Последний шанс [ РЕДАКЦИЯ ]

ПОУЛ

Три недели спустя.
Нью-Йорк. 17 сентября.

- Доброе утро, - я делаю глоток апельсинового сока, смотря на свою жену. Виттория садится напротив меня и морщит нос, хватаясь за живот.

- Оно вообще не доброе, - девушка облокачивается на спинку, закрывая свои глаза - Мне плохо.

- Виттория, это акклиматизация, все пройдет, - она кидает на меня взгляд, от которого хочется сползти под стол.

- Эта акклиматизация ваша, мучает меня на протяжении недели! Тем более я почти всю жизнь прожила в Нью-Йорке! Тошнота началась. Проснулся дикий аппетит. Ем много и постоянно! - бурчит Виттория, кидая что-то на стол - Вот Ваша акклиматизация! Доволен? Мои подозрения были верны. - с последним предложением ее голос затих.

- Что? - я хватаю со стола какой-то серый снимок. - Что это?

- Не узнаешь? - Виттория улыбается. Встает со стула и обходит стол. - Это... - она указывает на маленькое чёрное пятнышко пальцем, но мои глаза приклеены к ее профилю - ...твой ребенок.

- Ви, - мотаю головой, пока стараюсь привести дыхание в норму - Ты пошутила?

- Нет, Поул. Я беременна, - ее небесно-голубые глаза сверкают, а не пролитые слезы стекают по румяным щекам - Ты не рад?

- Я? - давлюсь своими же словами, стараясь выдавить хоть слово. - Рад. Очень. Люблю. Я. Тебя. Рад. Правда, - бормочу, пока красивые губы раскрываются в шикарной улыбке.

- И я рада, - она смаргивает слезы, целуя меня - И… да, есть маленькая проблемка.

- Какая? - Виттория вздрагивает от моего тона, но я стараюсь держать себя в руках ради Виттории. И нашего малыша. Господи, я стану отцом.

- Я… у нас… ну вообщем, - она указывает на второе пятнышко на фотографии, которое едва заметно, если присмотреться и знать, что оно там есть.

- Виттория, ты меня пугаешь, второе пятнышко это…

- Наш ребенок, - заканчивает, окончательно отправляя меня в нокаут.

- Ты хочешь сказать…

- У нас будут двойняшки, - вновь заканчивает за меня девушка.

- Ты не шутишь?

- Нет, Поул, - я вздрагиваю и притягиваю ее к своему телу, стараясь не сжимать сильно.

- Ты беременна. Да еще и двойней. У нас будут малыши, - Виттория улыбается, но ее улыбка стирается с лица. - Что такое? Скажи мне.

- А если… что если с ними что-то случится? - Виттория жует губу, стараясь сдержать слезы.

- Все будет хорошо. Я рядом. И мы знаем о них, слышишь? А теперь давай покормим тебя… вам это нужно, - девушка морщит нос, но открывает рот, когда я ей подношу кусочек панкейка.

19 сентября. Особняк семьи Сальваторе.

- Я переживаю, - Виттория «ломает» пальцы от нервов. - Что они скажут? Как отреагируют?

- Все будет хорошо. Они будут рады, от того, что ты беременна, - я притягиваю ее для поцелуя, но позади нас слышится разбитое стекло, заставляя нас обоих обернуться.

- Мама? - Виттория подбегает к миссис Сальваторе, которая судорожно собирает осколки от чего-то с пола. - Пожалуйста, оставь. Не надо. Ты порежешься, - я наклоняюсь и помогаю собрать осколки с пола. - Мамочка, я…

- Это правда? - миссис становится напротив, беря руки Виттории в свои - Доченька, это правда, что я скоро стану бабушкой?

- Да, - Виттория расплакалась и прижалась к телу Алексы, словно она ее спасательный круг. - Я беременна. Надо всем рассказать сразу, - она смотрит на меня - Иначе, я не выдержу, каждому рассказывать, по очереди, - я, поддерживая ее за талию, виду в гостиную, где все расположились на диванах, ожидая новость, из-за которой мы всех позвали. - Привет всем, - Виттория пошатнулась, но я удержал ее, прижимая к своей груди.

- Ви, - Кассио подходит к нам, смотря на сестру - Что произошло?

- Я… Ну… - ее взгляд скользит ко мне в поисках помощи.

- Мы беременны, - жмурюсь от визга Аврора и Элизабет, пока остальные вскакиваю на ноги, бросаются к нам, и обнимают Витторию.

- Тихо! - смеюсь и радуюсь тому, что улыбка Виттория становится шире с каждым поздравлением. - Это ещё не конец! - моя жена кивает, прижимаясь головой к груди отца - Ты скажешь?

- Да, - она выдыхает и закрыв глаза, отвечает: - У нас с Поулом… не один малыш. У нас будут двойняшки! - Алекса закрывает рот рукой, плача уже в голос, пока Аврора и Элизабет вырвали сестру из рук Данте Сальваторе. - Отпустите! Вы меня сейчас задушите!

- Эй! - я улыбаюсь и вытягиваю жену к себе - Это моя жена. Кыш! - все смеются, пока я прижимаю ладони к «домику» наших детей. - Я люблю тебя.

- И мы тебя, - я целую ее, пока вокруг нас витает счастье, и все радуются тому, что нас ждёт через восемь месяцев. Появление двух малышей в семье Сальваторе и Эриксон.

ВИТТОРИЯ

Четыре месяца спустя. Частная клиника, кабинет УЗИ.

- Мне кажется, это была плохая идея, давать ответы нашего УЗИ Элизабет и Авроре, - бубнит Поул, пока мы ждём врача в кабинете.

- Почему? - я поглаживаю животик и не верю до сих пор, что во мне растут и формируются две жизни. - Мне кажется они сделают его на все сто процентов. Элизабет делала гендер-пати Авроре и Виктору.

- Ладно, - муж прищуривается и садится на стул около меня, когда в кабинет входит врач, сказав ему сесть.

- Добрый день. Ну что, готовы узнать пол малыша? - он одевает латексные перчатки и поворачивается на стуле к нам лицом.

- Нет! - слишком резко произношу, заставляя мужчина посмотреть на меня приподняв брови.

- Нет? - повторяет врач.

- Простите. Она просто волнуется. Вы узнайте пол, и запишите, пожалуйста, на листочке, - объясняет Поул, слегка сжимает мою руку.

- Ох, вот в чем дело, - мистер Лексингтон, так написано на его бейджике, кивает и тянется к датчику и гелю - Сейчас будет холодно, - предупредил меня.

Я рассеянно кивнула, не сводя глаз с ультразвука. Доктор начал хмуриться, перемещая ультразвук по моему животу. Глухой стук сердца наполнил комнату, и мое собственное сердце ускорилось, наполняясь любовью и удивлением.

- Ваши малыши скрываются, - наконец оповестил он нас. - Ох, нет, один малыш показал себя, - я засмеялась сквозь слезы. - Ну же, покажи себя. - шепчет врач. Я перевожу взгляд на Поула, который смотрит на монитор и хмурит брови, явно ничего не понимая.

- Скажите, это мальчик или девочка?

- Не скажу, - врач смеется над неудачной попыткой Поула узнать пол малыша. И я подхватываю его смех.

- Поул подожди. Мы узнаем все вместе через несколько дней, - пытаюсь отвлечь его, пока врач что-то говорит.

- Здравствуй, - вдруг выпаливает - Все. Теперь я знаю, кто у вас растет, - Поул сжимает зубы, но кивает. Принимает от врача бумажные полотенца и помогает вытереть гель. Выкидывает в урну салфетки и помогает встать, поправляя мою платье. - Держите, - врач протягивает мне фото и конверт, в котором написан ответ, которого мы очень долго ждали. - Удачи вам.

- Спасибо. До свидания, - киваю и вытаскиваю Поула за руку из кабинета.

- Ну что? - я врезаюсь в Аврору, которая поджидает нас около дверей - Где конверт? Я жду!

- Вот, - протягиваю и слежу за тем, как они, вместе открывают конверт и смотрят результаты.

- Боже! - восклицает Элизабет и смеется, - Какая красота!

- Ну и что? Кто там? - невзначай спрашивает Поул, и Аврора уже открывает рот, чтобы сказать, когда Элизабет закрывает ей рот рукой и прищуривается на моего мужа.

- Ты специально? Идите домой. Увидимся через пять дней на гендер-пати! - ее глаза сверкают озорством.

- Не очень-то и хотелось! - Поул берет меня за руку и отводит от сестры и подруги - Может ну его? Давай узнаем пол?

- Поул, - мотаю головой - Поехали домой. Я устала.

- Ладно, - муж берет со скамейки мою сумку, и мы прощаемся с девушками, у которых не стираются улыбки с лица.

* * *

- Ну что, готовы? - я нервно вытираю руки о бедра и киваю, смотря на мужа.

- Ты готов? - шепчу, осматривая его.

Он одет в белые брюки, которые обтягивают его сильные ноги, и белую футболку из-за которое просвечиваются его татуировки на груди. Все родные и близкие одеты в белое, отделяет нас от них одно: надпись на футболках. «Baby one» и «Baby two». (пер. «Первый малыш» и «второй малыш») Ведь дресс-код, сегодняшнего праздника, белый цвет.

- А ты, милая? - переживаю, но не скажу ему. Он итак это знает.

Я киваю и закрываю глаза, как делает это Поул. Чувствую, как меня чем-то осыпают и начинают все истерически кричать. Подбегают и обнимают, пока я не решаюсь открыть глаза и посмотреть на мужа. Его лицо, волосы, одежда и обувь вся в розовом цвете. Это значит…

- У меня будет девочка! - кричу и вырываюсь из чьих-то объятий, бросаясь в объятья мужа. - У нас будет дочка, Поул! - он смеется и обнимает меня.

- У нас будут дочки, - шепчет на ухо, и мне требуется мгновение, чтобы понять, о чем он говорит. Опускаю взгляд и замечаю себя. Я, как и Поул, вся в розовых красках холи. - У нас будут две принцессы, Виттория!

- Правда? - я оборачиваюсь и смотрю на всех присутствующих. Все смеются, кричат и плачут от счастья.

- Правда, синеглазка. У нас будут две дочери. Две, - хрипит у самых губ и целует меня, глубоко, со всей любовью которой у него есть. - Я люблю тебя. Спасибо за счастье, Виттория. Ты мне сделала самый величайший подарок, который только может подарить женщина мужчине.

- О, Поул, - я расплакалась. Дожили до того времени, как я плачу от слов своего мужа. - Зачем ты так, - вытираю лицо от слез и психую от того, что не могу успокоиться, а слезы продолжают течь по щекам - Ты же знаешь, что у меня сейчас гормоны!

- Ну-ну, успокойся, синеглазка, я рядом, - он целует меня в макушку, пока я стараюсь взять себя в руки.

- А имена есть? Как назовёте?! - слышу чей-то голос, но я не в состоянии ответить.

- Мы выбрали имена, - отвечает Поул - Скажем?

- Д-да, - заикаюсь, поднимая взгляд вверх, встречаясь с зелено-карими глазами - С-скажи.

- Рады Вам представить Ваших внучек, племянников и просто родственников… Элен и Рамела Эриксон, - услышанные вслух имена дочерей заставляют меня осознать одно. Через четыре месяца я буду держать на руках своих дочерей.

- Элен, - слышу, как произносит отец, а за ним следует мама:

- И Рамела, - они улыбаются друг другу, и я мечтаю о том же.

Чтобы, когда нам было по пятьдесят лет, мы с Поулом также смотрели друга на друга, как первый раз...