сдерживался.
Из дома выскочил дюжий охранник, ударил по лицу и отшвырнул ближайшего бунтовщика. Он заслонил собой дверь.
— По домам, сволочь! — рявкнул он на толпу.
Люди отпрянули, но ненадолго. Брошенный камень рассек бровь охраннику. Второй угодил в лоб. Страж был уже мёртв, когда толпа, залитая его и своей кровью, вломилась в дом...
Мышка прислушивалась к крикам и шуму, прижимая к себе дочь и судорожно размышляя, что делать. Арчи ушёл сражаться с отступниками, оставив их вдвоём. И теперь Мышка чувствовала себя совершенно беспомощной. Оставаться дома было страшно, но выходить на улицу казалось ещё страшнее. Они с Арчи работали в «приёмнике» обычными уборщиками. Никого никогда не пытали. Но едва ли разгневанная толпа станет разбираться в подобных тонкостях.
Услышав стук в дверь, Мышка вздрогнула. Девочка заворочалась у неё на руках и захныкала. Но то был стук не ярости, а страха — отчаянный, частый. Девушка услышала знакомый голос.
—Мышка! Открой!
Прижимая к себе дочь одной рукой, другой она отперла дверь. В дом быстро вбежала Геба, жена дознавателя Лузиса, а за ней стайкой влетели её плачущие дети.
— Спасибо... — выдохнула Геба, захлёбываясь. — Они врываются в дома... Мы едва успели сбежать...
Мышка быстро захлопнула дверь, заперла её на засов и прислонилась спиной, пытаясь успокоить дочку и судорожно думая, что им теперь делать. С улицы доносились шум и крики, и с каждой минутой они становились всё громче. После запустения последних дней этот гам казался ещё неуместнее и страшнее.
— А ко мне-то вы зачем пришли?
—А куда нам ещё? Они кругом! Откуда только повылазили?!
Мышка зажмурилась. Но кошмар вокруг упрямо не соглашался исчезать. Ей казалось, что вместе с Облачным дворцом и богами рухнуло само небо. И прямо на её голову. Бежать было некуда, сопротивляться — бесполезно. Но, может, есть шанс перехитрить смерть?
Девушка посмотрела на дочь. Они с Арчи не раз удивлялись, как это у них — двух уродцев — получилась такая красивая девочка. Мышка на мгновение улыбнулась. Поборов желание хоть минуту полюбоваться малышкой, она быстро сунула девочку в руки соседке, откинула тощий ковёр, открыла спрятанную под ним дверцу подвала и стала подталкивать Гебу и детей к проёму.
— Спускайтесь! Спрячьтесь там — и чтоб ни звука!
Едва всё семейство Лузиса с её малышкой скрылось в узком пространстве под полом, Мышка захлопнула люк и накрыла его ковром. Затем быстро сгребла в охапку одеяло, свернула его в свёрток и, прижимая к груди, выскользнула на улицу.
***
А тем временем в Фебре Вольдо проснулся от жуткого шума. Крики, грохот. Старик сел на кровати и растерянно заморгал, пытаясь понять, спит он ещё или проснулся. После изгнания Бергоса патриций, желая оставаться «милостивым правителем», взял под опеку Вольдо и Андронику. И теперь они жили во дворце, хоть и не в самой лучшей его части. Вольдо всегда казалось, что это самое безопасное место во всём полисе. Но внезапно грохот раздался совсем рядом. Старик открыл дверь и высунул голову в проём.
— Да что вы там творите…
Не успел он договорить, как из-за поворота выбежал стражник. Вид у него был, мягко говоря, потрёпанный. Шлем отсутствовал, на челюсти красовался синяк, бровь была рассечена, и от неё до подбородка тянулась алая дорожка крови. Опустив взгляд, Вольдо заметил, что его меч был выпачкан в крови.
— Господин! Вам нельзя здесь оставаться!
Стражник схватил Вольдо за руку и поволок за собой.
— Эй! Я же в ночной рубашке. Дай хоть переодеться!
— Некогда! Надо найти патриция!
Они бежали по коридорам замка. Но тут стражник резко остановился, чуть было не напоровшись на острие меча. Но его сей факт, казалось только обрадовал.
— Повелитель!
Стражник хотел было по привычке поклониться, но Креонт его остановил.
— Не время.
— Я остался предан вам, повелитель, но они...
— Я всё знаю! Готов ли ты, воин, сражаться за меня до последней капли крови?
— Конечно, патриций Креонт.
— Тогда за мной!
Они побежали в самую дальнюю комнату. Там, обнявшись, сидели Андроника и Айола. Обе были дико напуганы. Вольдо бросился к женщинам.
— Эй, ты, старик, друг советника! Оставь женщин. Мы, мужчины, должны сражаться.
С этими словами патриций сунул в руки Вольдо короткий меч.
— Но, повелитель! Я не могу, — дрожащим голосом возразил старик, в ужасе уставившись на меч.
— Ты должен! — тоном, не терпящим возражений, приказал Креонт.
Затем патриций достал из сундучка на столе маленький флакон и протянул его Айоле.
— Что это, папа? — дрожа от страха, спросила девушка.
— Яд, — холодно ответил патриций.
— Да вы что? Зачем? — воскликнул Вольдо.
— А что, по-твоему, сделает с беззащитной девой обезумевшая чернь?! Уж лучше смерть. А мы постараемся пробиться к тайному ходу. Но если они прорвутся, Айола, ты знаешь, что делать.
Девушка зарыдала, сжимая тонкими бледными пальчиками жуткий флакон. Вдруг на её руку легла ладонь Андроники. Айола подняла заплаканные глаза и, к своему удивлению, увидела на губах женщины лёгкую улыбку. Андроника покачала головой и знаками показала: «Всё будет хорошо».
А Креонт, стражник и Вольдо, тем временем, снова бежали по коридорам. Патриций вёл их к потайному ходу.
— Но я что-то не понял: если есть потайной ход, то Андронику и Айолу надо было взять с собой!
Но старик тут же пожалел о своих словах, увидев на другом конце коридора полдюжины мужчин. Один из них, сжимающий в руках вилы, закричал:
— Вот он, вот он! Патриций, выродок Госпожи Смерти! Не накупались ещё в крови? Сейчас мы вам устроим кровавую баню!
Вольдо хотел было повернуть, но Креонт буквально вышвырнул его вперёд, и дрожащему старику ничего не оставалось, как выставить вперёд свой новообретённый меч.
— Я не хочу, — прошептал он, отчаянно внушая себе, что это всего лишь кошмарный сон, и вот сейчас он проснётся в своей комнате.
— Сами вы выродки! Вы и мизинца моей матери не стоите!
— Да я твою маму... — не успел нападавший договорить, как ему в лоб вонзилась арбалетная стрела, выпущенная стражником.
— Что ж... — сказал Креонт своим соратникам. — Зато умрём, как мужчины. В бою.
***
Мышка бежала, петляя в узких переулках, пытаясь оторваться от погони. Ей удалось отвлечь внимание бунтарей от её дома. Заметив бегущую жертву, они бросились за ней, как дикие звери. Теперь нужно было спастись от них.
Спустя несколько минут безумной погони, девушка с радостью отметила, что преследователи, кажется, рванули в другой проулок, заметив там какую-то тень и приняв её за Мышку. Но расслабляться было рано. Сделав передышку на пару вздохов, чтобы сердце не пробило рёбра, Мышка побежала дальше. Однако, завернув за угол, она наткнулась на старика с перевязанным глазом и мальчишку лет восьми. Девушка рванулась было прочь, но старик успел вцепиться ей в руку мертвой хваткой.
— Далеко собралась? В приёмник? Людей пытать?
Мальчишка испуганно взглянул на старика.
— Деда!
— Эти уроды твоего папу пытали! Заставили в преступлении сознаться и отправили на рудники!
— Но я никого не пытала! — Мышка попыталась вырвать руку из цепких пальцев старика. Но тот, хоть и выглядел дряхлым, оказался на удивление сильным.
— Да-да. Только получала деньги от тех, кто его убил. И выродка теперь своего на эти деньги кормишь. Дай-ка глянуть! Он такой же урод, как и ты?
Старик вырвал свёрток из рук Мышки и со всей силы швырнул его об угол здания.
— Деда, не надо! — истошно заорал мальчишка, но на его лице отразилось облегчение, когда свёрток разлетелся на тряпки. Старик этого не заметил. Он даже не оглянулся, впившись взглядом в лицо Мышки. Он отшвырнул девушку на землю и занёс ногу. Мышка сжалась в комок, подняв руки к лицу, ожидая удара. Но удара не последовало.
Вместо этого в ушах её послышался противный писк, который буквально разрывал голову болью. Казалось, череп вот-вот треснет от этого звука. Боль была настолько всепоглощающей, что нельзя было ни вздохнуть, ни крикнуть. Мышка почувствовала, как рядом рухнул старик, и услышала звонкий, раздражённый голос:
— Вы че творите, уроды?! Люди страдали, умирали, пытаясь дать вам шанс на выживание! И ради чего? Чтобы вы друг друга поубивали?! Знаете, что! Спящий проснулся и уходит, но он просил передать, что ему не надо храмов, жертв, убийств отступников и прочей лабуды. Он просит только одного: чтобы вы старались относиться друг к другу по-доброму. А если не будете — он вернётся и надерёт ваши тупые задницы. Справедливости хотите? Хорошо! Есть люди, которых Спящий поднял из мёртвых. Они остаются за главных. Они проведут суды и накажут всех, кто злоупотреблял властью. А пока Спящий объявляет месяц без насилия. Никто никому не сможет причинить вреда. Учитесь жить в мире, уроды!
Звон в ушах затих, боль ушла. И тот же девичий голос, тихий, дрожащий, почти на грани слышимости, произнёс:
— Мама... Прости меня... Я тебя очень, очень люблю...
И наступила тишина. Где-то далеко, у подножия Великой горы, рыдала Марта, выкрикивая в пустоту имя дочери, умоляя её вернуться. Феб, рука которого странным образом исцелилась, крепко обнял женщину, прижимая к себе и бормоча бессвязные слова утешения.
Мышка, осмелившись открыть глаза, увидела перед собой мальчика. В его взгляде не было ненависти, только детская растерянность и отголоски недавнего ужаса. Он молча протянул ей руку и помог подняться.
***
Спустя несколько дней ворон Электрон сел на обломки древней стены над обрывом, за которым виднелось бесконечное море. Птица покосилась на своего хозяина. Вольдо шагал по дороге, держа под руку Андронику и толкая перед собой кресло Айолы. После всего пережитого — бегства, потерь и краха целого мира — эта тихая дорога казалась невероятным даром. Девушка щурилась, вглядываясь в линию горизонта. Вдруг она стукнула кулачком по подлокотнику.
— Остановитесь!
— Что такое? — встрепенулся Вольдо.
— Вы посмотрите туда. — она вытянула палец в сторону моря. — Там, на горизонте, что-то белеет!
— Что там может белеть? Облака? — проворчал он.
Но тут он замер, разглядев то, на что указывала девушка. Вдали, со стороны моря, к Иллюзорному миру — впервые за несколько тысяч лет — приближался корабль.
Андроника крепче сжала руку Вольдо. Айола, не отрывая взгляда от белого пятнышка на синеве, медленно выдохнула:
— Оно… к нам?
Вольдо не нашёлся, что ответить. Он только молча смотрел, и в его глазах вспыхнула искорка — не страха и не надежды, а простого человеческого любопытства к тому, что принесёт новый день.
🎵Son, Fire - "Это мы"
Вера Брежнева - "Доброе утро"