5.8.
– Без особых происшествий. Давайте лучше фотографии старые посмотрим? – предлагаю я.
– Ой, – восклицает радостно мама, – отличная идея!
Я доедаю печеньку, еле залазившую в горло, выпиваю стакан воды, и мы уходим в родительскую спальню. Устраиваемся на диване и креслах.
Мама достаёт альбомы и, держа один из них в руках, показывает фотографии нам всем. Хорошо, что в век электронных носителей, моя семья собирала все возможные удачные фотографии и печатала их. Редко, кто последние несколько лет это делает. Если бы мы выжили, я бы взяла за правило, печатать все фотографии и вести дневники.
Всего два часа.
Мама аккуратно кладёт альбомы на стол, возвращается к нам. Мы все улыбаемся, заливая улыбку слезами. Даже отец плачет, а я никогда не видела его таким. Было много неприятного в жизни – наказания от родителей за оценки, смерть бабули и дедули, пожары, мошенники, некоторые фотографии отсылали к этому, но счастья было в разы больше. Оно заполняет комнату, витает в воздухе. Я смотрю на лица моих родных и понимаю, что они ни о чём не жалеют. И я ни о чём не жалею.
Я не смотрю на часы, я не хочу знать, сколько нам осталось. Мы слышим, как шум на улице превращается в тишину. Затишье перед метеоритом.
– У меня предложение! – восклицаю я.
Родные заинтересованно смотрят на меня.
– Не знаю, может, вы хотите посидеть в своих мыслях. Но я всё равно предложу, – осторожно начинаю я. – Мы с вами раньше в моей юности играли в настолки. Потом почему–то всё сошло на нет. Я до сих пор с любовью вспоминаю Каркассон. Может, не будем обращать внимание на то, что будет через несколько часов? Ведь это неизбежно. И сыграем в Каркассон?
Повисает молчание. Тишина на улице. Тишина в квартире. Непривычно. Стало неуютно. Бегут мурашки по рукам.
– А давай, – поддерживает мама, – неси. Он в твоей бывшей комнате.
Кирилл и отец неоднозначно кивают.
Я вбегаю в комнату искать Каркассон. Моя спальня превратилась в кабинет родителей: два стола, два стула, два ноута, всё строго, опрятно, аккуратно и выдержано. Кроме одного шкафа за дверью. В нём хаотично лежат мои старые вещи. Несколько моих кукол Братц, тетрадочки с рисунками, детскими комиксами, аппликация с котом по имени Гав и настольные игры. Среди них я достаю пять коробок Каркассона. Но уйти сразу же не могу. Стою и умиляюсь. Глажу этот шкаф, ведь, по сути, он был маленькой мной в деревянном обличии. Я опираю голову на него и тихо плачу. Спасибо, малышка Анастасия, ты такая молодец. Тогда была и сейчас.
Я возвращаюсь в спальню. Как только я вхожу, вижу улыбки родных. Я рада, что моя идея им понравилась. Кладу коробочки на пол. У нас нет настолько огромного стола, чтобы разместить поле для игры.
Но тут Кирилл садится на одно колено. Я мельком перевожу взгляд на родителей, они хитро улыбаются.
– Анастасия, – начинает смущенно Кирилл, а я стою в ступоре, но, как дурочка, тихонько смеюсь, – я не жалею ни об одном из дней, проведённых вместе с тобой. Ты часть моей жизни. Без тебя я уже не представляю себя. Ты... будешь моей женой?
– Ты решил сделать предложение в последние часы жизни? – как–то весело и спокойно спрашваю я. Кирилл смущается.
– Это чтобы в следующих жизнях на других планетах, когда встречу тебя, говорить, что ты была и будешь моей женой.
Я улыбаюсь шире.
– Да, – кратко отвечаю я, и Кирилл надевает на палец фамильное кольцо моих родителей.
– К сожалению, моё кольцо осталось в нашей квартире, но неважно. Твои родители спасли меня.
Кирилл поднимается и крепко обнимает меня. Я в ответ целую его щёки, лоб, губы и радостно кричу: «Я теперь невеста!». Смеюсь в объятиях новоиспечённого жениха.
Последний час.
Поле Каркассона разрастается по всему полу спальни. Мы уже пододвинули кресла вплотную в стене, чтобы освободить пространство. Увлечённо играем, будто бы просто собрались в обычный выходной в гостях у родителей.
Последние минуты.
Мирно играть до последней секунды не получается. Мы буквально кожей ощущаем приближение метеорита. Неприятные мурашки бегают по телу. Начинают дрожать руки. Уши закладывает от гула. Подсчитывать баллы становится очень сложно, мысли путаются. Мир слегла трясёт. Я сдаюсь первая. Сильно вцепляюсь в руки Кирилла и мамы. Мы придвигаемся ближе, залазим прямо на страну Каркассона. Вжимаемся друг в друга. Дрожь становится сильнее, я жмурюсь, мои зубы скрипят. И мы не чувствуем, когда приближается
Открыта концовка №7: «Ещё партейку в Каркассон?»