Малфой. Грейнджер. Ложь.

— Ты ходила к нему?

— Ты про отца? — подняла взгляд от завтрака Нарцисса. — Нет, он отменил встречу.

— Почему? — нахмурился Драко.

— Написал, что ждет тебя в следующем месяце: двадцатого мая.

— Ну, пускай ждет, — фыркнул Драко, крутя нож между пальцев. — Он мне писал. Требовал, чтобы я расстался с Гермионой.

— Он упоминал это в письме для меня, — поджала губы Нарцисса. — Надеется, что я окажу на тебя давление. Будто это в моих силах... даже если бы я хотела, — фыркнула она.

— Ты имеешь что-то против Гермионы? — Драко сузил глаза, внимательно глядя на мать.

— Нет, все отлично работает, милый. Для нас от вашего союза только плюсы — ты же знаешь. К тому же, Гермиона очень приятная девушка.

— Ты придешь на Годовщину в Хогвартс?

— Да, меня пригласили. А, учитывая то, что дела наши стали лучше, я посещу это мероприятие. А что?

— Там будут ее родители, — Драко опустил взгляд, нервно поигрывая ножом. — И я не знаю, как себя с ними вести. Они меня ненавидят... А для Гермионы важно, чтобы мы наладили отношения.

Нарцисса на секунду задумалась, потом мягко положила руку на его.

— Будь собой, милый, — мягко улыбнулась миссис Малфой. — Просто будь собой. Ты лучше меня знаешь, как менять мнение людей о себе: не словами, а действиями.

— Никогда не думал, что меня будет заботить мнение магглов, — цокнул парень. — Жизнь — поистине удивительная штука.

***

— Приветствую всех на первой годовщине Битвы за Хогвартс, — торжественно прогремел голос Министра магии Кингсли Бруствера, разрезая торжественную тишину Большого зала. — Я рад, что нам выпала возможность отпраздновать победу, к которой каждый из нас так долго шел. Этот день предназначен не для шумного ликования, а для того, чтобы отдать дань уважения всем участникам противостояния с Волдемортом и Пожирателями смерти. Этот день призван задуматься каждого о том пути, который прошло наше общество, а также для того, чтобы сделать нужные выводы, подкрепляя их действиями, которые не допустят повторения этой печальной истории. В этом зале собрались все, кто так или иначе относится к победе. Этот день необходим, чтобы каждый из вас вспомнил, какова реальная цена мира, спокойствия и счастья наших близких. Не забывайте об этом ни на минуту, а Министерство, со своей стороны, будет стремиться сделать все необходимое для того, чтобы каждый голос был услышан. Мы с вами — на одной стороне. На стороне света.

Когда громкие аплодисменты стихли, на сцену вышла Макгонагалл. Драко, который стоял около одного из фуршетных столов рядом с Блейзом, Джинни и Пэнси, вдруг почувствовал прикосновение рук к своей талии.

— Что... — оглянулся парень назад и встретился с карамельными глазами. — Привет, принцесса, — улыбнулся он, — я уж думал, ты про меня забыла.

— Драко, не глупи, — поджала губы гриффиндорка. — Ты же знаешь, что я зашиваюсь в делах последнюю неделю. Мои родители здесь... я вырвалась от них на минутку, — прикусила губу девушка.

— Не делай так, — облизнул губы Малфой. — Или ты хочешь, чтобы я тебя завел в самый темный угол?

— Драко, я серьезно, — нахмурилась девушка. — Подойдешь?

— Ты хочешь, чтобы я подошел? — ответил он ей вопросом на вопрос.

— Я не могу тебя заставить.

— Гермиона, если это важно для тебя — я поговорю с ними, — ответил он мягко и легко коснулся ее губ поцелуем.

— Драко, Гермиона, — раздался голос Нарциссы. — Здравствуйте, дорогие, — поцеловала она их по очереди. — Шикарный вечер, Гермиона, ты постаралась на славу.

— О, спасибо, — смущенно ответила гриффиндорка. — Наши старосты вложили много сил.

— Гермиона, милая, не оставляй нас одних здесь, Бога ради. Я видела, как какой-то студент лишил голоса другого — это ужасно, — сзади появилась миссис Грейнджер, под руку с мужем.

— Мама, папа! — мгновенно развернулась Гермиона, выскользнув из объятий Драко. — Я как раз подошла поздороваться. Эм... — нервно оглядела она компанию, — давайте я вас представлю: познакомьтесь, это Нарцисса Малфой — мама Драко. А с самим Драко вы уже знакомы.

— Меня зовут Джин, — протянула руку Нарциссе женщина. — Ваш сын очень на вас похож, миссис Малфой, — окинула мимолетным взглядом карих глаз слизеринца миссис Грейнджер, а затем сразу отвела взгляд.

— Приятно познакомиться, Джин, вы можете называть меня просто Нарцисса, — с улыбкой, которая не коснулась ее голубых глаз, ответила леди Малфой, отвечая на рукопожатие. — Благодарю за комплимент, но, уверяю вас, мой сын гораздо лучше меня.

— Джон Грейнджер, — протянул руку отец Гермионы. — Приятно познакомиться, много слышали о вашей семье за семь лет.

— Уверена, это не оставило вас равнодушными, — сдержанно кивнула Нарцисса. — Мне также приятно познакомиться с родителями Гермионы, мистер Грейнджер. Вы воспитали прекрасную девушку — моему сыну повезло.

— Добрый день, мистер Грейнджер, миссис Грейнджер, — решил отвести внимание от матери Драко, все же за свои ошибки должен отвечать он сам. — Приятно снова вас видеть, как вам прием? — обезоруживающе улыбнулся парень.

— Удивительно, если честно, — призналась Джин. — Этот зачарованный потолок... впечатляет. А замок — просто невероятный.

— Рад слышать, — кивнул Драко.

— Гермиона! — раздался голос Гарри. — О, здравствуйте, Джин, — быстро обнял ее парень. — Мистер Грейнджер, — пожал он руку. — Рад снова вас видеть.

— Гарри, мы не виделись сто лет, — тепло улыбнулась Джин. — Ты так повзрослел.

— Спасибо, — ответил он на улыбку. — Я прошу прощения, что прерываю вас, но нам пора говорить речь, Гермиона. О, Рон! — позвал он друга.

— Здравствуйте, мистер Грейнджер, миссис Грейнджер, — неловко улыбнулся рыжеволосый парень. — Как у вас дела? Память вернулась?

— Рон, — пихнул его локтем под ребра Гарри, округляя глаза.

Драко фыркнул на заднем фоне, поражаясь глупости этого рыжего парня.

— Что? — искренне удивился Уизли.

— Все хорошо, Рон, — ровно ответил Джон Грейнджер. — Мы все вспомнили. Правда, оказалось, что многое изменилось, пока мы были в Австралии, — при этом его взгляд обострился, упершись в Драко. — Это обескураживает, мягко говоря.

Малфой ответил прямым, спокойным взглядом, его лицо было абсолютно непроницаемо.

— Да уж, Гермиона в этом году удивила всех, — хохотнул Уизли.

— Нам правда пора, мам, — вмешалась Гермиона, потянув друзей к сцене. — До встречи, Нарцисса. Драко...

Она коснулась его руки, проходя мимо, а затем, едва заметно улыбнувшись, одними губами прошептала, глядя в его лунные глаза:

— Я тебя люблю.

Драко медленно моргнул, невербально посылая ей ответное признание.

— Мама, мне кажется, миссис Гринграсс из кожи вон лезет, чтобы привлечь твое внимание, — показал на мать однокурсницы слизеринец. — Не стоит заставлять ее ждать, — выразительно посмотрел он на Нарциссу.

«Последнее, что мне надо — чтобы мать слушала, какого дьявола воспитала».

— Думаю, это может подождать, — упрямо ответила Нарцисса с улыбкой, сразу раскусив его план.

— По-моему, она жаждет крупицу твоего внимания, мама, — стоял на своем парень. — Я найду тебя чуть позже.

— Ладно, — поджав губы, ответила блондинка и, попрощавшись с потенциальными родственниками, удалилась.

В этот момент зазвучал голос Поттера:

— Добрый день, — сказал он, стоя рядом с Роном и Гермионой. — Я не очень красноречив, поэтому буду краток. Я хочу поблагодарить каждого в этом зале за неравнодушие во время борьбы с Волдемортом. То, что мы собрались здесь — заслуга всех вас, а также каждого, кто сделал хотя бы крупицу добра. Ведь даже маленькие хорошие поступки способны сдвинуть чашу весов в нужный момент, — мельком взглянул он на Нарциссу. — Для меня этот первый мирный год прошел в переоценке: в моей жизни появились люди, которых еще полгода назад я бы и хорошими знакомыми не назвал. Я благодарен за эти новые знания, ведь сегодня уже не представляю себя другим. Я желаю каждому из вас оглянуться вокруг: возможно, вы сможете разглядеть новое и прекрасное в том, кто никогда вам таким не казался.

— Друг Гермионы пытается нам что-то сказать по поводу вас? — вполголоса спросил Джон, не отводя взгляда от сцены.

Драко по-прежнему стоял около фуршетного стола с родителями Гермионы.

— При всем уважении, мистер Грейнджер, не думаю, что мнение подростка способно запустить в вас переоценку ценностей, — спокойно ответил он. — Поттер говорит о моей подруге — Пэнси Паркинсон. Они помолвлены, хотя раньше ненавидели друг друга.

— И как ее родители относятся к этому... союзу? — спросил мужчина с иронией.

— Насколько я знаю, она даже не говорила матери о том, что помолвлена.

— Это красноречиво показывает, что люди из разных миров не могут быть вместе, — смотря на сцену, где к микрофону подходил Рон, тихо произнес Джон.

— Мы с Гермионой из одного мира, мистер Грейнджер, — также глядя вперед, отозвался Драко. — Я — волшебник. Она — волшебница. У нас больше общего, чем может показаться.

— Рон бы подошел ей больше, — вмешалась Джин.

— Если вы хотите, чтобы ваша дочь была главой семьи; тащила все на себе; родила пятерых детей, а единственным совершенствованием ее навыков была кулинария — да, Рональд Уизли — отличный вариант.

Драко перевел взгляд на потенциальную тещу и продолжил таким же ровным, уверенным тоном:

— Но, если вы заинтересованы в том, чтобы Гермиона добилась карьерных высот; имела возможность заниматься тем, что ей нравится; принимала решения не под давлением и манипуляциями, а исходя из своих интересов — я бы не советовал вам рассматривать Уизли в качестве будущего зятя.

— А что ей светит с тобой, Драко? — серьезно посмотрел на слизеринца Джон.

— Я не знаю, мистер Грейнджер, — честно ответил блондин, смотря в карие глаза отца своей девушки. — Но я сделаю все, чтобы она была счастлива, — ответил Драко, переводя взгляд на Гермиону, которая заменила Рона у трибуны.

— Добрый день, — улыбнулась гриффиндорка, — я очень благодарна за оказанную мне честь выступить сегодня. Этот зал объединяет людей, которые вместе несмотря на все различия, потому что нас объединяет одно: любовь. Любовь к волшебству, к этому миру, друг к другу. Мы разные, но именно в этом наша сила. Ведь если бы все были отважными гриффиндорцами, кто бы составлял успешные стратегические планы, в которых талантливы хладнокровные слизеринцы? Если бы все были безбашенными гриффиндорцами, кто бы искал способы достижения этих долгосрочных планов, как не когтевранцы? Если бы все были вспыльчивыми гриффиндорцами, кто бы искал компромиссы, как умеют это делать волшебники-пуффендуйцы? Наши различия помогают развиваться. Это стало большим открытием для меня в этом году: во мне открылись черты других факультетов — я была в ужасе, когда научилась торговаться и преследовать свою выгоду, чему научил меня один слизеринец. И знаете что? Моя жизнь стала лучше.

Она нашла глазами Драко и улыбнулась парню.

— Я горда находиться в одном зале с каждым из вас, и восхищена мужеством, которое проявлял каждый из собравшихся: даже когда было опасно, страшно, смертельно. В этом зале все герои: те, кто защищал своих любимых, свою семью, своих друзей, свое наследие. Так давайте широко откроем глаза, чтобы не пропустить что-то прекрасное, что может дать нам жизнь.

Молчание между ними нарушил сам Драко:

— Вы можете думать обо мне все, что хотите, — сказал он, не отрывая взгляда от сцены. — Но это не изменит моих чувств. Я не планировал влюбляться в вашу дочь. Но скажите — как в нее можно не влюбиться? Гермиона Грейнджер — красивая, сильная, отважная и невероятно талантливая девушка. Я не буду скрывать: у меня в жизни может быть все, что можно купить, и это в какой-то мере делает меня избалованным. Я не люблю посредственности, а Гермиона — антоним этого понятия. У меня не было шанса остаться равнодушным, когда я узнал, какая она на самом деле.

— Драко, это все очень мило, конечно, — отозвался Джон после паузы. — Я рад, что вы видите мою дочь в таком свете. Я горд тем, какой выросла Гермиона. Да, она умная, красивая, отважная, но мне, как ее отцу, важно одно: чтобы она была счастлива. Я хочу, чтобы рядом с ней были искренние люди, которые никогда не предадут, не обидят, не разобьют ее светлое сердце. Вы этот человек, Драко?

Не отводил он него взгляда мужчина. Глаза в глаза.

— Потому что если «нет» — закончите это. Если вы любите Гермиону, но знаете, что ваша семья, общество могут повлиять на ваши чувства — оставьте ее сейчас. Вы умный парень, Драко, поэтому подумайте. Отношения — это ответственность, и, если в вашем мире есть вещи, важнее вашей, как вы ее называете, «любви», то не морочьте голову моей дочери.

— Мы никогда не встанем на пути к счастью Гермионы, — мягко сказала Джин. — Но и никогда не позволим обидеть ее. Мы не враги вам, Драко, и нам совершенно не хочется вас обижать — но мы родители. Когда у вас будут свои дети, вы поймете: для нас с Джоном нет ничего важнее Гермионы.

Миссис Грейнджер не отрывала взгляда от парня, который смело смотрел в ответ.

— Мы знаем, что такое любовь. Я вижу, как она смотрит на вас, вижу, как вы смотрите на нее, но любовь это не только поцелуи, признания и бесконечная нежность — это решения. Решения, которые надо принимать каждый день. Я вам скажу тоже самое, что сказала и своей дочери: «Это первая любовь. Первая любовь всегда такая: яркая, запретная и страстная, но это не имеет ничего общего с реальной жизнью. А что будет после выпуска?».

Она мягко опустила ладонь на предплечье Драко.

— Мы с Джоном, в любом случае, примем любое решение нашей дочери. Если она захочет быть с вами — мы будем рядом. Ваши чувства прекрасны по своей сути, но еще есть ряд обстоятельств, которые важно учитывать. Я просто не хочу, чтобы моя дочь всю жизнь сражалась: с собой, семьями, обществом. С моей Гермионы хватит битв.

Драко открыл рот, чтобы ответить, как вдруг сбоку послышалась ругань:

— Пэнси, что это такое?! Ты что, издеваешься?!

— Мама, отпусти, — вырвала руку с кольцом Паркинсон. — Какое тебе дело, за кого я выхожу замуж? Я люблю Гарри, и мне плевать, что ты думаешь!

— Ты не выйдешь за него! Только через мой труп! — снова вцепилась в ее руку мать.

— А за кого мне выйти? — ядовито прошипела Пэнси. — Найдешь мне Пожирателя смерти? Или хочешь, чтобы я была трофеем на очередном чистокровном аукционе?

— Он полукровка! — взвизгнула Магда. — Ты позоришь наш род! Твои предки сохраняли чистоту крови не для того, чтобы какая-то взбалмошная девчонка выскочила за сына магглы!

— Да лучше быть магглой, чем такой ограниченной, злой и алчной ведьмой, как ты! — срываясь, выкрикнула Пэнси. — Ты же ничего в этой жизни не добилась кроме своей невероятно чистой крови! Ты просто змея, которая только и умеет, что плеваться ядом!

— Неблагодарная! — замахнулась миссис Паркинсон.

Ее рука была остановлена Драко, перехватившего кисть женщины под ошарашенные взгляды родителей Гермионы, которые слышали каждое слово этой семейной ссоры.

— Я бы на вашем месте пришел в себя и вспомнил, где вы находитесь, — тихо произнес Драко, глядя женщине прямо в глаза с пугающей улыбкой. — Ваши суждения, миссис Паркинсон, мягко говоря, окаменели. Если вы не были в коме последние пару лет — должны быть в курсе, что мир изменился.

Магда сглотнула.

— Не верю, что это говорю, но... — продолжил Драко, впиваясь взглядом в мать подруги. — Слабо представляю партии для абсолютно любой девушки лучше, чем гребаный Гарри Поттер!

Он сбросил руку Магды и сделал шаг назад.

— Отвалите от Пэнси. Если вы думаете, что в мире нет тех, кто может ее защитить — вы глубоко ошибаетесь. Не советую вам злить ни меня, ни Золотого мальчика.

— Пэнс, что случилось? — рядом показался Гарри.

Он бережно взял лицо девушки в ладони, стараясь успокоить ее, а потом перевел суровый взгляд на будущую тещу.

— Миссис Паркинсон, что происходит?

— Мам, пап... — подбежала Гермиона, пытаясь проанализировать представшую картину.

Заплаканная Пэнси, злой Гарри, дышащая огнем миссис Паркинсон, Драко с каменным лицом, но горящими от ярости глазами, и ее растерянные родители.

— Драко? — посмотрела она на него.

— Я против, Поттер! — прошипела мать Пэнси. — Я не дам одобрения на этот брак ни за что на свете! Оставь мою дочь в покое!

— Но я люблю вашу дочь, — пытаясь сдержать злость, ответил Гарри.

— Мне плевать, кто там кого любит! — выкрикнула женщина. — Ты не обладаешь нужными качествами и ресурсами для того, чтобы жениться на представительнице древнего рода Паркинсон! Моя дочь не выйдет замуж за какого-то аврора без кната за душой! Наверняка, ты потратил все наследство на это нелепое безвкусное кольцо!

— Мама!

— Магда, достаточно, — раздался ледяной голос.

Нарцисса появилась у края толпы, как призрак.

— Это не время и не место для обсуждения таких вещей. Сейчас ты — единственная, кто втаптывает род Паркинсонов в грязь. Я настоятельно рекомендую тебе прийти в себя и выйти и подышать воздухом, здесь душновато — ты не в себе из-за недостатка кислорода. Я провожу тебя до ближайшей террасы, — с достоинством взяла Нарцисса женщину под руку и увела прочь, оставив после себя тишину.

Драко молча смотрел им вслед, но почувствовал взгляд сбоку.

— Сражения, Драко. Вечные сражения, — тихо, почти шепотом, сказал Джон Грейнджер.

Он говорил не осуждающе — констатирующе. И Драко его услышал.

***

Вечер подходил к концу. Малфой больше не подходил к родителям Гермионы, погруженным в разговоры с ее друзьями, преподавателями и профессором Макгонагалл. Гермиона где-то пропала — все еще решала организационные детали. Драко уже собирался проводить Нарциссу и поскорее смыться, когда девушка снова появилась, оставив родителей неподалеку.

— Драко, я пойду провожу родителей в Хогсмид, — взяла она его за руку. — Может, хочешь прогуляться с нами?

— Детка, я как раз собирался проводить мать, — мягко сжал он ее пальцы.

— У тебя все в порядке? — дотронулась она ладонью до его скулы, вглядываясь в лунные радужки.

Драко чуть отклонился.

— Да, просто устал. Этот вечер... цирк какой-то, — поморщился он. — Речи, Пэнси с ее мамашей, драма на драме.

— Что мои родители тебе сказали? — нахмурилась она.

— Гермиона, давай они тебе расскажут сами, а потом мы поговорим, хорошо? — изобразил беззаботную улыбку Малфой.

— Все прошло плохо?

— Нет, все нормально, тебе не стоит переживать.

— Я тебя знаю и не верю в эту твою улыбку ни на секунду. Что случилось?

— Гермиона, — чуть резче сказал он, — я просто устал. Все в порядке. Иди, проводи родителей.

Она немного помолчала, потом шагнула ближе и обняла его за шею.

— Пойдем к тебе в квартиру, — прошептала она, — я соскучилась, — и оставила легкий поцелуй на его губах.

— Принцесса... — Драко ухмыльнулся, но аккуратно взял ее за талию и чуть отстранил. — Давай не будем окончательно шокировать твоих родителей, а то помимо всего прочего нам еще прочитают лекцию о детях.

— Так что с квартирой? — чуть улыбнулась Гермиона, не убирая руки с его груди.

— Встретимся через два часа сразу там, хорошо?

— Хорошо, — кивнула она и поцеловала его в щеку. Потом, чуть тише, добавила: — Спасибо, Драко. Я очень ценю то, что ты делаешь для меня. Я тебя люблю.

— И я тебя, — просто ответил он, и взял ее за руку, подводя к родителям. — Мистер Грейнджер, миссис Грейнджер, был рад вас видеть. Надеюсь, вы хорошо провели время несмотря на все обстоятельства. К сожалению, я не смогу вас проводить, да и, думаю, вам есть о чем поговорить в тесном семейном кругу. Хорошо вам добраться до Австралии.

— Хорошего вечера, Драко, — кивнул Джон, пожимая ему руку.

— И передай привет своей маме, — добавила Джин, забирая дочь под руку.

***

Проводив Нарциссу до Мэнора, Драко переместился в квартиру, даже не включая свет. Он просто щелкнул пальцами, призвав бутылку огневиски, и рухнул на диван. Вечер был сумасшедшим: разговоры, разговоры, бесконечные разговоры.

Он понимал Джин и Джона. Правда. Но кто, Салазар побери, поймет его самого?

У Драко Малфоя была одна мечта — чтобы все от него отвалили. Чтобы никто не раздавал непрошеные советы, не учил его жизни, не рассказывал, чего он достоин или нет. Все, чего ему хотелось прямо сейчас — вдохнуть запах лайма и зеленого чая, коснуться мягких шоколадных локонов своей девушки и ощутить вкус ее губ.

Ну почему все так сложно? Разве хоть раз в жизни Драко Малфоя не может быть чего-то понятного, светлого, не окруженного кучей барьеров, сомнений и осуждения?

Наверное, нет.

«Что если родители Гермионы правы? Может быть это все ошибка, и ей действительно придется сражаться за нас всегда?»

Он не хотел для нее войны. Но и отказаться от единственного, что делает его счастливым, тоже не мог.

Решения.

Проклятые, бесконечные решения.

Драко ненавидел их всеми фибрами души.

— Чего сидишь в темноте? — раздался голос Гермионы.

— Устал от света, — даже не шелохнувшись ответил Малфой, отпивая огневиски из горла бутылки.

— Пойдем со мной, — мягко взяла его за руку.

— Гермиона, я не хочу, — не поддался Драко.

— Пожалуйста, я очень соскучилась, — коснулась она его скулы, чуть задержав губы на коже. — Мы всю неделю практически не виделись. Ты мне нужен.

— Я приду позже, хорошо? — поцеловал он ее в щеку. — Десять минут.

В воздухе витал запах ванили и кокоса, а пушистая пена заполняла все пространство огромной ванны. Пена поднималась почти до краев, наполняя пространство мягким паром. Гермиона лежала, уронив голову на край, и думала.

Эта неделя выжала ее досуха: подготовки к годовщине, родители, замок, Драко, куча забот. Она очень хотела видеть родителей на этом мероприятии: показать им, что мир магии прекрасен; помирить их с парнем, которого она любит.

Гермиона очень не хотела оставлять Драко один на один с мамой и папой. Она так хотела поддержать его, показать, что он не один, но обстоятельства заставили их разделиться. Уже идя до Хогсмида вместе с родителями, девушке удалось выяснить, что впечатления у родителей о замке и магии скорее положительные, чем отрицательные. Конечно, они все еще проявляли настороженность, но никакой паники, как первые полчаса, не наблюдалось.

С Драко было сложнее: она видела его глаза, и, хоть родители ее и уверяли, что ничего такого они ему не говорили, в сердце Грейнджер поселились сомнения. Драко нельзя было обидеть, но его можно было расстроить, и этого ей хотелось меньше всего. В конечном счете все, что сказали родители, что, если Драко услышал их опасения, то они не будут переживать. Но о чем конкретно речь, так и не сказали.

Погруженная в свои мысли, девушка опустилась под воду, задерживая дыхание, и вот, когда легкие уже начали гореть, что-то резко выдернуло ее на поверхность, а нос уткнулся в белую рубашку парня.

— Грейнджер, ты что, больная?!

Драко держал ее за голову, мокрый, взъерошенный, в белой рубашке, прилипшей к телу.

— Какого хрена ты творишь?!

— Я... просто окунулась, — растерянно пробормотала девушка.

— Салазар, — крепко прижал он ее к себе. — Никогда так не делай — я испугался.

— Драко, милый, ты чего? Это же просто ванная, что со мной может случиться? — оставила она поцелуй на его губах. — Что с тобой?

— Я просто... не понимаю, почему все так сложно, — пробормотал он, прижимая ее лоб к своему.

— Это родители? Что они тебе сказали?

— Они не сказали ничего, чего бы я сам не знал, — устало сказал он.

— Драко, посмотри на меня, — мягко, но решительно сказала она, заглядывая в его лунные глаза. — Мне плевать. Абсолютно все равно, кто и что говорит, потому что они не говорят ничего нового. Сначала Гарри крутил пальцем у виска, потом Джинни устроила холодную войну, твой отец, мои родители... Мы все это переживем. Их мнение — это просто шум. Не забивай этим голову, потому что я никуда не собираюсь: из этой ванной, этой квартиры и твоей жизни. Я доступно объяснила? — выгнула бровь девушка.

— Я просто... не хочу, чтобы ты все время отбивалась, — прошептал он с грустной улыбкой.

— Единственный, от кого я хочу отбиваться — это ты, — подалась она вперед. — И исключительно для того, чтобы ты потом догнал, схватил и поцеловал.

Она накрыла его губы своими — медленно, уверенно.

— Раздевайся и немедленно залезай ко мне, — прошептала она в его губы. — Пока я не применила силу.

— Как прикажете, принцесса, — усмехнулся он и начал расстегивать рубашку.