Пациентка

Существует ли справедливость? Анна и Татьяна занимались одинаковое количество времени с помощью одного реабилитолога, питались по одному и тому же меню, но Татьяна к середине осени уже могла дойти сама из одного конца комнаты до другого, а Вольная делала пять неуверенных шагов. Анну злил факт отсутствия существенного прогресса в её выздоровлении. Ещё и октябрьская погода замучила бесконечными дождями и хмурым небом. Придавленные облаками ближе к земле птицы каждое утро предсказывали очередной ливень. Они метались туда-сюда с душераздирающими воплями. Люди укутались потеплее и достали преимущественно черные зонты. Хотя бы деревья развлекали ярко-желтыми, оранжевыми и красными красками, немного застилая и серую, избавившуюся от зеленой травы землю опавшей листвой. Огорчение приносили человеку и окатывающие из лужи с ног до головы, пролетающие по мокрой дороге машины. Они как будто специально разгонялись посильнее перед стоящим на светофоре персоналом клиники. Кто-нибудь из медсестер обязательно каждый день нервно отчищали заляпанные грязью колготки, плащи и куртки.

В палату заехала Татьяна.

— Ура! Меня отпустили домой на пару дней. Завтра заберут родители. Жаль, что погода плохая, поедем за город на дачу моей тети, но сидеть в семейном кругу у камина всё равно лучше, чем грустить у окна в палате.

— Точно! Может, и я потом отпрошусь домой ненадолго. Отец сейчас занят судом по банкротству. Им не до меня.

— А что это так сложно?

— Конечно! Представляешь, пришли, честно признались, что положение тяжелое, но по долгам пока платить можем. А нас проверяют без конца, не специально ли мы закрылись и не мошенническая ли это схема. Да если бы был хоть какой-то шанс сохранить предприятие, я бы банкротилась, что ли?

— В чём вы неправы то?

— Ну, вдруг, мы вывели активы, чтобы не платить по долгам. И самое интересное — подозрение в сговоре с покойными Светланой и Виталием. Якобы я умышленно дала ей доверенность для фиктивного хищения средств со счета компании.

— Вот это номер! А не ты случайно их заказала, чтобы замести следы?

— Так не произноси такое больше вслух никогда! Не подкидывай им идеи, — с иронией в голосе произнесла Вольная.

— Может быть, просто всех проверяют, так как есть случаи преднамеренного банкротства.

— Конечно, есть. Но с какой стати у нас действует презумпция виновности. Хочешь поступить честно по отношению к сотрудникам компании и контрагентам, а тебе кулаком по морде, образно выражаясь.

— Ладно. Не переживай. Всё обойдётся. Главное сейчас для тебя - здоровье. На ноги встанешь, опыт есть — организуешь новый бизнес.

— Спасибо за поддержку, — поблагодарила Анна.

— Пожалуйста. Пойду собираться в поездку.

— Иди. Хорошо тебе отдохнуть.

— Благодарю. Скоро увидимся.

— До встречи.

Татьяна выезжала из палаты и чуть не столкнулась с Егором, который возмущенно заорал на Анну, опоздавшую на процедуры на пятнадцать минут. Вольная оправдывалась, что просто немного заболталась. Реабилитолог задел её за самое больное, сказав, что Татьяне позволено расслабиться, так как она по комнате самостоятельно передвигается, а Анне нет. Умел он испортить настроение. Девушка нехотя поехала за ним в зал, даже не успев позавтракать.

— Что такая нервная? — осведомился Егор.

— Потому что ты лучший мотиватор! — огрызнулась Анна, — Я и так в курсе, что у меня хуже обстоят дела с восстановлением.

— Ладно, не злись, - успокоил её реабилитолог, — Я назначил тебе дополнительный курс массажа.

— Всё, теперь я знаю, что ты добрый. Испортил себе репутацию.

— Сейчас исправлюсь. У нас сегодня полтора часа занятий вместо одного.

— Репутация полностью восстановлена.

Тренировка казалась бесконечной ещё и на голодный желудок. Вольная сразу после неё отправилась на завтрак, а затем на массаж, который тоже был процедурой не из приятных. Она, стиснув зубы, лежала на столе и пыталась не закричать от боли. Массажист беспристрастно выполнял свою работу. Вид у него был как у патологоанатома, которому подвозят тело за телом, причём тела эти неспособны к болезненным ощущениям. Спокойно, безразличным взглядом мужчина смотрел на вспотевший от напряжения лоб Анны и её сжатые в кулаки руки. Когда физическая экзекуция закончилась, Вольная поехала в палату. Позвонил отец. Сказал, что её просят присутствовать на судебном заседании по банкротству, которое состоится уже через два дня. «Замечательно. Люди выезжают из клиники, чтобы отдохнуть за городом, а я на судебные заседания!» — подумала Анна. Отцу пообещала, что отпросится. Куда они денутся, на суд то отпустят! В полдень она мельком увидела торопливо проезжающую мимо Татьяну, та махнула ей рукой. Вольная отправилась дальше по коридору в столовую на обед. К ней за стол подсела какая-то старушка с левой рукой в гипсе. По её рассказу, перелом у неё был несложный, но внук всё равно затащил её в эту дорогущую клинику. Ей здесь очень скучно и вообще тяжело смотреть на искалеченных молодых людей.

— Ужас творится, — причитала бабуля, — Гробит себя молодежь. С тобой вот что?

— Авария, — отозвалась Анна.

— Гнала, наверно, как сумасшедшая?

— Не я, второй водитель.

— Какой кошмар? Надолго хоть посадили?

— Нет, на свободе.

— Откупился, значит, гад? — ждала старушка горячих новостей.

— Просто он неплохой человек: операцию оплатил и реабилитацию. Помогал по делам ещё. Я на суде просила, чтобы его не лишали свободы.

— Ага, ты в инвалидной коляске, а он замечательный. Стокгольмский синдром у тебя, что ли?

— Стокгольмский синдром — это другое, — начала было Анна, но бабуля её не слушала.

— Ходят же твари по земле! — не унималась она. — А ты ещё оправдываешь его. Вот если он собьёт другого человека снова - ребенка, например. Считай, что ты соучастница! Старушка возмущенно встала со стула, продемонстрировав своё презрение к собеседнице, и пошла к соседнему столу. Анна в недоумении приступила к своему остывшему обеду. В чём ещё её обвинят? Подозреваемая в мошенничестве, виновница будущих смертей от рук оправданного благодаря ей преступника. Вольная закончила с обедом и поехала в палату. Там она нашла номер Кирилла и позвонила.

— Алло, — услышала она голос парня.

— Здравствуйте! Это Анна Вольная.

— Что-то случилось? — озабоченно произнес Кирилл.

— Нет. Просто пообещайте мне, что больше никогда не сядете за руль пьяным.

— Обещаю. Во-первых, машину я продал. Есть только мотоцикл на нем вероятнее угробить себя, нежели другого человека. Во-вторых, меня лишили прав, так что даже мотоцикл не вариант.

— И когда вернут права, не будете гонять и пить за рулем, — настойчиво сказала Вольная.

— Я враг себе, что ли? Мне преподали хороший урок. В общем, ещё раз обещаю. А к чему такие вопросы?

— Есть мнение, что в случае совершения вами повторно преступления, я тоже буду в этом виновата, так как оправдывала вас в суде.

— Не переживайте. Ваша совесть будет чиста. Меня совсем измотал бизнес, некогда приехать. Да, я думаю, меня никто и не хочет видеть: ни вы, ни ваши родители и друзья. Лучше расскажите, как ваше самочувствие?

— Пока прогресса в восстановлении нет, пять шагов и всё. Скоро суд по банкротству, просят приехать.

— Вам юрист не нужен? У нас отличный специалист в компании.

— Нет, спасибо. Отец кого-то нанял уже.

— Анна, я могу приехать в клинику? — смущенно спросил парень.

— Да, конечно, — откликнулась Вольная. — Только если увидите старушку лет семидесяти со сломанной рукой, то бегите. Я рассказала ей всю историю, и она о вас нелестного мнения.

— Хорошо, учту. Завтра заеду.

Они попрощались.

Анна попросила встречи с главным врачом через медсестру, чтобы отпроситься в суд. Он был очень занят, но передал, что не против. Проблема была решена. В окно Вольная увидела, как Татьяну усаживают в машину. Видимо, приехали за ней сегодня, не дождались утра. Ну ничего, завтра её развлечет Кирилл, послезавтра поездка в суд, а там уже и подруга по несчастью вернётся. Не успеет заскучать одна. «Хорошо бы ещё Сергей приехал» - подумала Анна. Мысленно она могла позволить себе такое обращение к хирургу. Она вспоминала его улыбку, морщинки в уголках глаз, большие руки, карие глаза и странное чувство юмора, который часто можно было отнести к черному. Возможно, этот легкий сарказм - защитная реакция от тех ужасов жизни, которые приходилось ему видеть почти каждый день. Когда не можешь помочь пациенту, наверно, всё, что остаётся – включить цинизм на полную громкость. Чем обусловлена её привязанность к Сергею Алексеевичу, который уже наверняка относится ко всему человечеству с долей оберегающего презрения? Возможно, есть какой-то синдром привязанности жертвы к спасителю. Или она сказок перечитала, в которых принц, рыцарь и прочие благородные мужчины спасают девушек из башни с чудовищем? Да, смерть можно сравнить с драконом, хотя её чаще изображают в виде старухи с косой, что, впрочем, не меняет потусторонней составляющей истории. А что чувствует сам спаситель? Ощущает себя героем. Но когда это всего лишь работа, то после определённого количества спасенных жизней не возникает уже никаких чувств. Это всё равно, что принц, каждый день вызволяющий из заточения новую девушку. И он привык к драконам, и они к нему. Героические будни, поток из принцесс. Всех лиц и не запомнишь. Так Вольная остужала свой пыл, чтобы лишний раз не придаваться бесплодным мечтам о счастливом конце. С неутешительными выводами в обнимку она и уснула. Утром её разбудила медсестра и сказала, что к ней молодой человек. Кириллу не спалось всю ночь, и он бестактно заявился в больницу к шести часам. Анна попросила, чтобы парень подождал, чтобы не терять времени, побеседуют за завтраком. Вольная привела себя в порядок и выехала в коридор. Кирилл подскочил с мягкого кресла и подошел к девушке. Он хотел покатить её кресло.

— Доброе утро. Не нужно. У меня электропривод же. Просто идите рядом.

— Хорошо, — растерянно побрел вслед за Вольной парень.

— Позавтракаем и поговорим, а то у меня процедуры через час начнутся. Клиника элитная, я думаю, даже вы не побрезгуете здешней кухней.

— Я не прихотлив.

Кирилл заказал себе кофе и какой-то мясной пирог. Увидев скудный рацион Анны, предложил и ей угоститься чем-нибудь, но она объяснила, что у неё просто специальная диета.

— У вас после банкротства предприятия хоть что-нибудь останется? — почему-то вырвался такой вопрос у Кирилла.

— Квартира и немного личных сбережений.

— И всё?

— Как правило, имущество реализуют за бесценок, вряд ли после всех выплат мне достанется что-нибудь от компании. Хотя, может и повезёт. Ещё и вам долг отдать нужно.

— Забудьте! Все ваши проблемы из-за меня. Какой долг! — с раздражением, скорее на самого себя, чем на реплику Анны произнес Кирилл.

— Не люблю оставаться у кого-нибудь в долгу, — откликнулась Вольная.

— Это я ваш должник. Свобода дороже денег. Я чем-то могу ещё помочь в лечении?

— Нет, реабилитолог говорит, всё зависит от моей внутренней силы и организма.

— Ну, тогда, я думаю, вы скоро побежите. Видно, что вы очень упертая.

— Я могу и обидеться!

— Почему? Это же комплимент.

— Разобрались со своим бизнесом?

— Да, вошел в курс дел. Мне помогают коллеги и бизнес - партнер отца, который купил фирму покойного Виталия.

— Не очень-то доверяйте всем подряд, — заметила Вольная. — Учитесь на моих ошибках.

— Постараюсь, но угадать, кто друг, а кто враг, всегда очень сложно.

— Возьмете меня на работу, когда долечусь? Я же почти нищая, — с улыбкой спросила Анна.

— Конечно, без проблем.

— Теперь я спокойна, — съязвила Анна. — И долг заодно отработаю за лет пять или десять, в зависимости от заработной платы.

— Перестаньте. Я же сказал, нет никакого долга.

— Ну, вы следите за своими менеджерами, а то придётся ещё и вас спасать от разорения.

— Хорошо, — откликнулся Кирилл. — Вы меня извините, но мне пора. Сегодня надолго задержаться не могу.

После ухода парня Анна немного отдохнула в палате и направилась на тренировку.

Процедуры почему-то перенесли на полдень. Когда Анна вошла в зал, то увидела бледного и печального Егора. Его типичное выражение лица с издевкой сменилось какой-то гримасой Пьеро.

— Что с тобой? — спросила Анна.

— Присядь, — растеряно отозвался реабилитолог.

Вольная с недоумением посмотрела на него.

— Если ты не в курсе, то я передвигаюсь в инвалидном кресле. Уже сижу, — с улыбкой произнесла девушка, — Меня невозможно спасти? Конец света? Говори, что случилось! Хватит молчать!

— Татьяна умерла, — как будто выдохнул из себя эту фразу Егор.

— Как? От такой травмы ног же не умирают. Ты шутишь, что ли? - шокированная новостью, Вольная вжалась в кресло.

— Остановка сердца.

— Что? Она же уже ходила по комнате. Почти выздоровела. Несправедливо! У неё же не было кардиологических проблем?

— Обследование проводили два месяца назад, патологий не обнаружили, — вяло прошептал Егор.

Вольная не выдержала, из глаз покатились слёзы.

— Я же видела её вчера, мы разговаривали у неё в палате. Как такое может быть? — причитала Анна.

В зал зашёл Сергей Алексеевич.

— Мне рассказали, — произнёс он и посмотрел на подавленного Егора и рыдающую Анну. – Сплетни по всей клинике. Главный врач в бешенстве. Носится по отделению кардиологии и заставляет перепроверять обследование. Егор, ты не замечал признаков проблем с сердцем?

— Нет, она проходила все процедуры в обычно режиме, не на что не жаловалась.

— Вдруг, это я виновата. Это могло случиться из-за нарушения режима питания.

— Не неси бред, от пожирания конфет не умирают! — огрызнулся реабилитолог.

— А от дополнительных тренировок?

— Нет, если бы были противопоказания, я бы не разрешил. Нужно ждать заключения патологоанатома, — уже спокойно ответил Егор.

В голове Анны не могли сосуществовать мысли о Татьяне и фразы о патологоанатоме, морге, смерти. Вчера она видела свою подругу по несчастью, беседовала с ней о банкротстве своей фирмы, ела булочки. Что могло довести Татьяну до остановки сердца? Может, родители сказали гадость или позвонил бывший муж? Она была в хорошем расположении духа, когда уезжала. Радовалась отдыху на природе. Делала явные успехи в восстановлении двигательной активности. Вольная не знала, как ещё аргументировать невозможность того, что фактически просто случилось и всё. Оставалось действительно только ждать заключения этого последнего в жизни её подруги медицинского специалиста.

По клинике раздавался какой-то гул из голосов. В зал забежал главный врач.

—Что у вас здесь за собрание? — раздраженно спросил он.

— Восстановительный процесс, — отозвался Кирилл.

— А Сергей Алексеевич что здесь делает? Возглавляет консилиум? Вольная, на суд не поедете.

— Почему? — спросила Анна.

— Потому что я так сказал!

— Но мне нужно там быть.

— Жить надоело? Вас не пугает смерть подруги?

Анна расстроенно молчала.

— Я могу поехать с ней, — сказал Сергей Алексеевич.

— А вы у нас зарабатываете на сопровождении Вольной на заседания судов или это миссия волонтера?

— Она же будет в безопасности в сопровождении медика.

— Хорошо, но отвечаете за неё головой.

— Что-нибудь в кардиологии сказали нового? — спросил Егор.

— Нет, — отозвался главный врач. — Патологий не было.

— А как так могло случиться с молодой девушкой? — задала вопрос Анна.

— К сожалению, проблемы с сердцем сейчас бывают не только в старости. Причём часто всё происходит внезапно, и никакая скорая помощь не успеет.

— И как это предотвратить? — поинтересовалась Вольная.

— Да чёрт его знает! — воскликнул главный врач.

От него такие слова было слышать особенно ужасно. Неожиданная смерть выглядит устрашающе, она шокирует эффектом разорвавшейся бомбы. В отличие от смерти вследствие затяжной болезни, к которой морально готовы все: и родственники, и сам пациент. Справедливость – понятие, которое претендует на объективность, чаще всего имеет сомнительные критерии для оценки. Справедлив ли суд, зависит от того, кто смотрит. Если преступника оправдали, ему кажется, что да. Если его осудили, то нет. С пострадавшим обратная ситуация. Справедлива ли внезапная смерть? А кто смотрит? Смерть на человека или он на смерть? Кто бы мог предсказать, что уже вечеру Анна сможет пройти от одной стены палаты до другой, хотя от горя, испытываемого от потери подруги, она забросила дополнительные тренировки. Как будто бы Татьяна передала ей свои прижизненные наработки. Если это так, то наследство претендовало на статус бесценного. Их дружба была недолгой, но общая беда объединяет, и, наверно, в тисках трудностей месяц длится, словно год. На следующий день Сергей Алексеевич и Анна отправились в суд. Её уже не приходилось перемещать в машину на руках, немного поддерживая девушку за локоть, хирург помог ей подняться с кресла и сесть на переднее сидение. Никуда не хотелось ехать, она потеряла подругу, а добить бизнес суд сможет и без неё. Сергей Алексеевич завел автомобиль, и они, минуя ворота клиники, выехали на дорогу. Скорость движения была не очень высокой, образовалась небольшая пробка. Первая машина в ряду резко рванула с места, видимо причину затора устранили. В этот момент на дорогу выбежала небольшая дворняга, наверняка бездомная, даже издалека был виден её неухоженный вид. Водитель не успел затормозить, и собака, стукнувшись о бампер, улетела на обочину. Машина даже не остановилась.

— Притормозите, Сергей Алексеевич. Отвезём пса в ветеринарную клинику.

— Собаке уже не помочь, а мы опоздаем на судебное заседание.

— Нужно посмотреть. Черт с ним, с этим судом, — настаивала Анна.

Сергей Алексеевич вздохнул и вышел из автомобиля под звуки возмущенно сигналящих машин, что ехали за ними.

— Вроде дышит, — крикнул он.

— Сделайте что-нибудь. Вы же врач! — в ответ прокричала Вольная.

— Её в ветеринарную клинику надо. Что я сделаю на обочине?

— Тогда несите её в машину и поехали быстрее?

— Вряд ли довезём. Уезжаем!

Анна с трудом вылезла из машины и медленно пошла на обочину. Больше не в силах идти, она упала рядом с собакой, хирург не успел её удержать. Она посмотрела на животное, тяжело дышащее и тоскливым взглядом зеленых глаз умоляющее о помощи.

— Анна, ну что вы делаете. Зачем из машины вылезли? – раздраженно произнес Сергей Алексеевич, пытаясь поднять девушку с земли.

— Я без собаки никуда не поеду, — уперлась девушка. — Эти твари оставили её умирать! А если бы со мной Кирилл поступил также. Просто уехал бы!

Девушку явно захватило какое-то странное состояние ассоциации себя с раненным псом, как с жертвой аварии, и у неё начиналась истерика. Она пыталась сама поднять собаку.

— Вы её так убьёте! – заорал на неё Сергей Алексеевич. — Отойдите.

Осознав, что выбора нет, хирург взял животное на руки и понёс к машине. Анна, опираясь на ограждение, встала сама и пошла за ним. К счастью, ближайшая ветеринарная клиника была в десяти минутах езды, и собаку передали в руки специалистам. Пока шло заседание суда, хирург и его пациентка мирно ожидали новостей в коридоре клиники для животных. Вольная сидела в своём инвалидном кресле, так как излишние нагрузки могли ей навредить. Она и так очень сильно измучила себя, пока ковыляла до места, где лежала собака и обратно.

— Пёс будет жить, подлатали его. Вы вовремя привезли.

Анна радостно улыбалась, а Сергей Алексеевич оплачивал счёт за спасение зверя.

— Я отдам вам деньги, - сказала Анна. — И за чистку салона тоже, он в крови.

— Ещё чего не хватало! Не переживайте, я не обеднею. Это, кажется, вы теперь банкрот.

— Ну, от моего присутствия на суде ничего не зависело. Просто позвоню отцу и узнаю, чем там всё закончилось.

— Куда собаку то девать будем? — с улыбкой осведомился Сергей Алексеевич.

— Поищем нового хозяина! В клинике поспрашиваем.

— Да у главного врача спросить не забудьте или у Егора. Они пришибут вас вместе с этой собакой, когда узнают, как вы там падали и пытались её тащить, при вашем - то собственном состоянии здоровья. Хотя иногда такие стрессовые ситуации способствуют прогрессу, сами вылезли из машины, почти самостоятельно, при помощи ограждений, поднялись с земли.

— Может, собака на самом деле спасла меня, а не я её! Не хочу её никому отдавать, но у меня же кот. Они вряд ли уживутся.

У Вольной зазвонил телефон. Это был отец. Он интересовался, почему она не приехала в суд, ведь её же отпустили. Анна рассказала ему историю с псом. А он сообщил, что Кирилл приехал поддержать её и сидит рядом с ним.

— А Кириллу собака не нужна? Спроси его, — произнесла Вольная.

Сергей Алексеевич рассмеялся.

— Да, человек, который не бросает сбитых людей на дороге, заслуживает быть хозяином этого пса, — прокомментировал он.

— Он сказал, что у него есть овчарка, - откликнулся отец. — Но он спросит у своих знакомых.

— Отлично. Пусть звонит мне, если найдёт желающих, — сказала Анна. — А что там с фирмой, я банкрот?

— Да, назначили конкурсного управляющего.

— Хотя бы в преступники меня не записали?

— Нет, а откуда у них доказательства? Твои якобы подельники Светлана и Виталий уже не могут давать показания.

— Ну, спасибо хоть за сохранение моей репутации.

В коридор вышел ветеринар, и девушка поспешно попрощалась с отцом. Мужчина сообщил, что собаку можно будет забрать через три дня. Пора было возвращаться в клинику. Сергей Алексеевич выразил надежду, что они на этот раз доедут благополучно. Так и получилось, у входа они встретили Егора. Сергей Алексеевич поднял Анну на руки и усадил в кресло — каталку.

— Что это ты с ней возишься? — крикнул реабилитолог. — Она же сама может пересесть.

— Боюсь, что сегодня она уже не может ничего! — откликнулся хирург.

Егор подождал, пока они подъедут поближе, чтобы не орать на весь двор.

— А что случилось то? — спросил он.

— Возомнила себя зоозащитником, — прокомментировал ситуацию Сергей Алексеевич. — Спасали сбитую автомобилем собаку, в суд не успели. Тебе песик не нужен, кстати, ты как профессионал - лучшая кандидатура. Можешь же выхаживать людей и с собакой справишься.

— Пёс со мной с голоду помрёт, я же всегда на работе! С ней то что? — кивнул головой в сторону Вольной Егор

— Занималась шантажом своего врача! Упала рядом с собакой на обочине и сказала, что без неё никуда не поедет.

— А как она туда добралась то?

— На своих двоих. Поэтому я и говорю, что у неё перебор с походами сегодня.

— Я вообще-то здесь, - сказала Анна. — Обсуждаете меня так, как будто я вышла.

— А саботажникам слово не давали, — съязвил Егор. — Я придумал новый метод реабилитации. Назову его, пожалуй, «Синдром солидарности жертв».

— Ты так всех животных покалечишь со своей методикой, — произнёс хирург. — Или вы, товарищ, пойдёте дальше и приступите к экспериментам со спасением людей.

— Ну ты и псих! Актеров приглашать и всё! — пояснил Егор.

— То есть актер претворяется, что его жизни угрожает опасность, а пациент пытается его спасти?

— Ага. Правильно понял.

— Есть один неучтенный фактор в твоей методике. А если пациент не полезет спасать твоего актера. Ну вот он из тех ребят, которые проезжают мимо.

— Таких не стоит и лечить, - сказал Егор.

— Гиппократ бы не одобрил твоего высказывания. Смотри туда, на памятник в парке, мне показалось, что он нахмурился, - иронизировал хирург.

— Совсем с ума сошёл! Эксперименты на людях какие-то! — включилась в разговор Вольная, которая с недоумением слушала диалог врачей. — А если пациент реально не может идти. Ты хоть представляешь, какая это степень отчаянья, когда видишь, что нужна помощь, а сделать ничего не в силах!

— Он изверг, — с интонацией констатации факта пошутил хирург.

Возле клиники остановилось такси, из которого вышел Кирилл.

— Добрый день. Я пристроил собаку, - сразу перешёл к делу он. — Заберет семейство Чжан. Это те, что сейчас владеют фирмой Виталия.

— А они хорошие люди? — ревниво осведомилась Вольная.

— Да, мистер Чжан же нашел в договоре завышение цен по сделке с экзотическими цветами. И ещё только они меня поддержали после аварии.

— Познакомь меня с ними. Я хочу быть уверена, что пса передаю в надежные руки.

— Познакомлю, — сказал Кирилл.

— Анна сегодня прошлась от машины до обочины и обратно и ещё поднялась сама, когда упала, — с гордостью сообщил Егор.

— Упала? — испугался Кирилл.

— Да, спасала пса. Хотела тащить его на себе. Не переживай, все нормально, — сказал хирург.

— Вы уже эту историю всем рассказали, — раздраженно произнесла Вольная.

А Кирилл обрадовался. Он давно заметил, что его психологическое состояние находится в прямой корреляции с состоянием здоровья Анны. Её успехи в восстановлении двигательных функций снижали уровень чувства вины из-за аварии. Всё это время он ощущал жуткую зависимость своей собственной жизни от самочувствия Вольной. Вина была новым веществом его несвободы. Раньше лекарством был алкоголь, а теперь аналогом стали действия, которые могли помочь Анне. Нужны деньги на операцию? Возьмите. Расследование по делу с её фирмой? Не вопрос. Пристроить собаку? Без проблем. Избавление от алкогольной зависимости осуществляется посредством силы воли человека. А чувство вины, казалось ему, уйдёт только тогда, когда Анна поучаствует в соревнованиях по бегу. И Кирилл абсолютно не способен влиять на процесс её выздоровления. Часто их корпоративный адвокат и семейство Чжан замечали, что парень подавлен. Рекомендовали ему обратиться к психологу, но он говорил, что справится сам. Он знал, что девушка простила его, но только вот он себя простить не мог. Он был виновником ДТП и даже невольным соучастником банкротства её фирмы. Ведь если бы Анна была здорова и управляла сама, Светлана бы не добралась до денег на расчётном счёте. А что бы случилось с ним, не будь этой аварии? Он, возможно, превратился бы в алкоголика, а судя по компании, с которой он тогда связался, мог бы и наркоманом стать. В итоге у него бы отсудили наследство собственные родственники, а его упекли в какую-нибудь наркологическую клинику. Такая не радужная картина, по крайне мере, вырисовывалась в воображении Кирилла. Буйство серо-черных красок и не случившихся событий сменилось голубовато-синим цветом ожидания. Почему ожидание и неопределенность, связанная с ним, ассоциировались у него с таким цветом? Мать как-то купила серию картин очередного современного художника. Там преобладали именно такие цветовые решения. Наверно, новое дарование пыталось изобразить море и скитание кораблей, на появление которых на горизонте надеялись люди. Хотя, что там имел ввиду на самом деле этот деятель искусства неизвестно. Картины представляли собой хаотичные мазки, но детское воображение самостоятельно дорисовывало необходимые детали. Светлые тона надежды в любом случае лучше, чем негативная чернота. Только бы тучи неожиданно не сгустились и не поступил сигнал штормового предупреждения. Психиатрическая клиника - плохая альтернатива наркологической.

Хирург и реабилитолог тоже веселились, пока не появилась на пороге мать Татьяны, которая до сих пор не забрала вещи дочери и приехала за ними. Хорошее настроение моментально пропало, и все погрузились в состояние скорби.

— Здравствуйте, — обратилась женщина к присутствующим.

Все поздоровались, а Егор, поняв, что женщине очень сейчас нужна поддержка, пусть даже и от малознакомых людей, пригласил её в свой кабинет. Остальные последовали за ними.

— Вы, Анечка? — обратилась она к Вольной.

— Да, — смущенно откликнулась девушка.

— Дочка мне много о вас рассказывала, когда мы ехали домой.

— Извините, пожалуйста, за такой вопрос, но как это случилось?

— Не знаю, она попросила отца разжечь камин. Он разжег, посадил её в кресло рядом. Мы пошли спать. Когда я проходила мимо, она пила чай и любовалась на огонь, а утром моя сестра подошла к ней, подумала, что она просто уснула сидя. Потрепала Таню за плечо, голова свесилась неестественно, и она закричала на весь дом. Выбежали мы с отцом и позвонили в скорую помощь, вдруг, ещё можно было что-то сделать, но врачи приехали и констатировали смерть. Женщина разрыдалась. Егор протянул ей стакан воды, она поблагодарила и выпила залпом.

— Я могу забрать её вещи?

— Да, конечно. На выходе из клиники вам отдадут коробки.

— Мою девочку ещё подозревали в самоубийстве, - пожаловалась мать. – Спрашивали, не могла ли она наглотаться лекарств! Она же была так счастлива, что наконец-то идёт на поправку и сама начала ходить.

— Уже доказано, что лекарств никаких она не принимала, которые могли бы привести к остановке сердца, — успокаивал женщину Егор.

— А в чём тогда причина? — спросила мать.

— Неизвестно, — прошептал реабилитолог, — Не определили. Просто остановилось сердце.

Мать вытерла слезы, попрощалась и ушла за вещами.

Кирилл посмотрел на Анну и, вдруг, узнал этот взгляд, говорящий о чувстве вины. Анна действительно чувствовала себя виноватой в том, что жива и может ходить, хоть пока и в ограниченном периметре.

То, что недавно казалось несправедливым – при равной затрате усилий Татьяна делала большие успехи, перевернулось с ног на голову. Организм быстрее восстанавливал её двигательную активность, но не смог сберечь её сердце. Это какое-то особый вид издевательства. Сначала получить надежду на выздоровление, пройти несчастные двадцать шагов, почувствовать вкус победы, потягивая теплый напиток у огня в красивом доме и просто умереть. Вспышка небесно-голубых огней и вечная тьма.

Пришло время отдавать собаку новым хозяевам. Когда Сергей Алексеевич забирал пса, тот радостно вилял хвостом. Анна снова отпрашивалась у главного врача. Он возмущался, что устроили проходной двор. Без медицинского работника пациентку он не отпустил, а хирург и реабилитолог были заняты. Тогда Кирилл договорился с семейством Чжан о том, что они сами приедут в клинику.

Мэйли привезла два черничных пирога. Один отдала смеющейся сотруднице клиники, которая обычно встречала клиентов и уверяла, что на диете. Второй предназначался для Анны.

— Здравствуйте! Она раскормит всю больницу, — обратился Бао к Вольной, указывая на жену.

— Здравствуйте! Зато я теперь уверена, что голод псу не грозит. — А где собака, кстати?

— Ваш хирург передал её Кириллу, и она стоит на улице вместе с ним, так как в клинику пса, естественно, не пустили.

— Ну ничего, погуляют в парке, а мы пока попьём чай, — сказала Мэйли и принялась разрезать пирог ножом, который выпросила у сотрудницы клиники.

— А вы же теперь управляете фирмой покойного Виталия? — спросила она у мистера Чжана.

— Не я. Моя жена.

Анна удивленно посмотрела на женщину.

— Что? Не похожа я на управляющую бизнесом?

Вольная не знала, что ответить.

— Можете ничего не говорить! Я и так в курсе, что от меня за версту разит домохозяйкой, - пошутила Мэйли. – Единственное, что меня объединяет с этим делом, то, что у меня был свой сад в Китае. Мы тогда с мужем летали в Таиланд, и меня вдохновил «Нонг Нуч». Ну, конечно, моему саду было далеко до него, но все соседи восхищались.

— Я хотела съездить и даже запланировала экскурсии с вечерним посещением Нонг Нуч, но бизнес не позволил. Но теперь я банкрот и совершенно свободна.

— Я придумала! — закричала Мэйли так, что все испугались. — У вас же достаточно знаний о растениях. Давайте организуем здесь что-нибудь в этом роде.

— Мэйли, что за сумасшедшие идеи. Мы в Сибири! Ну, какой сад! — сказал Бао.

— Почему бы и нет? Только после моего путешествия. А то я не могу вдохновиться через картинки в интернете. Должна увидеть своими глазами.

— Ну, конечно. Долечитесь и полетим вместе, — сказала Мэйли, укоризненно поглядывая на мужа. — А потом решим. Кушайте пирог, а то совсем остынет.

Бао налил всем чай и примирительно подал чашку жене. Семейство Чжан посидели немного и отправились домой вместе с собакой.