Часть 3. Глава 5.
Ему четыре. Он крепко держит за руку свою маму и пытается поспеть за ее быстрым шагом, временами переходящим на полу бег. Он чувствует запах ее цветочных духов, дорогих, которые папа подарил ей на день матери. Ему было всего четыре года, но он точно знал, как это важно, дарить женщинам духи и конфеты. Поэтому-то он и гордился своим отцом, за его правильное поведение и внимательность к деталям. Мама панически оборачивается, заметив, что ему становится тяжело за ней угнаться. Она берет его на руки, и уже бежит, что есть сил, будто за ними гонится стая волков.
Куда они бежали?
Я не помню.
Это было важно?
Тоже не знаю.
Мама дышит ему прямо в макушку, дыхание обжигает своей частотой, хочется заплакать, потому что кажется, что маме очень больно так быстро бежать. Он заглядывает к ней за плечо, пытаясь понять, от чего же они убегают, и видит тень огромного чудовища. Оно несется за ними на большой скорости, напоминая большого лохматого паука с крыльями. Его движения быстрые, но неуверенные, и мама умудряется оторваться от него, скрывшись в какой-то комнате. Гаррет смотрит на вконец измотанную женщину, и старается не заплакать - он же мужчина. Он должен ее защищать, а не наоборот. Но, увидев на ее лице первые намеки на слезы, он тоже уже не может сдерживать себя. Мама мягко прижимает к себе сына, ритмичный стук ее сердца и сладкий запах духов, проникающий в самые легкие, помогает ему успокоиться. Ее длинные волосы падают ему на лицо, создавая барьер между ним и остальным миром.
Гаррет, послушай, - шепчет мама, мальчик очень устал и хочет спать, но все равно внимательно слушает, каждое слово, - Что бы не произошло, знай, что я люблю тебя. Даже если будет казаться совсем иначе.
Громкий стук. Стена рушится с оглушительным грохотом, но мальчик его уже не слышит, магическим образом, он все-таки умудрился заснуть, игнорируя раздражающий шум и даже отчаянные крики...
...Гаррет открыл глаза, но никакой радости при этом не испытывал. Тошно, тяжело дышать. По грудной клетке, будто каток проехал, хотя у этого чувства могло быть и какое-то другое объяснение. Что-то удерживало его от того, чтобы подняться и оглядеть темную комнату, в которой он находился. Судя по едкому запаху, тут либо разбили что-то содержащее спирт - тогда, возможно, что это больница; либо он все-таки напился и валяется у себя в мастерской на полу. Из двух зол, он предпочел бы второе. Совсем не хочется разбираться со всякими бумажками и надоедливым персоналом, когда его соберутся выписывать.
Жив. Все еще жив. А теперь, скажи мне, рад ли ты этому? Зачем ты раздраженно закрываешь глаза, и стараешься от меня отмахнуться? Ведь от себя не убежишь. Тебе так плохо вовсе не из-за алкоголя, которым ты так нелепо пытался заглушить свою боль. Хочешь вспомнить, почему мы здесь? Что произошло всего несколько часов назад? Открой глаза, Гаррет!
Его веки открылись почти рефлекторно. В голове происходил небольшой атомный взрыв, а во рту предательское ощущение, подступающей тошноты. Стараясь дышать как можно глубже и чаще, он повернул голову в сторону, ощущая, что еще немного, и его вырвет прямо на самого себя. Воздух в комнате был спертым, а этот запах раздражал его, и без того чувствительное обоняние. Где он, черт возьми?
Для больницы, комната несла несколько странную атмосферу. Больше похоже на камеру, из-за толстых, каменных стен помещение было прохладным. Гаррет медленно оглядел свое тело, и правда, как он того и боялся, привязан к больничной койке, будто опасный псих.
Это ощущение мне совсем не нравится, не похоже на больницу. Скорее, камера пыток.
Гаррет не знал, собираются ли его развязывать в ближайшее время, но, чисто инстинктивно, провел ногтями больших пальцев по подушечкам указательных. Затем то же самое, но наоборот. Руки двигались достаточно свободно, что немного успокаивало в этой странной ситуации. Если здесь и были камеры видео наблюдения, то, со стороны, будет казаться, что это нервная привычка и не более того. Собравшись с духом, он как можно сильнее надавил ногтем на большой палец, чувствуя и боль, и обжигающее тепло одновременно.
Внезапно, свет стал намного ярче, и он невольно поморщился. Однако, упрямо продолжал сдирать себе кожу с пальцев.
- Мистер Пэйдж, заключенный пришел в себя, - сказал непонятный двуполый голос, такой может принадлежать и девушке, и молодому мужчине. Несмотря на головную боль, Гаррет напряг слух.
- Как вы себя чувствуете, мистер Вайз? - не понятно, откуда сказал второй голос.
Зрелый мужчина, довольно энергичный и бойкий, кажется, что при разговоре он улыбается, совсем как Чеширский кот.
- На данный момент, чувствую себя немного связанным.
- Это нормально, Роззи, его койку нужно привести в сидячее положение, и подготовьте нам к просмотру записи с последней ночи. Те, где изображение достаточно четкое. Прошу прощения, организационные моменты, сейчас мы с вами будем говорить, как и положено цивилизованным людям.
Спинка койки медленно начала двигаться вверх, а у Гаррета, наконец-то, проявилась возможность осмотреться. Небольшая комната, стены покрашены в тошнотно-серый цвет. Как художнику, Гаррету претила сама мысль, что можно так варварски угробить краску. На расстоянии вытянутой руки, была установлена невидимая преграда, вероятно из пуленепробиваемого стекла. А за ней находились два незнакомых ему человека.
Гаррет немного ошибся в возрасте, но в остальном попал в самую точку. Перед ним был довольно пожилой человек, интеллигентного вида, с ухоженной седой бородкой и усами, одетый в простой черный костюм. От него веяло аурой человека, знающего толк в психологии или психиатрии. Стоило быть с ним предельно осторожным. За его спиной маячила полная фигура его ассистентки, явно налегающей большую часть своей жизни на KFS и Макдоналдс.
- Цивилизованные люди связывают своих гостей?
- О, это простая осторожность. Видите ли, один из моих сотрудников очень сильно пострадал, при попытке доставить вас сюда. Бедолага лишился глаза, а его руки покрыли страшные ожоги.
- Я не помню этого.
- Вполне возможно. Но пока мы не убедимся, что вы готовы вести с нами цивилизованную беседу, вам придется понести некоторые неудобства.
Гаррет раздраженно фыркнул. Кожа с пальцев сдиралась медленно, и не было уверенности, что этой крови будет достаточно, чтобы себя освободить. Если бы он сумел достать карандаш или ручку.
- Хорошо, я готов подписать все, что пожелаете.
Мужчина немного разочарованно покачал головой.
- Это здесь не потребуется. Мы не сторонники бумажной волокиты. Сначала, позвольте представиться. Меня зовут Рональд Пэйдж, главный специалист по НЧВ. Моя помощница, Роззи Поттс, будет мне сегодня ассистировать.
- НЧВ?
- Неопознанные человеческие возможности. Вы, в некотором роде, уникальны, ведь за всю историю человечества, никто не смог засвидетельствовать ничего подобного.
У Гаррета что-то екнуло внутри, как у маленького мальчика, который нечаянно рассказал незнакомцам код от сейфа его родителей. Целая династия Тауэров, каким-то образом веками умудрялась не попасться на использовании дара, и именно на нем эта хрупкая цепочка разорвалась.
- И чем я уникален?
- Мистер Вайз, вы ведь помните, что произошло вчера ночью? Нам стоило больших трудов, чтобы добраться до вас первыми и изъять все записи ваших похождений.
А Гаррету стоило больших трудов не закричать от досады. Он попался, причем на камеру. Его далекие предки сейчас в гробу переворачиваются от тупости их наследника. С другой стороны, если они и правда изъяли все записи и хранят их у себя, загладить вину перед семьей не составит большого труда. Главное, добыть побольше крови.
- Что ж, тогда, позвольте напомнить вам. Запись номер один.
Рядом с мистером Пэйджем появился большой экран, запись была не достаточно качественной, черно-белой, но даже из нее можно было понять очень многое.
Гаррет бежит мимо парковки, ракурс позволял увидеть, как он производит какие-то манипуляции руками, от чего в небе начинают вспыхивать яркие огни. Они освещают всю улицу, и Гаррет спешит скорее скрыться.
И куда я так спешу? Совсем с ума сошел, использовать силу на людях. По крайне мере, не заметно, что именно я там делал. Что может быть настолько важным, чтобы я, сломя голову... О, Господи.
- Запись номер два.
Люди...
Куча людей хаотично бегут в разные стороны, спасаясь от неведомой силы. Камера бесстрастно снимает то, как пожилая женщина спотыкается об чью-то брошенную сумку и падает плашмя на асфальт. По ее спине пробегают испуганные горожане, наступая ей на позвоночник, шею и ноги. Она дергается и кричит, но не может встать, из-за нескончаемого потока людей.
И тут Гаррет заметил самого себя.
Он уверенно пробирался через толпу, а она, удивительным образом, освобождала ему дорогу, обтекая его, как река огромный камень. Заметив лежавшую старушку, Гаррет присел рядом с ней, но при этом он вовсе не собирался ей помогать. Вокруг бедной женщины образовалась лужа крови. Обмакнув в нее пальцы, Гаррет медленно выпрямился и начал производить ей все новые жесты и знаки.
Огненные смерчи. Я рисовал ее кровью огненный дождь.
- Это весьма интересная запись, не так ли? Вы не только используете ее кровь для своего страшного обряда, вас совсем не трогает, что происходит потом.
Гаррет безучастно смотрел на все более страшные ужасы, которые удалось заснять прошлой ночью. Особых эмоций эти смерти не вызывают, он лишь сильнее впивается ногтями в свои, онемевшие от боли, пальцы. А затем, он видит знакомое лицо.
Она пыталась от тебя убежать, она ведь так испугалась. На ее лице лишь ужас и ненависть. Ты помнишь, как душил ее?
- Нет.
Ты хотел убить ее, чтобы завладеть ее силой.
- Я просто хотел ее остановить, мне нужно было, чтобы она меня выслушала.
- Мистер Вайз, вы что-то вспомнили? Роззи, запись номер три еще раз.
Лицо Грей мелькает перед глазами. Она бежит, что есть сил.
От него...
Она бежит от него...
- Я не хотел, Господи, я не хотел этого. Прости. Прости меня.
Крови оказалось достаточно, чтобы вызвать небольшой взрыв. Стекло, выдерживающее пули и атаки людей, не выдержало под напором психической силы Гаррета, и взорвалось, создавая фонтан из огня и осколков. Мистер Пэйдж и Роззи отлетели в сторону, как две жалкие марионетки и затихли. Больше ничего Гаррета не сдерживало. Он встал с койки, абсолютно невредимый, и прошел сквозь бушующие языки пламени в соседнюю комнату. На нем не было ни царапинки, ни ожогов.
И, словно на зло, на застывшем изображении экрана, замерло ее испуганное лицо. Если выжидать и специально нажимать на паузу, когда она появится, то все равно не получится поймать нужный момент, где Грей смотрит прямо в объектив. Но у них вышло, и это сильно нервирует.
Мне нужно найти ее, мне нужно все объяснить...
- Но, прежде...- Гаррет посмотрел на бледное лицо мистера Пэйджа, на то, как старик тщетно пытается открыть глаза и придти в себя от внезапного взрыва, - Вы оба, и все, кто сейчас здесь находится, пожалеете, что я не умер вчера.