29 глава. Конец отпуска
14 января.
Я бы забыла произошедшее двенадцатого января как страшный сон, но, увы, даже мой самый худший кошмар будет получше этого. Мою руку всё ещё жгло от пожатия Нэнси после утверждения нашей сделки. Еще одной сделки за последний год моей жизни. Мы долго говорили с ней у зеркала. Оказывется, Нэнси – довольно интересный персонаж. Она объяснила мне, почему я резко стала её видеть – дело в препаратах, которые мне выписала психиатр. Они подавляли любое воздействие Иномирия( со слов любезной твари) во время бодрствования. Также Нэнси, дабы уверить меня, что сделка не является обманом, поведала мне несколько фактов о Дастине, которые я, разумеется, и без того знала. По крайней мере догадывалась.
Его имя ненастоящее. Это было очевидно, ведь по документам он Итан Эванс, и, судя по всему, имя "Дастин" тот придумал для узкого круга знакомых. Но когда Нэнси сказала, что и Итан не его настоящее имя, я сильно удивилась.
" – А как его тогда зовут? " – спросила у нее.
"– Насколько я помню, его прозвали красивым именем Алисдейр. Фамилию не помню, " – ответила собеседница.
Откуда они знакомы? Это девушка расскажет мне в следующий раз. А сейчас нужно купить билеты до Лондона.
Ранним зимним утром я сидела в кафейне неподалеку от гостиницы. Здесь было довольно тепло, но мне все равно казалось этого недостаточно, поэтому я заказала горячий чай. Пока ждала заказ, осмотрела правую руку. На запястье красовался багровый след. Рука Нэнси была слишком холодной, по отношению к моей – слишком горячей. Чувство было не из лучших. Я поёжилась, вспоминая эту покалывающую боль.
– Извините, миссис... – раздался голос надо мной.
– "Мисс", – снова раздражительно поправила я, смотря через окно на улицу. Но когда повернулась, тут же смягчилась. Передо мной стоял Самуэль. Встревоженный, стеснительный и немного ошарашенный моим тоном. – Excuse-moi d'être impoli (прости меня за грубость), – протараторила я, но парниша, очевидно, ничего не понял и лишь растерянно моргнул. – Присаживайся, ты чего-то хотел?
– Я просто хотел поздороваться... – он робко присел напротив. – Когда Вы отправляетесь обратно в Лондон?
– Сейчас смотрю билеты на завтрашнее число.
– Мы могли бы поехать вместе. Если Вы не против.
– Да, конечно. Составим друг другу компанию, – я улыбнулась ему, а тот почему-то смутился этого. – Как ты себя чувствуешь? Я переживала за тебя после недавнего.
– Врачи сказали, что ушибы несерьезные. Переломов нет, ожогов тоже. Я скорее просто потерял сознание, – Самуэль рассказывал это так, будто совершил что-то настолько позорное, что и говорить об этом тяжко.
– А зачем ты вообще туда полез в одиночку?
– Услышал, что человек в здании. Я должен был туда пойти, хотя бы попытаться его спасти!
– Он умер, Самуэль, – я сочувственно покачала головой, будто погиб его родственник, а не мой.
– Ах... очень жаль...
– Ты не виноват в этом. Когда вернемся, я оставлю положительный отзыв о твоей работе. Все-таки ты попытался его спасти.
– Спасибо Вам, мисс, – на его лице появилась детская улыбка. – Но нужно будет выразить соболезнования семье погибшего.
- Нужно будет... – задумчиво протянула я, грустно вздохнув.
Под столом ноги потерла своим пушистым тельцем белая кисонька. Франциска очень любила людскую компанию, но так сильно приставала только ко мне. Потому ли это, что я не человек? Животные чувствуют больше, чем люди, но и живут меньше, к сожалению.
Я всегда хотела себе домашнего питомца вроде собаки или кота, но родители не разрешали нам их заводить из-за аллергии матери. Надеюсь, в будущем смогу завести себе четвероногого друга.
Только я успела улыбнуться этой мысли, как тут же пришло осознание: у меня нет будущего.
Бред. У меня его и не должно быть. Я пришла в мир, чтобы в итоге умереть от чужих рук.
А чужие ли это руки? За последнее время мы с Дастином сильно сблизились, можно сказать, стали друзьями, нашли друг в друге поддержку.
И всё же сделка есть сделка.
Мне принесли чай, и вместе с Самуэлем купили билеты на один автобус, отправление которого в двенадцать часов дня.
Со всеми пересадками мы должны будем прибыть в Лондон где-то к десяти вечера. А значит послезавтра выходим на работу.
Работа... Почему-то теперь это слово не вызывает у меня такой энтузиазм, как раньше.
***
За целый день не произошло ничего удивительного или сверхъестественного. Даже Дастин ни разу не позвонил.
Почему я вообще о нем думаю? Мне нет дела до его звонков. Он довольно интересная личность, но уж не до такой степени, чтобы я за него так переживала. Не малое дитя этот парень, сам со всем может разобраться.
Нэнси тоже не выходила на связь. Видимо, сегодняшняя ночь пройдет спокойно. Я оставила чемодан с вещами возле двери и с чувством полного опустошения легла на кровать.
За окном образовался удивительной красоты ночной пейзаж. Полнолуние, спокойная, тихая гладь реки и плывущие по ней льдинки. Снова потеплело. Я очень любила этот вид, когда была младше. Когда было с кем на него смотреть и с кем разделить чувства... А если...
Быстро схватила телефон с тумбочки. Время: 23:45. Я набрала номер и стала ждать ответа:
– Ал-ло? – раздался в трубке бодрый голос.
– Не спишь? – из вежливости поинтересовалась я. Конечно, он не спит.
– Даже если сплю, ты уже мне позвонила.
– И то правда...
– Так чего желаешь?
– Не хочешь обойти со мной Набережную?
– Тебе десяти минут хватит, чтобы добежать?
– Шутишь, что ли? – невольно улыбнулась.
– Тогда на том же месте.
И бросил трубку. Спрыгнула с кровати, скорее оделась и покинула номер, закрыв плотно дверь, в жажде старых приключений.
***
Я бежала по покрытому снегом асфальту как маленький ребенок, которому обещали встречу с Пер-Ноэлем. На улице и правда было волшебно, ночь ощущалась совершенно по-другому. Меня ожидал один-единственный человек на улице – Дастин. Как только я подбежала, он тут же стукнул на часы со словами:
– Опаздываешь, Томико, – и ухмыльнулся.
– Что? Быть такого не может! Я всегда прихожу вовремя, – взглянула на свои часы: 23:56, – Menteur (врунишка).
– И всё же, ты повелась.
Я уже не злилась на его шутки, они казались мне менее токсичными. Иногда даже помогали разбавить обстановку. Поэтому решила подыграть:
– Хорошо, тогда ты пришел слишком рано, – и стукнула по циферблату своих наручных часов.
– Идём, – кивнул в сторону Дастин и прошел вперед.
Надо же, как быстро с темы сошел. Я поторопилась за ним. Удивительная небесная лазурь радовала глаз своей красотой. Особенно россыпью белоснежных звезд. Я остановилась на мостике, чтобы посмотреть на это подольше. Парень сбавил шаг и подошел ко мне. Встал рядом и также поднял взгляд на небосвод.
– Ты звезды считаешь? – наклонившись ко мне, шепотом предположил тот. – Сразу скажу, так себе затея.
– Говорят, счастливые под счастливой звездой родятся, – задумчиво произнесла, бегая от одной звезды к другой. – Видимо, нет мне места среди ночи.
Собеседник с прищуром стал разглядывать звезды.
– В таком случае мне тоже, – выдал он. – Я же днем родился.
– Ты помнишь? – удивленно вскинув брови, прошептала.
– Нет. Но предполагаю.
Какое-то время мы стояли молча. Каждый думал о своем. В мою голову вновь лезли мрачные мысли, напоминающие о скором конце.
– Что для тебя счастье? – резко прервал молчание Дастин.
– Для меня? – немного растерянно переспросила.
– Ну а кого я еще могу спросить об этом? – он театрально развел руками.
– Счастье... – этот вопрос заставил меня призадуматься. Я поправила берет и стала перебирать все возможные варианты: – может, материальное благополучие, семья, друзья...
– Глупости! – тут же воскликнул собеседник, заставив меня дернуться. – Это не твоё счастье. Подумай глубже.
– Это какой-то психологический тест?
– Мне просто стало интересно, что тобой движет. Ну не может, в моем понимании, человек, желающий свести счеты с жизнью, искренне улыбаться людям и помогать делать их существование лучше.
– Тогда счастье – понятие довольно растяжимое. Когда-то для меня счастьем были мамины блинчики по утрам, затем это сменилось на присутствие брата рядом, а теперь... – тут я замолчала. Дастин терпеливо ждал моего ответа, – понимание, что моя роль имеет вес. Весь мир - театр. В нём женщины, мужчины - все актёры...
–... У них свои есть выходы, уходы...
–... И каждый не одну играет роль.
Наши взгляды встретились. Его глаза всё так же глубоки, темны и холодны. Но какое тепло источает улыбка на лице этого парня... Она заставила меня улыбнуться в ответ.
– Я тоже Шекспира читал в своё счастливое время.
С этими словами парень развернулся, небрежно махнул рукой и произнес напоследок:
– Спокойной ночи, Томико.
– Томи, – поправила его я, заставив остановиться. – Друзья зовут меня Томи.