Глава 2
Будильник разорвал оглушительным ревом мой сон. Я увидела злосчастную надпись «7:00», по которой как можно быстрее ударила ладонью.
Я прилипла к подушке, как последний лист на мёртвом дереве. Даже искусственный луч «солнца» говорил, этот день будет повторением вчерашнего. Он был слишком жёлтым, слишком ярким, как старая лампа из лаборатории. Теперь моя комната озарилась подлинно приятным цветом, таким же подлинным как и «солнце» над нами, красноватый отлив на моей белоснежной стене напоминал: это всего лишь светодиоды.
Сегодня пятница. Пока все на работе, сектор b на -2 уровне нарочно погружают во тьму – наказание за перерасход энергии в прошлом месяце.
Остаётся только идти на работу, но сейчас у меня есть время, чтобы потратить его так, как хочу. Система уже знала, что я проснулась. Настенный экран с передачей загорелся раньше, чем я успела его включить вручную.
Прошло несколько минут, я уже успела надеть свою любимую водолазку, когда небо мигнуло один раз.
И ещё раз.
Экран судорожно вспыхнул последний раз – болезненным тусклым светом, а затем и вовсе погас. Вслед за ним утих привычный гул вентиляции.
Тишина. Не просто отсутствие звука, а вакуум. Хранящий в себе скрытую угрозу и назревающую панику.
– Что за...
Мои конечности вмиг онемели от леденящего душу молчания. И тишина так била по ушам.. Ещё какую-то секунду назад за окном играла жизнь, звенели голоса, а теперь – ничего.
Тишина лопнула, как стекло под давлением. Первым из полного мрака только разорвался женский крик: «Где дети?!», – и тут же грубый мужской выкрик «Но это не по графику!». В массовке людей началось недопонимание, вскоре перерастающее хаос: дети плакали, взрослые ругались. Ругали всё, на чём свет стоит. По их мнению виновато начальство, виноваты сотрудники, виноваты граждане.
Они вопили о детях, о графиках, неудобствах.
А я знала: отключение света вне графика – чрезвычайное происшествие. Вспомнились слова офицера из последнего инструктажа год назад: "при отключении энергии вне плана, всем присутствующим явиться в зал собраний. Промедление будет караться". Последнее слово повисло ржавым крюком в моей памяти.
Фонарик дрожал в моей потной ладони, а его прыгающий свет робко освещал темноту подъезда. Я спешила по лестничным пролётам. Бежала, считала свои шаги: «…Четвертый этаж, третий этаж…», фонарик выскальзывал у меня из рук как живой, своим обрывистым светом передавал все неровности стен: все трещины и пятна, а так же было видно обезумевшие силуэты соседей; но я не давала фонарику упасть.
Стоило мне только выйти, на меня уставились пустые глазницы окон.
Перевести дух? Мне сейчас не до этого. Я должна бежать. Бежать быстро, не зная устали.
И вот, передо мной лестница – длинная и узкая. Она ведёт ввысь на -1 уровень.
Если они там...
Если они ещё что-то контролируют в этом брошенном мире.
Я замерла на темном пороге административного центра. Всех, кто находился там, с ног до головы окутывал полумрак. Ведь в конце длинного, когда-то ещё светлого коридора, я увидела что-то несвойственное такому полумраку.
Примерно в 15 метрах от меня, где находился зал собраний, пульсировал неровными промежутками свет – будто за дверью что-то дышало.. Что очень хотело сымитировать человеческий ритм. Неяркой жидкой струйкой света, выделялась именно та дверь, из-под которой вытекал свет.
Мои неуверенные шаги по знакомым коридорам тихо отдавались эхом. Справа от меня был кабинет мой и моих коллег. Здесь пахло не так, как раньше, теперь тут чувствуется нотка чего-то горелого, чего-то неестественного для нашего центра. Пахло чем-то новым, ранее нам не известным.
Мой путь оборвался напротив двери зала совещаний. Я слышала голос директора. Вживую мне доводилось видеть его очень редко, поэтому я испытывала колючее волнение. Кисть моей руки потянулась к запертой металлической двери.
Я постучала по ней громко и чётко. Меня переполнял страх неизвестности.
В моей голове всплывали пугающие мысли – "Отключили электроэнергию... А что если вместе с ней отключили и программу жизнеобеспечения?
А если её отключили, то выходит... Нет. Лучше не думать об этом.", – эта мысль не давала мне никакого покоя.
После моего стука, дверь открылась ровно на ширину пропуска. В зале молчание. Из прощелины в двери я узнала знакомое лицо. Это был охранник, которого я не видела при входе.
–Ваше имя, – прорезал тишину его низкий голос. Это был мой приговор.
–Астра Спаркс. Геолог-исследователь.
–Документы, – он не спрашивал, а требовал, на что я не могла возразить.
–Да, конечно...
Синий пропуск дрожал в моих пальцах. На нём было всё, что требовалось. Фото – слишком яркое, должность – уже не существующая и печать темнее мрака.
Его глаза скользили с пропуска на меня и снова на пропуск. После чего он сухо добавил:
–Подпись.
Его рука протянула мне планшет с очень знакомым документом: «соглашение №147 о не разглашении». Палец впился в экран и оставил свою подпись. В это время система зафиксировала моё присутствие где-нибудь ещё.
–Проходите, вас давно ждут.
Фраза "вас давно ждут" прозвучала как новый приговор.
Дверь передо мной окончательно открылась. Я вошла в ту комнату, куда не ходила со времён инструктажа.
Это была крупная комната, с высокими потолками. Стены её выкрашены в тёмный индиго. За спиной директора виднелась интерактивная доска, которая на удивление работала. На замершем экране светилась зеленая надпись на черном фоне:
"Эосфера. Этап 1 – завершен.", а ниже мелким шрифтом, как мне показалось, были написаны подробности операции.
Вокруг протяженного стола стояли 13 стульев, один из них словно трон, на котором возвышался директор, почти полностью заслонявший собой экран доски.
13 пар глаз, считая охранника, буравили меня, пробираясь в самое сознание.
На столе стояла лампа, которая отбрасывала бледно-жёлтый свет. Однако, темные стены, как чёрные дыры, поглотили весь свет.
На меня уставились, как на диковинку, отчего я почувствовала неестественный страх.
По моей спине пробежали мурашки, но уже не от страха, а от предвкушения. Меня заинтересовала надпись "Эосфера", и что это за первый завершённый этап.
“ "Эосфера"... Звучит хорошо, похоже даже на название спутника. Что они успели завершить? А главное – что будет дальше?“
Мои глаза уже забегали по комнате, как я заметила знакомое лицо – мой коллега Марк, мы иногда выходили на парные задания. Напротив него пустовало место, будто бы ожидавшее меня.
Я с меньшим страхом перед неизвестностью подошла. Звук моих шагов растворялся в массивах стен. Они прекрасно поглощали всё, что касалось их холодной поверхности.
Мой коллега, когда заметил мой взгляд, едва заметно кивнул и указал взглядом на пустующее место. Я поняла без слов, его кивок значил – "садись, тут безопасно"
Уже позже я заметила интересную деталь – у каждого из присутствующих было по планшету – уменьшенную копию экрана, на котором были одинаковые изображения: не то чертёж спутника, не то кое-что масштабнее.
Директор пару раз кашлянул, на что я слегка и незаметно дёрнулась. После этого последовало властным голосом:
–Итак, начнём заседание. Вы все уже знаете, по всему городу отключили электроэнергию. Однако ситуация под контролем. Её отключение — запланированный этап испытаний, – директор сделал паузу и продолжил – система жизнеобеспечения действует в нормальном режиме.
Причина тому — успешный запуск проекта по выходу за Земную орбиту, – директор тяжело встал и провел рукой по доске с изображением проекта, теперь я смогла разглядеть детали,– Это прототип космического аппарата, с аналогичным, но упрощённым механизмом.
Зал накрыла волна шёпота и шуршаний. Кто-то удивлённо замер, разинув рот, а кто-то просто вникал в происходящее. Я слышала звук постукивания чьих-то пальцев. Кто-то из инженеров в первом ряду откинулся на спинку кресла, будто бы его ударило током. Напротив него его коллега улыбнулся на мгновение, а потом прикрыл рот рукой. Видимо, что они знают больше, чем мы.
Я была шокирована не сколько самим происшествием, а тем, как это легко скрыли. Сколько проектов уже прошли мимо нас? Главное – почему их всех скрывают?
Директор продолжил, когда разговоры вконец утихли:
–Вы тут потому что ваши навыки решат, сможет ли выжить человечество за пределами Земли? Вы нужны. Нужны инженеры, врачи, астробиологи, геологи.. Всё присутствующие. Шансы на выживание ограничены.
Я крепко сжала планшет в своих руках, причём настолько, что корпус треснул под моими пальцами.
Слова «шансы ограничены» ударили мне по вискам. Получается, Земля обречена? Эосфера далеко не просто спутник, Эосфера – не надежда, а единственный шанс человечества.
Я мельком оглядела стол и заметила важную деталь – места у стола расположены не просто так. Все расположены по иерархии. Ближе всего к директору инжинеры, за ними врачи, потом астробиологи, геологи и другие незнакомые мне люди.
Помимо своего коллеги я увидела другое знакомое мне лицо.. Я вспомнила. Селеста – врач, которая героически спасла мою правую руку после завала на вылазке. Тогда её голос был единственным, что не давало мне впасть в шок, когда я была на грани потери руки. До сих пор я ей благодарна, иначе мне пришлось бы завершить свою деятельность на такой ноте… Тогда она была полна сил, а сейчас же на ней лица нет. Хотя мне казалось, что я была такой же со стороны.
Её пальцы сжимали на половину пустой стакан, она за него держалась очень крепко, казалось, что скоро тот треснет от напряжения. Глаза её были болезненно пусты. Такое бывает, когда спасаешь слишком много, забывая о себе. Наверное, она видела больше смертей, чем кто-либо из комнаты, особенно в жалком бункере, где у каждого второго шаткий иммунитет, а организм подвержен болезням как никогда за историю человечества.
Директор обвёл взглядом всё помещение, заострив своё внимание на приглашённых у выхода. Это были мы с напарником и ещё двое сзади нас. Казалось, что он этим жестом хотел показать, что не всех возьмут на борт. Другие будут помогать… Внутренней работе на Земле.
В первый миг казалось – эти люди в чёрном – смотрители из администрации. У них строгий оценивающий взгляд, наводящий тревогу внешний вид, чёрные деловые костюмы, похожие на траурное одеяние. Они своим образом не хотели выделяться, наоборот – слиться с окружением. Сразу видно, что они не относятся к вышеперечисленной иерархии, ведь и без этого они были на её вершине.
Один из них тяжёлым движением опустил прозрачный стакан с оставшимся содержимым тёмного цвета на дне. Казалось, что в стакане была нефть, но по запаху это был и без того дорогой кофе. Мне его доводилось чувствовать этот тонкий вкус всего один раз в жизни, а он, видимо пьёт его каждую неделю. По столу пошла лёгкая вибрация, мне это было ощутимо, ведь я сидела почти рядом. Теперь на столе стоял запотевший стакан с немного отпитым содержимым. Этот загадочный человек провел по его гранёным краям пальцем. Возник тихий скрип, но этого было достаточно, чтобы все, включая директора замолкли. В отличие от остальных, директор отвёл взгляд сразу же, пока я и ещё несколько человек пилили взглядом таинственных гостей. Я случайно встретилась с их убийственным взглядом. От одного лишь их мельком брошенного внимания на меня сердце билось в два раза быстрее обычного. Я проиграла эту игру в гляделки сразу, они мне были не ровней. Никому не ровней.
Эти люди здесь не просто так. Я на подсознательном уровне догадываюсь, что тут замешано нечто большее, чем ознакомительное посещение. У них была власть, не доступная никому, даже директору. Они решают кто пройдёт их негласный отбор на борт Эосферы. Видимо те, кто был ближе всего к выходу – имеют меньший шанс на попадание.
Мой напарник тревожно постукивал пальцами, пока директор вёл свою речь перед залом, будто бы заподозрил и перенял мой настрой.
Я заметила, как эти два человека живо шептались, а вскоре тихо одновременно покинули зал не попрощавшись. Дверь закрылась с характерным щелчком.
–…Наша следующая цель – полёт далеко за солнечную систему в соседнюю. Проксима Центавра. На её третью, недавно открытую планету, – сказал с ноткой гордости директор,– Мы потратили на расчёты ровно девять лет и семь месяцев. Она потенциально пригодна к жизни, индекс потенциальной пригодности равен 0,74 из 1. Атмосфера – разряжена, а гравитация 1,3g. Но после нашего бункера, планета покажется курортом. Эта операция – наш последний и единственный шанс! – директор открыл рот, чтобы договорить, но всех нас прервал и ввёл в ступор внезапный свет.
Яркое освещение сильно ударяло по не привыкшим глазам. Кто-то ахнул, а кто-то просто замер на месте. Меньше всего ожидаешь включения света именно сейчас, когда наша конференция подходила к концу.
И директор быстро промямлил что-то в роде «все свободны, покиньте помещение».