11. Печаль и радость
Пока Гарри и Дамблдора не было в школе, Пожиратели пробрались в Хогвартс. Перед началом битвы Рон, Гермиона, Невилл, Джинни и Полумна выпили по глотку Феликс Фелицис — зелья удачи — и попытались одолеть приспешников Волан-де-Морта. Прибыли члены Ордена Феникса: Римус Люпин, Билл Уизли и Нимфадора Тонкс. Началась битва не на жизнь, а на смерть. Рон всё никак не мог взять в толк, что Пожирателям понадобилось в Хогвартсе. И зачем Гарри и Дамблдор, раз уж они догадывались, что это произойдёт сегодня, покинули школу в самый ненужный момент? Однако долго думать над этим он не мог. Нужно было сражаться с Пожирателями. Тут-то и пригодились уроки Гарри, которые он давал им в прошлом году. Он с лёгкостью отражал заклятия Пожирателей и пытался защитить друзей. В частности Гермиону. Он старался находиться с ней рядом, но она будто специально отдалялась от него.
Внезапно он увидел Сивого — оборотня, который стал Пожирателем смерти из-за своей неуёмной жажды крови. Билл вступил с ним в схватку, но тот сумел обездвижить его и вцепиться зубами в лицо. Рон в ужасе кинулся на Сивого, но ему преградили дорогу Амикус и Алекто. Рону пришлось сражаться с ними. Внезапно над Астрономической башней возвысилась Чёрная метка, и оттуда выбежали Снегг вместе с Малфоем. А за ними, ликуя, семенила Беллатриса, стреляя Убивающими заклятиями направо и налево. Снегг крикнул:
— Всё кончено! Уходим!
У Рона от страха похолодела душа. Что кончено? Кого-то убили? Где Гермиона?! Где Гарри?!
Громкий, отчаянный вопль Гарри вывел его из этого состояния:
— Стой! Стой!
Снегг в сопровождении Пожирателей убегал из школы. Что случилось?! Рон находился в недоумении, но был вынужден сражаться. Внезапно кто-то из Пожирателей обрушил потолок, и ребят едва не засыпало. Рон успел оттолкнуть Полумну, едва сам не угодив под огромный кусок острого мрамора. Он искал Гермиону, звал её. Профессор Макгонагалл в сопровождении Слизнорта и Флитвика смогла прогнать приспешников Тёмного Лорда. Наконец, когда Пожиратели скрылись в гуще Запретного леса, появилась Гермиона. Её лицо было в слезах и в грязи. Рон кинулся к ней.
— Гермиона! Что с тобой?! Ты в порядке?
— Да, Рон, в порядке. Никого не убили?
— Я не знаю! — Рон отчаянно посмотрел на своего брата, который лежал без сознания с разодранной в мясо щекой. — Его надо отнести в больничное крыло.
Неожиданно к ним обратилась Макгонагалл:
— Уизли, Грейнджер, немедленно отправляйтесь в больничное крыло! Мисс Лавгуд и мистер Долгопупс уже там... Билла Уизли я пролевитирую сама...
Рон с Гермионой поковыляли в больничное крыло. Люпин, Тонкс, Полумна и спящий Невилл были уже там. Невиллу сильно досталось. И возможно, если бы не «жидкая удача», он мог попасть под Убивающее заклятие.
Когда в крыле оказался Билл, всё внимание и усилия мадам Помфри были приложены к его ранам. Однако укусы оборотня — пусть даже не перевоплотившегося — не хотели затягиваться. Никакие зелья и заклятия не могли исцелить их. Оставалось только ждать, когда шрамы затянутся сами. Люпин напряжённо и со страхом смотрел на Билла и понимал, что прежним он точно уже не будет. Они тихо переговаривались между собой, когда в больничное крыло вошли Джинни и Гарри. Гермиона подлетела к нему и обняла. Люпин с встревоженным видом шагнул ему навстречу.
— С тобой всё в порядке, Гарри?
— Да, всё... Как Билл?
Никто ему не ответил. Гарри глянул поверх плеча Гермионы и увидел на подушке Билла неузнаваемое лицо, рассечённое и разодранное так страшно, что оно казалось гротескной маской. Мадам Помфри наносила на раны какую-то остро пахнущую зелёную мазь. Гарри вспомнил, с какой лёгкостью Снегг залечивал раны, причинённые Малфою заклинанием Сектумсемпра.
— Разве нельзя исцелить Билла какими-нибудь чарами? — спросил он у волшебницы.
— Чары тут не помогут, — ответила мадам Помфри. — Я перепробовала всё, что знаю, но от укусов оборотня лекарства не существует.
— Но его же искусали не при полной луне, — сказал Рон, смотревший на лицо брата с таким выражением, как будто надеялся, что раны затянутся от одного его взгляда. — Сивый не преобразился, так что Билл не станет... настоящим...
И он неуверенно взглянул на Люпина.
— Нет, думаю, настоящим оборотнем Билл не станет, — сказал Люпин, — но отсюда не следует, что в кровь его не попала никакая зараза. Это зачарованные раны. Они вряд ли исцелятся полностью, и... и в Билле будет, возможно, проступать временами нечто волчье.
— Дамблдору наверняка известно, как можно помочь, — сказал Рон. — Где он? Билл сражался с этим маньяком по его приказу, Дамблдор в долгу перед ним, не может же он оставить его в таком состоянии...
— Рон... Дамблдор мёртв, — произнесла Джинни.
— Нет! — взгляд Люпина переметнулся с Джинни на Гарри, словно в надежде, что Гарри опровергнет её слова, однако тот промолчал, и Люпин рухнул на стоящий у койки Билла стул и спрятал лицо в ладонях. Никогда ещё Гарри не видел, чтобы Люпин терял власть над собой, ему казалось, что он нечаянно вторгся во что-то очень личное, почти непристойное, и Гарри отвернулся и встретился глазами с Роном, подтвердив взглядом, что Джинни сказала правду.
— Как он умер? — прошептала Тонкс. — Что случилось?
— Его убил Снегг, — ответил Гарри. — Я был там и всё видел. Мы прилетели на Астрономическую башню, потому что Метка висела именно над ней... Дамблдору было плохо, он очень ослаб, но, думаю, понял, что это ловушка, едва услышав, как кто-то бежит к нам по лестнице. Он обездвижил меня, я ничего не мог сделать, на мне была мантия-невидимка... и тут из двери выскочил Малфой и обезоружил его...
Гермиона закрыла ладонями рот, Рон застонал, у Полумны задрожали губы.
— Потом появились Пожиратели смерти... а за ними Снегг... и Снегг убил его. Авада Кедавра... — Говорить дальше Гарри не смог.
Мадам Помфри залилась слезами. Вошла Макгонагалл и, едва дыша, заговорила:
— Молли и Артур вот-вот прибудут сюда... Поттер, — она обратилась к Гарри, — как его убили? По словам Хагрида, ты был с Дамблдором. И он сказал, что Снегг причастен...
— Снегг убил Дамблдора, — ответил Гарри.
Мгновение она молча смотрела на него, потом, ко всеобщему испугу, покачнулась; мадам Помфри, по-видимому уже совладавшая с собой, бросилась к ней, выхватила из воздуха кресло и подтолкнула его под Макгонагалл.
— Снегг, — опадая в кресло, слабо повторила Макгонагалл. — Мы все удивлялись... но он так доверял... всегда... Снегг... не могу поверить...
Гарри слабым голосом начал объяснять ей всё, что произошло, но Рон ничего не услышал. Его взгляд был прикован к мадам Помфри, которая смазывала лицо Билла остро пахнущей мазью.
Двери больничного крыла резко распахнулись, заставив всех испуганно вздрогнуть: в палату торопливо вступили мистер и миссис Уизли, а следом за ними Флёр с искажённым ужасом прекрасным лицом.
— Молли, Артур, — воскликнула профессор Макгонагалл, вскакивая и бросаясь им навстречу, — мне так жаль...
— Билл, — прошептала миссис Уизли, увидев изуродованное лицо сына, и метнулась мимо Макгонагалл к его кровати. — О, Билл!
Люпин и Тонкс торопливо встали и отступили в сторону, чтобы позволить мистеру и миссис Уизли приблизиться к Биллу. Миссис Уизли склонилась над сыном, коснулась губами его окровавленного лба.
— Вы сказали, что на него напал Сивый? — встревоженно спросил профессора Макгонагалл мистер Уизли. — Но ведь он не преобразился? Так что же это значит? Что будет с Биллом?
— Пока мы этого не знаем, — ответила профессор Макгонагалл, бросая беспомощный взгляд на Люпина.
— Какое-то заражение, вероятно, произойдёт, Артур, — сказал Люпин. — Случай редкий, быть может, уникальный... Не ясно, как поведёт себя Билл, когда очнётся...
Миссис Уизли отобрала у мадам Помфри остро пахнущую мазь и начала сама покрывать ею раны Билла.
— А Дамблдор... — продолжал мистер Уизли. — Это правда, Минерва?.. Он действительно...
Профессор Макгонагалл кивнула.
— Дамблдор погиб, — прошептал мистер Уизли, но миссис Уизли могла сейчас думать только о сыне. Она заплакала, слёзы её падали на изуродованное лицо Билла.
— Конечно, какая разница, как он выглядит... это н-не так уж и важно... но он был таким красивым м-мальчиком... всегда таким красивым... и с-собирался жениться!
— А это ещё что такое? — внезапно и громогласно осведомилась Флёр. — Что значит — собир'ался?
Миссис Уизли повернула к ней залитое слезами, испуганное лицо.
— Ну... только то...
— Думаете, Билл не захочет тепер'ь взять меня в жёны? — гневно спросила Флёр. — Думаете, р'аз его покусали, так он меня и 'газлюбит?
— Нет, я совсем не об этом...
— И п'гавильно, потому что он захочет и ещё как! — заявила Флёр, распрямляясь во весь рост и отбрасывая за спину длинную гриву белокурых волос. — Чтобы помешать Биллу любить меня, т'гебуется кое-что пок'гуче какого-то обо'готня!
— Да, да, конечно, — торопливо подтвердила миссис Уизли, — просто я думала, может быть... раз он теперь... то как же...
— Вы думали, что я не захочу за него выйти? — гневно раздувая ноздри, спросила Флёр. — Что меня инте'гесует одна его внешность? По-моему, моей к'гасоты вполне хватит на нас обоих! А все эти ш'гамы показывают только, как отважен мой муж! Пустите, я сама! — яростно воскликнула она, отталкивая миссис Уизли и вырывая из её рук мазь.
Миссис Уизли отпрянула назад, к мужу, и с растерянным видом наблюдала, как Флёр обрабатывает раны Билла. Все молчали; Гарри и Рон не решались даже пошевелиться. Подобно всем остальным, они ожидали какого-то взрыва.
— У нашей тётушки Мюриэль, — произнесла после долгой паузы миссис Уизли, — есть редкой красоты диадема... гоблинской работы... Я не сомневаюсь, что уговорю её одолжить эту диадему вам на венчание. Знаете, она так любит Билла, а диадема очень пойдёт вашим волосам.
— Спасибо, — чопорно ответила Флёр. — Уве'гена, это будет к'гасиво.
А через миг — никто не успел даже заметить, как это произошло, — две женщины уже плакали, обнимая друг дружку. Рон и Гарри были совершенно сбиты с толку, а Джинни и Гермиона обменивались изумлёнными взглядами. Рон в очередной раз убедился в том, как его брату повезло с будущей женой. Мама и Джинни сомневались в искренности её чувств, однако после сегодняшней ночи он был уверен, что их отношения наладятся.
---
«Моя дорогая Габриэль!
У меня ужасные новости, но, вместе с тем, и весьма неплохие. Недавно на Хогвартс напали Пожиратели смерти. И когда мой Билл сражался с ними — на него напал Пожиратель-оборотень и разодрал его лицо. Я благодарю Мерлина, что в ту ночь не было полнолуния и этот оборотень ещё не перевоплотился. Я с ужасом вспоминаю тот момент, когда увидела его лицо. Моё любимое лицо, которое было порвано на лоскуты... Мне было так больно! Но в тот момент я поняла, что люблю Билла ещё сильнее! Я воспылала гордостью за своего будущего мужа, который так храбро сражался с этим безумным зверем! Когда-нибудь он вернёт ему должок, и я буду с ним рядом!
В той ужасной битве был убит директор Хогвартса Альбус Дамблдор. Для всех это стало ужасным шоком, и Гарри был свидетелем этого... Бедный мальчик! Он и его друзья сражались как воины! Больше никто сильно не пострадал. Хуже всех пришлось моему Биллу... Но и он скоро оклемается, ведь он у меня такой сильный!
Кстати, я впервые повысила голос на мать Билла — миссис Уизли. Представляешь, она думала, что я с Биллом лишь из-за его внешности и теперь не захочу за него замуж! Ох, я ей при всех высказалась! Злость переполнила меня с такой силой, что я просто не смогла себя сдержать. И представляешь, она обняла меня! Мы с ней плакали вдвоём, и она относится ко мне сейчас намного лучше! И сестрёнка Билла — Джинни — тоже стала очень милой. Наверное, нас сплотило общее горе, но Билл жив и в оборотня не перевоплотится! Это же счастье! А ещё — миссис Уизли решила ускорить нашу свадьбу. Думаю, она состоится в конце июля — в начале августа... Так что, милая, шей себе платье! Ты должна быть самой красивой... Конечно, после меня!
Люблю тебя. Твоя Флёр».
Вот уж воистину захватывающее письмо! Габриэль вчитывалась в каждую строчку и с волнением сжимала пергамент. Первым порывом у неё было схватить перо и разузнать подробнее о той битве. Как там Рон? Однако, немного поразмыслив, поняла, что не стоит спрашивать её об этом. Флёр писала, что больше никто не пострадал. А Гарри с друзьями сражались как воины. Рон — его самый близкий друг, значит, и он был храбрым, подобно льву. Габриэль сделала глубокий вдох и написала:
«Дорогая Флёр!
Ты меня ужасно напугала своим письмом! Как Билл? Надеюсь, ему лучше? Передавай от меня самые искренние пожелания скорейшего выздоровления! Я очень волнуюсь за него. Я очень рада, что с ним всё будет в порядке и он не перевоплотится в оборотня. Также я очень счастлива, что его мать и сестра наконец приняли тебя и скоро мы будем гулять на вашей свадьбе! Жду не дождусь, когда наконец снова увижу тебя! Будут новости — пиши!
С любовью, Габриэль!»
Габриэль отправила сову с письмом и села за книги. Первый год в Шармбаттоне ей пришлось изрядно попотеть, чтобы не уронить имя и престиж фамилии Делакур. Естественно, все учителя сразу вспоминали Флёр и отмечали их невероятное сходство, но Габриэль, по совету Билла, старалась не обращать на это внимания и сосредоточилась на более важных вещах, таких как учёба, общение, заводила много новых интересных знакомых. Как оказалось, это было весьма увлекательно. Даже её соседки, во главе с Камиллой Делоне, не могли испортить её настроение и безупречную репутацию, ведь она не делала ничего компрометирующего. Даже горы подарков от детей состоятельных волшебников она из скромности отказывалась принимать. Так что никто не мог обвинить её в меркантильности.
С утра до вечера она наслаждалась обществом бесконечного потока людей, страстно желавших пообщаться с самой умной на курсе красавицей. А ночью, когда сон одолевал её, она поневоле представляла рыжее веснушчатое лицо: такое детско-весёлое, но в то же время и серьёзно-грустное, наполненное болью неуверенности в себе, которую никто, кроме Габриэль, не мог заметить.
---
Делакуры прибыли в Нору 29 июля, за два дня до свадьбы Билла и Флёр, чтобы помочь с организацией торжества. Мсье Делакур оказался не столь привлекателен, как все ожидали, нежели его супруга — полувейла — мадам Апполин Делакур. Хоть она была уже немолода, у Гарри с Роном невольно загорелись щёки, когда они увидели её: с её красотой не могла сравниться даже Флёр. Мистер Уизли, глядя в восхищении на свою будущую сваху, не переставал хихикать, пока супруга не одарила его весьма нерадушным взглядом. Тот мгновенно умолк.
Гарри, Рон, Гермиона и Джинни вежливо поздоровались с прибывшими гостями, а уже двенадцатилетняя красавица Габриэль обняла миссис Уизли и кристально чистыми, сияющими глазами посмотрела на ребят. Джинни громко кашлянула, подумав, что этот взгляд предназначался именно Гарри, хотя рядом с ним, почти вплотную, стоял её сказочный принц, о котором она грезила ночами. Габриэль опустила взор.
Гостей проводили в дом. Габриэль никак не могла побороть своё смущение и первой заговорить с Роном. А тот даже не замечал её. Эта предсвадебная суета заставила всех буквально спать стоя, так как времени было мало. Флёр постоянно таскала сестрёнку за собой, поручая ей всё новые и новые обязанности, так как Габриэль была подружкой невесты. Габриэль внимательно слушала свою сестру и неукоснительно выполняла все поручения.
Её поселили в спальне с Гермионой и Джинни. Последняя почти всё время смотрела на неё настороженно, но Габриэль, в свою очередь, так же относилась к Гермионе. Но, как оказалось, Гермиона изучала французский и первой спросила:
— Фазон контсонс? Же марель Гермиона.
Габриэль удивлённо воззрилась на неё и, кивнув очаровательной головкой, вежливо ответила:
— Уи, жё се. Ми жё суи неонмон. Жё суи т'ре контант. Габ'гиель.
Джинни возмущённо посмотрела на них:
— Ох, как жаль, что я не знаю французский! А то бы я сказала ей, как не следует смотреть на чужих парней!
— Джинни, она ещё ребёнок! — вздохнула Гермиона.
К их удивлению, Габриэль медленно заговорила на английском:
— Я не смот'гела на твоего па'гня!
Джинни покраснела от смущения. Гермиона радостно всплеснула ладонями:
— Ой, так ты говоришь по-английски! Как же здорово! Не обижайся на Джинни... — Гермиона испытующе поглядела на свою подругу. — Она очень ревнива.
— Она и сама очень к'гасива и не должна бояться, что 'Ар'р'и посмот'гит на др'угую!
Джинни покраснела ещё больше, но на этот раз от смущения. Едва слышно она пролепетала:
— Если бы ты не была мини-Флёр и не смотрела в его сторону — я б слова не сказала.
Габриэль, подобно взрослой, закатила глаза:
— Я — не мини-Флёр! И, к тому же, там стоял не только 'Ар'р'и, но и Р'он! Они вытащили меня из воды на Тур'нир'е, помните?
— А-а-а, — неловко протянула Джинни, — точно! Ну, хорошо... Извини...
— Я пр'инимаю твои извинения! — чопорно ответила Габриэль, не в силах забыть, как изначально плохо Джинни относилась к Флёр.
Джинни нахмурила брови. Гермиона поспешила сгладить ситуацию:
— Да ладно, вы скоро станете одной семьёй! Радоваться надо! Кстати, Габриэль, всё хотела узнать о системе обучения в Шармбаттоне...
Габриэль удивлённо посмотрела на неё:
— Как и в Хогвар'тсе — балльная система. Только пр'едметы пр'еподают более сдер'жанно и изысканно...
— Я смотрю, ты неплохо преуспела в английском! — с удивлением заметила Джинни.
— Я мечтаю пойти по стопам моей сестр'ы.
— В Гринготтс устроиться, что ли?
— Уи!
Джинни с Гермионой переглянулись.
— Ну, честно говоря, — замялась Гермиона, — туда не всех подряд берут... Я в том смысле, что нужно хорошо учиться. И оценки должны быть отличными с первого курса.
— У меня по всем пр'едметам высший балл! — холодно проговорила Габриэль.
У девушек отвисла челюсть.
— Как... в смысле, по всем — по всем? — не веря ушам, осведомилась Гермиона.
— Да. А что?
Гермиона поникла, и Джинни утешающе похлопала её по спине.
— Ну, ладно, Гермиона, не расстраивайся.
— В чём дело? — недоуменно подняв бровь, спросила Габриэль.
— У Гермионы тоже высший балл почти по всем предметам, — Джинни едва могла сдержать улыбку. — Только по Защите от тёмных искусств ей вечно ставят «выше ожидаемого».
— Ну спасибо, Джинни! — проворчала Гермиона.
Лицо Габриэль озарила счастливая улыбка. Значит, в учёбе она лучше Гермионы! Это большой плюс! И Габриэль аккуратно начала интересоваться личной жизнью Гермионы.
— А... ты встр'ечаешься с Виктор'ом Кр'амом? Или это только слухи?
Гермиона вдруг помрачнела. Она старалась ответить беззаботно, с улыбкой, но слова не шли, застряв комом в горле. Габриэль, боясь показаться бестактной, торопливо пояснила:
— Мне Флёр' сказала! Или, может... ты с... Р'оном?
Последние слова дались Габриэль с большим трудом, однако Гермиона и Джинни услышали её и, переглянувшись друг с другом, громко расхохотались. Габриэль поняла, что это не так, но терпеливо ждала, когда закончится смех. Наконец Гермиона вытерла слёзы, набежавшие от смеха, и ответила:
— Вот уж никогда не слышала такую глупость! — Затем, посмотрев на обиженную Джинни, торопливо добавила: — Нет, конечно, Рон очень симпатичный парень и... привлекательный. Но он мне как брат! Это то же самое, если бы ты встречалась с Флёр!
Габриэль нервно улыбнулась, и девочки, посидев ещё немного, вскоре улеглись спать. Габриэль долго ворочалась на небольшой кровати, которую для неё трансфигурировал Билл из старой оконной рамы. Разные мысли посещали её голову в ту ночь... Конечно, слова Гермионы принесли ей огромное облегчение, но один факт оставался неизменным — Рон-то продолжал любить её.