Поцелуй Врага

От лица Селесты

Тишина в доме была обманчивой.
Слишком чистой.
Слишком аккуратной.
Словно кто-то накинул на реальность белую скатерть, под которой скрывалась кровь.

Пойманный агент Ордена лежал в подвале.
Жив.
Молчал.
Даже под давлением, даже после попытки договориться — только смотрел.
Холодно.
С презрением.

Доминик не спешил.
Он знал: давление не сработает.
Им двигала не месть.
А вера.
Фанатизм.

— Нам нужно другое, — сказала я, поднимаясь по лестнице. — Его нельзя запугать.
Он ждёт страха, боли.
Нужно... что-то личное.

— И ты знаешь, как? — спросил Доминик.

Я кивнула.
— Нужно достать его дело. Архив. Старые связи. Семья, если осталась.
Точка, в которую он не готов стрелять.

— Это опасно, — отозвался Доминик, глядя на меня.
— Мы живём в опасности.
Но если он молчит — значит, боится.
Боится, что мы узнаем, кто он до Ордена.

⸻

Весь день я работала с архивом.
Старалась не отвлекаться, но он всё равно приходил.
Оставлял кофе.
Касался плеча.
Иногда просто стоял рядом.

Он не торопил.
Не давил.
Он просто был.

К вечеру я поднялась в комнату.
Он уже ждал.
Сидел у окна.
Тот редкий момент, когда он не был доном.
А просто человеком.

— Ты устала, — сказал он.
— Да.
— Ты всё ещё злишься на меня?
— Нет, — честно ответила я. — Но я всё ещё учусь заново тебе верить.

Он кивнул.
Подошёл.
Поставил ладони на мою талию.
Провёл вверх.
К щекам.

— Я больше не умею жить без тебя.
Ты не просто моя женщина.
Ты — моё дыхание.
Моё равновесие.
Мой смысл.
И если ты не слышала это раньше...
Я тебя люблю.

Я замерла.
Эти слова были как выстрел — не ранящий, а выбивающий воздух.
Я ждала их.
Боялась их.
И всё же...

— Скажи ещё раз, — прошептала я.

Он коснулся моего лба.
Потом губ.

— Я тебя люблю, Селеста.
И скажу это снова.
Каждый день.
До тех пор, пока ты не поверишь, что это — навсегда.

Я прижалась к нему.
Слёзы подступили, но я их не пустила.
Я просто стояла в его руках.
І всё внутри, наконец, стало тише.

⸻

Через полчаса, когда мы уже сидели вместе внизу, вошёл охранник.

— Синьора... вам конверт.

— От кого?

— Не знаем. Он лежал у ворот. Без подписи.

Я взяла его в руки.

Белый. Плотный.
Никаких отметок.
Никаких слов.

Доминик напрягся сразу.
Я знала: внутри может быть что угодно.
Пуля. Фото. Угроза.