Здесь или никогда

Находиться на дереве было на удивление уютно. Я словно позабыл о том, что внизу ждет нетерпеливая Ханна, прикрывающая глаза от яркого солнечного света рукой, на манер козырька. Позабыл обо всем, поймав до этого неведомый мне момент настоящего детского счастья.
Да, я прекрасно понимаю насколько абсурдно это звучит. Взрослый мужчина только что узнал, что у него будет долгожданная красавица дочка, в одних трусах стоит на ненадежной ветке трухлявого дерева и ощущает себя настоящим пиратом, обозревающим вдали бескрайние просторы. Но я чувствовал себя именно так.
— Роб, может нам с Ирэн залезть к тебе? — Ханна уже явно переживала о том, что я точно получил какую-то черепно-мозговую травму в момент своего недавнего падения. Признаться честно, я и сам допускал такую мысль, но просто залип на солнце, нежно проникающее через кроны деревьев на соседских участках.
И вдруг увидел идущую неподалеку ту самую соседку, которая приложилась об наш почтовый ящик увидев меня в моих солнечных трусах. Она по прежнему тщетно пыталась нагнать белоснежного пушистого пуделя, который убегал от нее на всех парах, волоча за собой по пыльному гравию длинный синий поводок.
Я резко ощутил укол совести и очень яркое желание помочь ей, ведь именно по причине моего внешнего вида, она отвлекалась и упустила свое драгоценное домашнее животное.
—Ханна, там мисс... не помню как ее там, мисс головой о наш почтовый, все еще догоняет своего пуделя, представляешь?
Я начал осторожно переставлять ноги с одной большой ветки, на которой стоял до этого на другие пониже, которые были более хрупкими и неустойчивыми. Ханна подошла вплотную к дереву и протянула мне руки.
—-Хочешь пойти и по геройски помочь ей? В одном исподнем? Ты понимаешь, что тогда должен будешь на ней жениться?
Ханна хихикала и замерла молча в тот момент, когда под моей ногой с сухим треском обломился трухлявый сук, на который я до этого пристроил ногу. И благо, что успел вернуть ее на предыдущую ветку, так как то, что я увидел в следующий момент меня поразило и сбило бы почву из под ног. Будь она там.
Параллельно с треском трухлявой ветки, со стороны дороги послышался явный звук скрипящих об асфальт тормозов. Резкий, протяжный. Словно кто-то изо всех сил старался выжать ручник, одновременно с этим что было сил давя на тормоз.
Высоты ветки, на которой я находился хватало ровно на то, чтобы увидеть, что на том самом месте, где только что бежала пушистая собака происходит то, о чем в наших мирных краях будут говорить еще пол года точно.
Большой синий грузовик какой-то фирмы доставки затормозил так резко, что из под видавшей виды летней резины шел дым, а собака, решившая именно в этот момент перейти дорогу к своей хозяйке, которая совсем не вовремя прибегла к приманке в виде вкусняшки, замерла, как чучело в музее.
Время остановилось. В ушах зазвенел только вскрик пожилой хриплой соседки, последний скулеж белоснежного пуделя и надрывный скрип тормозов, заканчивающийся глухим ударом об кованный забор соседнего дома.
Собака как футбольный мяч, пролетела по траектории небольшого колеса обозрения и упала аккурат у нас под забором, прямо перед моими глазами.
Ее пушистая шерсть с невероятной скоростью начала пропитываться алой кровью как вата, глаза закатились, а лапы лежали в настолько неестественной позе, словно она не была секунду назад живым существом, а была нелепой поделкой малыша из пластилина.
Воздух наполнился ароматом жженой резины, горя и крови. Хотя вот буквально минуту назад пах счастьем, скошенной травой и солнцем.
Я увидел как соседка со всей прытью бежит к уже алому трупику своего лучшего друга, грузный водитель в синем комбинезоне грузно вываливается из машины и с ужасом на лице снимает кепку с запотевшей от душной погоды и напряженной ситуации, головы и наспех протирает ей влажный лоб.
Да, лишь успел подумать я, как не вовремя ты, песик, купился на вкусняшку. Еще секунду назад тебе ничего не угрожало, а теперь ты труп.
По моей спине пробежали нехорошие холодные мурашки, в мозг ударило дежавю, словно я тот самый пес, был им когда-то очень давно и забыл, а теперь вспомнил.
Мне было уже наплевать на то, что соседка с громкими воплями бьет водителя куском того самого поводка, оторвавшегося с шеи ее собаки, а он трусливо прикрывает  красное от нервов лицо со вздувшимися венами на висках, руками и бормочет что-то про то, что никак не ожидал такого и не мог предусмотреть.
Все равно на то, что на возникший шум, другие соседи, побросав свои домашние дела сначала любопытно высовывают носы, но затем в край осмелев в такой выходящей из ряда вон ситуации в наших краях, начинают все громче и активнее высказывать свою никому не нужную и ни на что уже не влияющую, точку зрения.
Я молча слез, взял испуганную Ханну под локоть и повел в дом. Я ощущал переполнявшее меня счастье и не боялся этого. Наконец-то вспоминал кое-что важное, что мне казалось уже никогда не вспомню, так как это произошло миллион лет назад и возможно вообще, не в нашей Вселенной.
Ханна засыпала меня однообразными вопросами о том, что произошло с явным испугом на лице, но я почему-то не верил ей.
И теперь моя паранойя перестала мне казаться реальной и важной, куда важнее для меня было разобраться в том, почему я испытал какое-то понимание и удовлетворение от того, чему невольно стал свидетелем буквально пару минут назад.
—Роб, ну что там совсем страшное что-то было, да?
Ханна остановилась в прихожей и со звоном поставила пустые стаканы на глянцевую поверхность комода.
—Милая, это просто неприятное зрелище которое тебе видеть ни к чему, поверь мне. Такие вещи в твоем положении смотреть и обсуждать противопоказанно.
Я поспешно чмокнул ее во влажный лоб, слегка приобняв за талию. И собрался пойти наверх, чтобы отнести брюки, которые я сжимал в одной руке, в стирку и принять душ, полностью отдавшись своим мыслям.
Но Ханна как всегда чувствовала, что со мной происходит что-то неладное.
—Роб, солнышко, мне кажется ты сегодня явно перегружен. Сначала упал, потом узнал, что мы ждем дочь, а теперь увидел эту аварию. Я совершенно спокойна из-за произошедшего на улице, да, жаль собаку, но куда больше меня волнует то, что на тебе лица нет.
Я остановился на второй ступеньке и посмотрел на нее, не было больше этого вечного ощущения счастья, оно не возвращалось. Я слышал внутри своей головы странный звук, словно завели таймер.
Тик-так, тик-так.
И меня это не пугало, а наоборот доказывало в очередной раз, что так идеально не бывает.
Или бывает и я просто сошел с ума. Но тогда почему Ханна настойчиво запрещает мне обращаться к психологу. Откуда на узнала про имя? Про имя Ирэн я не говорил ей, в тот день просто вручил ей кулон и увидел того самого плюшевого медведя, ставшего отправной точкой моего безумия.
Солнце, как яркий софит, ни на сантиметр за ближайшие два часа не сдвинувшееся с точки зенита, просвечивало сквозь невесомые шторы из кружевной ткани, которые художественно развевал ветерок.
На улице, к слову, ветра не было.
Идеальные шторы. Идеальное солнце и идеальная Ханна, словно созданная под мои самые смелые фантазии.
Идеальная мама и идеальный погибший отец. Отец, которого сбила машина.
—Любимый, я понимаю, что ты озадачен и взволнован, ведь твой папа погиб под машиной.
И тут меня словно обкатили ушатом ледяной воды, мои руки задрожали и я из последних сил попытался отогнать эту ярость, огненное наваждение, в котором я был готов сжечь дом вместе с Ханной дотла.
Закрывал глаза, я махал головой из стороны в сторону желваки ходили, а руки сжимали и разжимали кулаки до тех пор, пока на ладонях не стали оставаться глубокие лунки, следы от ногтей которые я со всей злостью вдавливал в руку.
Что угодно, лишь бы сейчас не сорваться, не задавать ей лишние вопросы.
Почему я так боюсь спросить ее о чем-то, словно уверен заранее, что она знает ответы на все мои вопросы.
Она точно знает почему я не помню себя до встречи с ней, почему мои дни пролетают мгновенно, когда ее нет рядом. Настолько мгновенно, что часы сливаются в дни, дни в недели, а недели в месяцы.
Я не помню ее с маленьким животом. Совсем, возможно я много работал, но почему тогда она знает мои мысли наперед?
—Роб, ты очень много работал в последнее время и твои нервы не выдерживают.
Она подошла ко мне и положила голову в ореоле нежных волос, щекочущих мне ном и губы, на мою грудь.
—Ханна, прекрати, прошу.
Я стоял как неприступная крепость, сжимая зубы до скрежета, держа глаза закрытыми, пропуская вдохи и выдохи, чтобы не позволить ангельскому виду и божественному аромату Ханны вновь меня одурманить.
Я не хочу снова жить под пеленой безмолвного согласия с условиями этого мира, я хочу отсюда выбраться.
—Ханна, кто я?
Я задал этот вопрос намного раньше, чем он успел сформироваться у меня в голове. Я произнес это и по моему телу прошли иголочки абсолютного удовлетворения, словно до этого я играл в сапера и выиграл партию.
Но в ответ на это, Ханна лишь подняла на меня ужасно хмурые, даже озлобленные глаза. А заметив промелькнувший на моем лице испуг, наигранно засмеялась.
Ее улыбка одно из чудес света, меня снова начало засасывать в черную дыру любви к ней.
Я схватился за ощущение оторопи, когда она только подняла на меня глаза, до этого никогда еще не бывшие злыми на меня.
—Рооооб, снова ты меня разыгрываешь. Таааак! Ты хочешь, чтобы я сказала, ты мой любимый муж и самый лучший в мире будущий папа, да?
Она заливисто хохотала, именно так как я люблю, прикрывая нежный ротик одной рукой и откидывая голову назад так, что волосы щекотали ее нежную зону промеж лопаток.
—Нет, Ханна. Я хочу знать кто я, я хочу знать как мы с тобой познакомились и почему черт подери я ничего не помню до встречи с тобой, лишь какие-то обрывки жизни. Да и то, явно не моей.
Я запустил руки в волосы и выдохнул со всей силы, опускаясь на лестницу, чтобы сесть.
Сам того не желая, я начал захлебываться слезами.
—Роб, ты просто перегрелся и упал.
Ханна присела рядом, чтобы уровни наших глаз совпали, на свои подогнутые колени и попыталась достать мои руки из волос, но тщетно.
—Откуда ты взяла этого плюшевого Мишку? Почему мне больно на него смотреть, словно он связан с чем-то очень важным в моей жизни? А?
— Это мишка, которого ты держал в руках, когда узнал, что твой отец умер во время аварии.
Ложь.
— Как мы с тобой познакомились?
Ханна на мгновение замерла со взглядом полным боли прямо на меня, старалась заглянуть мне в душу и пронять обидой.
—Серьезно? Я беременная от тебя, сижу в твоем доме, ты просил моей руки и клялся в том, что не оставишь. Роб, что бы ни было в твоей голове, ты поклялся, что никогда меня не оставишь. Помнишь?
—Да, это я помню. Ответь, пожалуйста на мой вопрос, Ханна.
—Что ж, я гуляла с подругами и вор выхватил мою сумочку и начал убегать. В этот момент ты выворачивал из-за угла говоря по телефону и грабитель сбил тебя с ног, ты выронил телефон, а он побежал спотыкаясь дальше. Ты кричал на него такими словами, которых я тогда не знала, тут как раз подбежала я, закричала на всю улицу, что тот тип украл мои вещи. Ты резко схватил свой разбитый телефон с земли и запустил прямо воришке в голову. Он упал. Как-то так.
—Романтично, да. А потом я сказал, что мол, девушка, мой телефон не работает, дадите ваш? И записал тебе туда свой номер как «спаситель»? Верно?
Ханна расплылась в улыбке и даже пустила одинокую слезу, стекавшую по ее бархатной щеке, украшенной ямочкой, при таком освещении похожей на персик.
—Ну вот видишь, ты все помнишь! Именно так ведь все и было!
Очередная клишированная ложь.
—Ты не находишь, что все у нас как-то слишком идеально?
—Шутишь? Нет, у нас все как у всех. Ты мучаешься головными болями, я не могла забеременеть. Мы ругаемся и миримся, как все люди.
— Если все так, как ты говоришь, то я просто сошел с ума. У меня уехала крыша!
Я поднялся, чтобы налить себе воды и перевести дух. Такой острой необходимость остаться наедине со своими мыслями, я пожалуй, не испытывал еще никогда в своей жизни.
Мне нужно во всем разобраться, прислушаться к себе, возможно стоит взять отпуск.
Я уже пил воду прямо из горла влажной бутылки, жадно глотая ледяную воду, как вдруг Ханна вскрикнула и я услышал звук уж слишком похожий на тот, что издают воздушные шарики, полные воды, во время столкновения с асфальтом.
—Роб, у меня отошли воды.
Ну конечно, идеальное время подумал я надменно подходя к ней, все еще держа бутылку воды.
Все это симуляция, это обман, я просто сплю и рано или поздно проснусь.
Ханна ошарашенная стояла и смотрела на меня. Дрожащие руки придерживали огромный живот, а под ней образовалась лужа, словно кто-то нарочно, пока я отходил выплеснул ей под ноги стакан воды.
—-А я папа Римский, пока не ответишь на все мои вопросы, мы никуда не поедем!
Я оперся плечом на дверной косяк и посмотрел на нее выжидающе.
Ханна медленно согнулась пополам и вскрикнула от боли.
По моим рукам прошли нехорошие мурашки.
—Я..я отвечу, только скорее, мне очень больно...
Я  подошел к ней вплотную и нагнулся, чтобы посмотреть в ее глаза.
А ее глаза выражали неподдельный страх и боль, рвущуюся слезами наружу.
Лоб мгновенно покрылся испариной, а щеки покраснели.

А вдруг я ошибаюсь и это правда моя жена, которая меня любит, а заставляю ее страдать.
Мы только сегодня узнали кого ждем, буквально пару часов назад, а по ощущениям словно прошел месяц или около того.
Я только начинаю что-то понимать, а события закручиваются с такой силой, что не остается времени даже выпить воды или сходить в душ.
Что мне делать, господи.
Ханна уже надрывно скулила, упираясь рукой в мое плечо, по прежнему согнутая, изнемогающая от боли.
—Роб, скорее, вызови скорую. Все слишком рано и слишком больно. Это не нормально. Мне страшно.
Мне тоже очень страшно, я вспотел снова, словно схватки были не у Ханны, а у меня. И схватывала меня совесть, жующая изнутри.
Она твердила, что я псих и нужно скорее вытереть свои потные лживые ладони об хлопковое полотенце на кухне, вдохнуть полной грудью, чтобы ощутить этот запах крови, немного стухшей воды и и ужаса и мчать в больницу, ведь очень велика вероятность кого-то сегодня потерять окончательно.
Либо разум, либо Ханну.
—Милая, прости, молю, можно я задам лишь один вопрос?
—-Да...конечно.
Ее ответ потонул в крике, а ногти еще сильнее впились в мою, уже истерзанную руку.
—Почему, Ханна, почему ты не разрешаешь мне сходить к психиатру?
—Роб, потому что моему отцу... ему ложно поставили шизофрению. Мы остались одни с мамой, а его принудительно лечили какими-то... экспериментальными методами. Через два месяца он скончался в психушке. Нам доставили его прах в коробке из под красного Мальборо. Мама лишь сказала, что при жизни он ненавидел курить и вообще тех... кто курит. Вот и вся история.
Ложь. Но мне плевать. Сейчас я выбираю потерять разум, но не ее. Ту, которая была со мной все это время и делала меня счастливым в этом мире, наподобие Шоу Трумана.
Кто бы там не писал этот сценарий, он псих, но спасибо ему за Ханну.
Я резко подхватил ее на руки, чмокнул в соленый от пота висок и пошел к машине, стоящей на подъездной аллее.
Солнце наконец-то окрасило небо в закатные розовые тона, покрытые воздушными мазками облаков, похожих на перья.
—-Милая, на небе генденрпати в честь Ирэн. Я с тобой, молю, прости меня. Я правда перегрелся.
Осторожно уложив Ханну на заднее сидение, я достал пару подушек из багажника и подал ей, вместе с бутылкой воды.
Она вымученно улыбнулась, принимая необходимые вещи и мои извинения.
—Прощаю, поедем встречать нашу дочку?
—Спрашиваешь?

И я завел мотор.