21. Лед тронулся
Всё пошло не так, как представляла себе Габриэль. Стажировка проходила с невероятными нагрузками: гоблины выжимали из неё все соки. У неё едва хватало времени на то, чтобы выспаться, а о развлечениях нечего было и думать. Иногда она виделась с Роном, когда приходила в гости к миссис Уизли, но их встречи были настолько мимолётными, что складывалось впечатление, будто он нарочно избегает её.
И она не ошибалась. Рон прекрасно осознавал своё влечение к этой юной прелестнице. Однако он вспоминал, кто он и какой он, — и тут же всё у него вставало на свои места.
Прошёл месяц с тех пор, как Джинни выписали из больницы Святого Мунго. На день рождения Гарри она преподнесла ему особенный подарок. Когда в особняке Блэков — теперь уже Поттеров — Гарри собрал огромное количество гостей: близких друзей и хороших знакомых, Джинни вынесла торт, он задул свечи. А когда включили свет, он прочитал надпись, которая так и притягивала взгляды окружающих:
— С днём рождения, будущий папочка!
Гарри в шоке уставился на свою невесту. Та ехидно улыбалась и в ожидании смотрела на именинника, как и все остальные. Он перевёл взгляд на её ещё плоский живот. Затем его лицо озарила ослепительная улыбка, и он с восторженным визгом подхватил Джинни на руки и начал кружить её по всей гостиной, рискуя задеть остальных гостей. Билл, Флёр и Габриэль тоже присутствовали на празднике и от души аплодировали, радуясь такому счастливому событию.
Тем временем Скорпиус — сын Драко и Гермионы — насупившись смотрел, как его крёстный отец играет с тётей Джинни. Он ужасно ревновал Гарри к его невесте и никак не мог свыкнуться с мыслью, что ему уже не разрешено спать с крёстным в одной кровати, как раньше.
Габриэль была просто в восторге от праздника и присутствующих на нём гостей. Все такие милые, весёлые, приветливые. Несмотря на то, что Габриэль редко появлялась в их компании, её принимали так же радушно. И почти каждый успел заметить, что юная вейла небезразлична к Рону.
Габриэль всегда с нетерпением ждала их встречи. Однако стоило им столкнуться лицом к лицу, как она начинала нервничать и вести себя ужасно неестественно. Конечно, первой это заметила Гермиона. Она наблюдала за Габриэль всякий раз, когда та приходила на площадь Гриммо. Она видела эти взгляды, украдкой брошенные в сторону их рыжего друга. Видела, как нервно француженка заламывает пальцы и кусает губы. Когда она беседовала с остальными, все просто поражались её смекалке, эрудированности и непринуждённости в общении. Однако стоило ей заговорить с Роном — она заметно начинала нервничать. Появлялись какие-то странные ужимки и натянутая улыбка. Всё это выглядело настолько неуклюже, но в то же время мило, что невозможно было не заметить столь явного влечения юной девушки к взрослому мужчине.
Однако Рон воспринимал её поведение как неумелую игру начинающей актрисы, которая пытается просто наработать актёрские навыки в посредственном школьном спектакле. Возможно, любой другой с радостью согласился бы стать для неё одноразовой перчаткой, но только не Рон. Он настолько боялся проникнуться к ней более тёплыми чувствами, что не хотел лишний раз смотреть на неё. Также он моментально опускал взгляд, стоило ей появиться в поле зрения, потому что считал, что нельзя так плотоядно взирать на совсем молодую девушку и сестру своей невестки. Да, возможно, у Габриэль и были отношения (Рон был абсолютно в этом уверен), но она — птица не его полёта. Хотя Флёр и вышла замуж за Билла и они счастливы в браке, Рон считал, что ни в какое сравнение не может идти со своим старшим братом. Билл — старший ликвидатор заклинаний в банке Гринготтс, уверенный в себе и абсолютно бесстрашный. Флёр первой влюбилась в него, а противостоять пылкости такой красотки просто ни у кого нет шансов. А Габриэль слишком юна, слишком красива и слишком умна для неудачника Ронни.
Рон старался как мог доказать на работе, что не зря получил Орден Мерлина и звание героя магической войны. Однако «доброжелатели» не упускали возможности напомнить ему, что он — всего лишь друг великого Гарри Поттера, которому в действительности пришлось столкнуться с невообразимыми опасностями. И Рон никогда не вступал с ними в спор. Во-первых, потому что считал это пустой тратой времени: ведь если человек что-то вбил себе в голову, его не переубедить. А во-вторых, потому что сам в глубине души верил в это.
Он из кожи вон лез, чтобы получить звание ведущего мракоборца, однако — он и сам был с этим согласен — эта должность досталась Гарри, ведь по всем показателям он превосходил Рона. Конечно, Рон завидовал ему, и не совсем белой завистью, но радость от того, что его младшая сестрёнка не ошиблась с выбором, искренне согревала ему душу. А Гарри всегда был и останется ему лучшим другом.
Гарри и Джинни решили пожениться через три недели после его дня рождения. Свадьба проходила в особняке Блэков и была почти такой же грандиозной, как и у Малфоев, однако не лишённая свойственной Уизли лёгкости и душевности. Собрались лишь самые близкие — а их оказалось немало.
Скорпиус весь день бегал за своим крёстным и Роном и, не переставая, путался у них под ногами. Рон был главным шафером у Гарри, и поэтому на него было возложено огромное количество дел. Он терпел нескончаемый топот маленьких ножек до тех пор, пока Скорпиус едва не выбил у Рона из рук обручальные кольца молодожёнов. В итоге он не выдержал и, увеличив громкость голоса при помощи «Соноруса», позвал его родителей:
— Драко и Гермиона Малфой! Что вы за родители?! Ваш сын только что чуть не выпил Огневиски!
Гермиона моментально появилась перед ними. Выглядела она просто шикарно в платье главной подружки невесты светло-сиреневого цвета. Джинни решила выбрать маггловские наряды, так как находила их одежду просто чудесной. Рон невольно отвёл взгляд, засмущавшись при виде девушки, которая была его первой любовью и ко всему прочему выглядела столь неотразимо. Однако её раздражающе-поучительный тон заставил главного шафера вновь посмотреть на неё:
— Не надо было использовать «Сонорус», Рональд, мог просто крикнуть за дверь! И что здесь, позвольте спросить, делает Огневиски? Гарри, вы что, с утра начали пить?! Это же твоя свадьба!
Рон закатил глаза. Всё наваждение, вызванное её внешним видом, тут же испарилось. Он накинулся на неё:
— Так, по-другому до вас не докричаться! Гермиона, мы тоже очень заняты! И — нет, мы не пили!
— Вообще-то за ним должен был смотреть Драко! — Гермиона огляделась. — Где он?
— Заболтался с Флёр, наверное! — поддразнил её Рон. Однако Гермионе эта шутка не показалась смешной. Она вспыхнула до корней волос и, схватив под мышку Скорпиуса, вдруг приставила палочку к своему горлу:
— Сонорус! Драко Малфой! Если ты сейчас же не спустишься в гостиную — тебе крышка!
Гарри с Роном посмотрели на только что захлопнувшуюся за Гермионой дверь, дружно раскрыв рты. Затем, покачав головой, Гарри упрекнул Рона:
— Зря ты так пошутил! Я бы не хотел, чтобы моя свадьба закончилась похоронами Драко. И в этот раз — настоящими.
— Да я сам как-то не заметил, как переборщил... — неловко посмеялся Рон. — Да уж... не жилец он...
Гарри и Невилл, находившийся здесь же, дружно засмеялись.
До церемонии оставались считанные минуты. Гарри в волнении сжимал кулаки, ожидая у алтаря. Рон, положив руку ему на плечо, тихо успокоил его:
— Расслабься! Никуда она не денется!
— Да знаю я! Просто момент такой...
Внезапно он прервался. Рон, проследив за его взглядом, посмотрел в сторону входа и замер, раскрыв рот. В большой зал, где уже находились гости, вошла Габриэль. Все гости будто разом вдохнули. Прекратились перешёптывания и разговоры. Все взгляды были прикованы к юной обворожительной вейле, которая ступала с горделивой осанкой, но при этом скромно опустив глаза. Флёр, сидевшая с Биллом, маленькой Викторией и миссис Уизли, позвала её:
— Габриэль, мы здесь!
Габриэль засеменила к ним. Её лёгкая голубая мантия, которая, казалось, переливалась перламутровым оттенком, влекла за собой. Рон долго не мог отвести от неё взгляда, но стоило ей посмотреть на него, как он тут же очнулся и повернулся к Гарри. Но тот уже насмешливо подмигивал ему. Рон растерялся:
— Ты чего?!
— Сам знаешь чего! Красотка, правда?
— Ты о ком? — совсем засмущавшись, предпринял последнюю попытку оправдаться Рон.
— Не валяй дурака! Ты ей тоже нравишься!
— Ага, как же! — фыркнул Рон. — Точно так же, как и её сестре на четвёртом курсе!
— Но она — не её сестра! Я клянусь тебе, ты ей явно нравишься!
— Так, Поттер! — решительно закрыв тему, перебил его Рон. — Сегодня твоя свадьба! И я хочу, чтобы ты сосредоточился только на Джинни! Ясно?
Гарри вздохнул, покачав головой. Невилл и Драко лишь пожали плечами, решив не вмешиваться. В этот момент заиграла музыка. Все повернулись ко входу. Сначала вошли подружки невесты: Гермиона, Полумна и Анджелина (жена Джорджа). Драко игриво подмигнул Гермионе, на что она ответила озорной улыбкой. (Когда она со Скорпиусом выбежала на поиски мужа, то обнаружила его в гостиной, разговаривающим с Блейзом Забини; от её сердца тут же отлегло.) Следом за ней шла Анджелина, а в конце — Полумна. Рон улыбнулся ей, поиграв бровями, как бы говоря, что она очень красива в этом наряде, однако Полумна, видимо, находила его очень неудобным, и поэтому её улыбка получилась слегка натянутой.
И наконец вошла Джинни.
Все гости встали со своих мест и заворожённо смотрели на прекрасную невесту. Её белоснежное платье с длинным шлейфом, богато расшитое бисером и с открытой спиной, превзошло все ожидания. Даже Флёр и Габриэль жадно взирали на это великолепное произведение искусства и в душе клялись себе, что как можно лучше изучат маггловскую моду.
Мистер Уизли вёл свою дочь к алтарю и едва сдерживал слёзы. Он уже немного горбился от приближающейся старости. Джинни была его самым младшим ребёнком, единственной дочкой... И даже Гарри Поттеру ему было жаль её отдавать. Теперь Джинни Уизли будет зваться Джинни Поттер и навсегда покинет отчий дом. Его маленькая девочка теперь станет чьей-то женой, а вскоре ещё и матерью! Слава богу, он дожил до этого дня!
И Рон, вдруг увидев свою сестру в подвенечном платье, потерял дар речи и ощущение времени. Конечно, она была всего на год младше Рона, но всё же она оставалась его младшей сестрёнкой! Она была ему ближе, чем остальные. И пусть они часто спорили и ссорились, Рону вдруг стало как-то грустно, что их беззаботное детство прошло навсегда и теперь его маленькая и воинственная Джинни Уизли вот-вот отдаст свою судьбу в руки другому мужчине... Конечно, этот другой мужчина — его лучший друг и не раз спасал жизнь ей и остальным членам его семьи, но эти родственные чувства никуда не денешь, и поэтому перед тем, как Артур вручил руку своей дочери Гарри, Рон вдруг шагнул вперёд и протянул ей свою руку. Артур без слов понял намерения своего младшего сына, и в его глазах заблестели слёзы. Он передал руку Джинни Рону, и тот, наверное, в первый раз в жизни поцеловал свою младшую сестру в щёку. Глаза у Джинни заискрились от слёз и неожиданной теплоты. Внезапно к ним подошли Билл, Чарли, Перси и Джордж. Обуреваемые теми же чувствами, что и их младший брат, они по очереди поцеловали Джинни, будто прощаясь с ней. Она плакала от волнения и нежности, захлестнувших её сердце. Гарри улыбался и терпеливо ждал, когда братья по очереди поцелуют Джинни. Наконец Рон снова взял её маленькую ручку в свою и передал Гарри со словами:
— Я всегда доверял тебе, Поттер! Я мог доверить тебе всё — даже свою жизнь! И мои братья, как ты знаешь, тоже... Однако сегодня мы доверяем тебе нечто большее, чем наши никчёмные жизни! Джинни — самое прекрасное и драгоценное, что у нас есть! Наша огненная жемчужина... Береги её.
Гарри был тронут до глубины души и, глядя на братьев своей возлюбленной, дрожащим от волнения голосом ответил:
— Клянусь!
Гости в зале уже рыдали в голос от такой трогательной сцены. Лишь Полумна отстранённо улыбалась и прожигала взглядом не просто случайного гостя, а именно Габриэль Делакур. Та заметила её взгляд на себе и с вызовом смотрела на неё в ответ. Ей с самого начала не понравилось, как Рон посмотрел на эту странную блондинку с непоколебимым взглядом и безразличной улыбкой. Кто она ему?
Наконец новобрачные произнесли клятвы верности друг другу. Их узы связали магией, и они поцеловались. Теперь она Джинни Поттер. Теперь они навсегда будут вместе!
Как только гости встали со своих мест и прошли к выходу, зал вдруг начал визуально меняться. На стенах появились разноцветные свечи, как бы плавающие в воздухе. Откуда ни возьмись появилось множество сервированных столов с невообразимым количеством еды. Алтарь преобразовался в сцену, и на ней появился вокально-инструментальный ансамбль. Заиграла лёгкая музыка.
Гости расселись за столы и принялись за еду. Однако Габриэль еда не лезла в горло. Она не сводила взгляда с Рона и Полумны, которые тихо беседовали о чём-то. От ужасного волнения она не заметила, как выпила подряд залпом четыре бокала вина. Флёр, проследив за взглядом своей сестрёнки, тихо сказала на французском:
— Габриэль, ты сейчас дыру в них прожжёшь!
— Кто она такая, Флёр! — Габриэль не находила себе места. — Почему он разговаривает именно с ней?!
Флёр вздохнула. Затем, снова взглянув на Рона с Полумной, нахмурилась:
— Между ними нет ничего серьёзного... Однако...
— Что?! Что — однако?!
— Не могу сказать, что между ними лишь дружеские отношения!
Габриэль простонала. Ну как же так! Почему он предпочёл её?! Внезапно ей в голову пришла мысль:
— Драко Малфой... ведь сильный легилимент?
— Да, а что? — настороженно спросила Флёр.
— Ничего! — Габриэль вскочила и, отбросив всякие сомнения, подошла к столику, где сидели Драко, Гермиона и Скорпиус. Те немного опешили от её решительного вида. Между тем Габриэль без какого-либо стеснения спросила:
— Гермиона, я могу пригласить на танец вашего мужа?
Драко раскрыл рот от неожиданности, как и Гермиона. Однако, зная о чувствах Габриэль к Рону, она спокойно кивнула. Драко изумлённо посмотрел на свою супругу, но изящным жестом подал Габриэль руку. Они вышли на середину зала и плавно вальсировали под звуки чарующей музыки. Драко был великолепным танцором, как и Габриэль, однако оба ощущали скованность, потому что чувствовали, как на них смотрят другие. Даже Гермиона, видимо, в сотый раз пожалела, что позволила мужу танцевать с этой прекрасной вейлой. Габриэль не без удовольствия отметила, что и Рон жадно смотрит на них, немного опешив от неожиданности, но в то же время чувствуя укол непонятной ревности и зависти. В середине танца Габриэль решилась спросить:
— Вы с Роном — близкие друзья?
— Что? — переспросил Драко. Его мысли витали далеко.
Габриэль повторила:
— Вы с Роном — близкие друзья?
— Ну... Конечно! — И тут до него дошло. — Ага! Кажется, понял! Вы ему симпатизируете?
— Да, — честно призналась Габриэль. Четыре бокала вина, выпитые на голодный желудок, пробудили в ней храбрость.
— Так почему бы вам не пригласить его на танец?
— Он не любит танцевать.
— Ну, это смотря как попросить! — засмеялся Драко, невольно вспомнив день своей свадьбы, когда Гермиона за шиворот вытащила Рона на середину танцпола.
— У меня к вам просьба, мистер Малфой.
— Можно просто Драко.
— Хорошо, у меня к тебе просьба, Драко.
— Какого рода?
— Личного.
— Внимательно слушаю.
— Ты не мог бы с помощью легилименции узнать, как Рон относится ко мне?
— А тут и легилиментом быть не надо! Могу так сказать: ты ему нравишься!
— Но по нему не скажешь! — уныло пробормотала Габриэль.
Малфой вздохнул. В его планы не входило быть сводником или разгребать девичьи грёзы. И поэтому, опасаясь, как бы не закончился этот танец и она не заставила его танцевать с ним следующий, уверенно проговорил:
— Вот что, мисс Делакур, Рон очень стеснительный, но очень добрый. Будьте с ним немного напористей, потому что сам он никогда не осмелится сделать к вам первый шаг!
Габриэль просияла. Танец закончился, и, поклонившись друг другу, Драко вернулся к своей раздражённой супруге. Присев рядом, он поцеловал Гермиону в щёку. Та сгорала от любопытства:
— Ну?! О чём разговаривали?
— О Роне! — усмехнулся Драко.
Всё напряжение мигом спало с плеч Гермионы. Она расслабилась и продолжала проводить волшебный вечер в объятиях своего супруга.
Габриэль тем временем решительно шла к Рону и Полумне. Но с каждым шагом её уверенность куда-то исчезала, и, наконец, ватными ногами добредая до их столика, она снова превратилась в ту неуверенную, смущённую девочку, в которую превращалась всякий раз рядом с ним.
Рон удивлённо воззрился на подошедшую Габриэль. Щёки его запылали от волнения. Он не знал, что сказать. Габриэль тоже стояла и молчала, полностью растерянная его молчанием. Наконец Полумна, растянувшись в безмятежной улыбке, заговорила:
— Кажется, дама хочет пригласить тебя на танец!
— Ч-что? — не веря своим ушам, спросил Рон и вновь вперился взглядом в юную красавицу.
— Я говорю, невежливо отказывать даме, Рон! — всё так же тихо произнесла Полумна. Затем, посмотрев на Габриэль, спросила: — Ты ведь этого хотела?
Габриэль тоже пребывала в шоке. Она лишь кивнула и с надеждой посмотрела на Рона, который, словно заворожённый, медленно поднялся со своего места и подал руку прекрасной волшебнице. Они почти не отошли от стола и, сомкнув руки, в скромных объятиях закружили в медленном танце. Полумна тихонько покинула их.
Рон, не веря своему счастью, боялся посмотреть в глаза своей партнёрше. Он бы просто-напросто провалился в омут её аквамариновых глаз. Однако Габриэль не так планировала провести с ним остаток вечера и поэтому, кое-как взяв себя в руки, спросила:
— А кто эта девушка, которая сидела рядом с тобой?
— Какая девушка? — встрепенулся Рон. — А-а, Полумна? Она — моя близкая подруга. Мы со школы знакомы...
— Подруга? — радостно проговорила Габриэль. — Хорошо... А... как у тебя дела на работе?
— Без изменений, — поморщился Рон. Внезапно он вспомнил, что и Гарри, и Гермиона успели получить повышения по службе, а он как был простым мракоборцем — так им и оставался. Габриэль заметила перемену в его настроении и спросила:
— Что, тяжело?
— Ну... Скажем, нелегко! Однако мне почему-то вечно кажется, что это не моё...
— А почему тогда ты решил пойти в Аврорат? — недоумевая, спросила Габриэль.
Рон, видя её интерес к его персоне, воодушевился и был невероятно польщён её вниманием. Однако то, что он собирался сказать, не сулило ничего приятного:
— Наверное, потому что туда пошёл Гарри...
— А у тебя самого: неужели не было никакой мечты?
— Я не знал, что мне делать дальше... А с Гарри всегда было связано всё захватывающее и интересное... Вот я и решил вновь довериться его чутью... И в этот раз, видимо, зря!
— И вправду... зря... — задумчиво протянула Габриэль. — Я, например, всегда знала, чего хочу...
— Ну, у меня тоже было много желаний... Однако на их исполнение не было времени...
— А сейчас? Когда Волан-де-Морта больше нет. Что тебе мешает начать всё сначала?
Рон с удивлением посмотрел на Габриэль и понял, что только что они сказали друг другу больше, чем когда-либо. И что он может и дальше делиться с ней, а она будет его слушать. Однако, на мгновение задержав взгляд на её прекрасном лице, он почувствовал, что у него начинают слабеть ноги и его уносит в водоворот пленительных очей... Он отвёл взгляд, пытаясь справиться с волнением и возобновить обсуждаемую тему:
— Сейчас мне уже двадцать четыре года... Думаю, поздновато начинать всё сначала...
— Ну что ты! — страстно возразила Габриэль. — Никогда не поздно начать всё заново! Ведь это твоя жизнь! И ты должен прожить её так, чтобы ни о чём не жалеть на её закате...
Рон не выдержал и снова посмотрел на свою неземную партнёршу. Его так тронули за душу её слова, что он не хотел отпускать её. Тем временем заиграла ритмичная музыка, и Рон с явным нежеланием опустил руки. Но, видимо, у Габриэль были другие планы. Ведомая хмельной уверенностью и опьяняющим успехом от их беседы, она взяла Рона под руку и нежно спросила:
— Не согласишься составить мне компанию на этот вечер? Я тут мало кого знаю...
Рон загорелся, словно магловская лампочка. Его довольная улыбка не сползала с лица практически весь вечер. Гости с любопытным недоумением наблюдали, как Никогда-Не-Танцующий-Рон не пропустил ни одной кадрили. Как они с Габриэль увлечённо беседовали о чём-то и через каждую фразу пили на брудершафт.
Под конец свадебного пира, когда гости начали потихоньку разбредаться по домам, Габриэль была уже на пределе возбуждения. Она мечтала прикоснуться к губам единственного мужчины, которого так страстно любила все эти годы. Она чувствовала, что и его наполняло подобное желание, но по непонятным Габриэль причинам он отворачивался всякий раз, когда она ловила на себе его взгляд... Однако когда она неловко касалась его руки, он не одёргивал её.
Гости разошлись ближе к полуночи. Флёр всё это время с тревогой наблюдала за Роном и Габриэль и решила позвать её.
— Габриэль! Нам пора домой!
Габриэль недовольно посмотрела на старшую сестру. Рон мгновенно протрезвел. Ему ужасно не хотелось расставаться с младшей Делакур, но он не хотел оспаривать решение её старшей сестры. И как бы ни пинал Билл свою жену под столом, она оставалась непоколебимой.
Габриэль хотела отпроситься у сестры на ночную прогулку с Роном, однако тот согласно кивнул Флёр:
— Конечно, уже поздно! Нам всем пора спать. Ещё обязательно увидимся!
Габриэль надула губки и мрачно попрощалась с ним.
Едва Билл со спящей на его руках дочерью, Флёр и Габриэль переступили порог «Ракушки», младшая Делакур завелась:
— И что это было, Флёр?!
— А что было? — как ни в чём не бывало, переспросила та. — Просто уже действительно было пора домой.
— Но ведь ты же видела, что у нас всё могло получиться!
— Что могло получиться?! — Флёр не мигая сверлила взглядом сестру.
— Мы... — Габриэль растерялась. Она не знала, как объяснить Флёр, что желала подобного вечера с Роном уже девять лет. Возможно, он бы поцеловал её сегодня, а возможно...
— Ты пьяна, Габриэль! И он тоже! И у вас всё могло зайти намного дальше, чем ты планировала!
— Ну и что с того?! — воскликнула вспыхнувшая Габриэль, сердясь на сестру за то, что та моментально разгадала её намерения. — Я уже взрослая и совершеннолетняя! И могу делать всё, что захочу, и с кем захочу!
— Пока ты живёшь в этом доме — ты будешь подчиняться нашим правилам! — отчеканила Флёр. — А у нас в доме не гуляют допоздна и не ведут себя столь легкомысленно, как ты сегодня вечером!
— Что? Вот значит как?! Ну и замечательно! Завтра же я съеду от вас! Доброй ночи!
Габриэль трансгрессировала в комнату, которую ей выделили Билл и Флёр, и начала поспешно упаковывать чемоданы, чтобы с утра отправиться на поиски нового жилья. А Флёр так и осталась стоять в гостиной их дома и шумно вдыхала носом воздух. Внезапно сзади подошёл Билл.
— Мне кажется, ты переборщила, Флёр.
Та повернулась с несчастным видом:
— Ты же знаешь, чем бы у них закончилась сегодняшняя ночь.
— И что?
— Как... что?! — ошарашено глядя на мужа, переспросила Флёр. — Габриэль недавно исполнилось восемнадцать! И вдобавок он её намного старше...
— Никого не напоминает? — ехидно усмехнулся Билл.
Флёр не нашлась, что ответить. Он продолжил:
— Я прекрасно тебя понимаю, любимая. Буквально сегодня я выдал замуж свою самую младшую и единственную сестрёнку. Мне казалось, будто она маленькая девочка, которая надела мамино платье, намазюкалась косметикой и лопочет, будто завтра выйдет замуж за соседского мальчишку Гарри, который подарил ей воздушный шарик!
Флёр засмеялась и ласково обняла мужа.
— Скажи, что мне делать, Билл? Пойти и извиниться перед ней?
— Лучше просто отпусти.
Флёр резко отстранилась, и в её глазах отразился панический страх.
— Куда? Жить одной? Нет, ты что?! Я не смогу спокойно спать, не зная, где она и с кем...
— Это она скоро не выдержит твоей излишне навязчивой опеки. Она не ребёнок, Флёр. Когда ты уже поймёшь это? Вспомни, когда тебе было восемнадцать лет, ты приехала сюда одна и жила на съёмной квартире... даже ютилась в каморке! Конечно, без сомнений, ты была участницей Турнира Трёх Волшебников, чемпионкой Шармбаттона... Но и Габриэль тебе ни в чём не уступает! Я бы сказал, что она намного спокойней и рассудительней, чем была ты! А то, что она сегодня позволила себе немного расслабиться и повеселиться, я лично в этом ничего плохого не вижу! Тем более что её вечно сопровождал Рон.
— Вот в нём всё и дело! — выпалила Флёр и села, опустив голову. — Ты прости, Билл, но я не уверена, что он не причинит ей боль.
— Возможно... он и причинит ей боль... Но всем предстоит через это пройти. И ты не сможешь уберечь её от всего! Она должна сама принимать решения... Спотыкаться и падать... А ты просто должна её поддерживать и не мешать ей жить!
Утром Габриэль решительно отлевитировала свои чемоданы в гостиную, где её ожидали Флёр и Билл. Она уже готовилась к просьбам, угрозам и верещаниям Флёр, однако их не последовало. Флёр грустно улыбнулась своей ненаглядной сестрёнке и проговорила:
— Ты прости меня, что довела тебя до такого... Ты права. Ты уже взрослая.
Габриэль подумала, что Флёр пытается её удержать, просто попросив прощения. Но она уже точно решила покинуть их дом и начать самостоятельную жизнь. Поэтому фраза, которая последовала в самом конце, изумила её:
— Надеюсь, ты будешь навещать нас? Можешь возвращаться когда угодно! Наши двери всегда для тебя открыты!
Габриэль сначала не смогла поверить в услышанное, однако, переведя взгляд на Билла, всё поняла. Радостно улыбнувшись, она кинулась обнимать сестру:
— Спасибо! Спасибо, что смогла понять меня, Флёр! И ты прости за то, что накричала на тебя вчера... Я... я обещаю, что часто буду навещать вас!
Поцеловавшись, сёстры попрощались. А Габриэль трансгрессировала в Косой переулок и вселилась в уже подготовленное небольшое жильё, которое было ей по карману, недалеко от её работы и по соседству с Роном.