Ночные размышления.
Кассиопея лежала в своей кровати в гриффиндорском общежитии, перебирая в руках черную розу — ту самую, что должна была отправиться Фреду, но в последний момент она почему-то оставила ее у себя. Лунный свет пробивался сквозь красные занавески кровати, окрашивая лепестки в серебристый цвет.
— Почему я не отдала ее? — мучил ее навязчивый вопрос. — Это же часть ответного удара. Так почему...
Мысли прервал шорох за занавеской. Однокурсница Элис переворачивалась во сне. Кассиопея затаила дыхание, затем снова уставилась на цветок.
— Он просто... раздражает. Вот и все. Никаких других чувств. Никакой симпатии. Особенно после того, как он назвал Альфарда...
Но воспоминания упрямо подсовывали другие моменты. Как он ловил ее взгляд в Большом зале. Как смеялся, когда она чуть не подожгла его на Зельеварении. Как вчера подмигнул, проходя мимо...
Кассиопея с силой сжала стебель, чувствуя, как шипы впиваются в пальцы. Боль была приятной — она помогала сосредоточиться.
— Он слизеринец. Уизли. Дразнит меня. Дружит с Пандорой. И...
Где-то глубоко внутри шевельнулось что-то теплое и колючее одновременно. Что-то, что заставляло сердце биться чаще, когда он появлялся рядом. Что-то, что она категорически отказывалась признавать.
— Нет. Это просто... адреналин от соперничества. Да.
Она резко повернулась на бок, засунув розу под подушку. Завтра она выбросит ее. Обязательно. А пока... пока нужно спать.
Но сон не шел. Перед глазами снова и снова всплывало его ухмыляющееся лицо.
Занавески были плотно задернуты, но лунный свет пробивался сквозь щель, рисуя на стене серебристую полосу. Она уставилась в темноту, перебирая в памяти сегодняшнюю встречу с Фредом.
«Он опять подмигнул. Опять!» — мысль пронеслась с раздражением, но где-то глубже шевельнулось что-то теплое и колючее одновременно. Она натянула одеяло до подбородка.
«Ну и что?» — внутренний голос звучал резко, пытаясь заглушить смятение. «Он подмигивает всем. Этому рыжему клоуну лишь бы кого-нибудь дразнить. Особенно меня.»
Но образ его ухмылки, того дерзкого блеска в глазах, когда он ловко увернулся от ее заклятия... Он не боялся ее. Мало кто не боялся разгневанной Блэк. А он — смеялся.
«Слизеринец!» — мысль прозвучала как обвинение самой себе. «Он в Слизерине. Там, где все эти чистокровные .... холодные, подлые...» Но Фред Уизли не был холодным. Он был как костер — жаркий, неугомонный, опасный в своей стихийности. И подлым? Нет. Надоедливым — да. Безумным — определенно. Но не подлым.
«Альфард его терпеть не может» — следующий аргумент. «И он прав! Фред назвал его идиотом. Пусть Альфард иногда и ведет себя как... но он МОЙ брат. А Уизли...» Она перевернулась на бок, с силой ударив кулаком по подушке. «Он лучший друг Пандоры.»
И тут в груди кольнуло. Остро и неожиданно. Ревность.
«Почему он проводит с ней столько времени? Что они там шепчутся в углу слизеринской гостиной? Он ей тоже подмигивает? Она смеется над его глупыми шутками?» Пандора — умная, загадочная, настоящая слизеринка. И Фред... Он же явно ценит ум. Может...
Кассиопея села на кровати, сердце колотилось как бешеное.
«Нет!» — мысль прозвучала почти вслух. Она оглянулась — соседки по спальне мирно спали. «Нет, между ними ничего нет. Пандора... она же презирает его дурачества. Она сказала, что он "раздражающе невыносим". Помню точно. Она терпит его только потому, что он вечно попадает в неприятности, а она... ну, любит чувствовать себя нужной. Или...»
Она снова плюхнулась на подушку. Круг замкнулся. Сомнения грызли сильнее. Может, Пандора просто не показывает своих чувств? Она же слизеринка, мастер скрывать эмоции. А Фред... он же может нравиться. Если забыть, что он слизеринец. И Уизли. И что он вечно все портит...
«Прекрати!» — приказала она себе, сжимая простыни. «Это все глупость. Достойная... достойная слизеринского зазнайки!»
Образ Фреда снова всплыл перед глазами. Не ухмыляющегося, а неожиданно серьезного, когда он вчера ловил падающий стеклянный шар в коридоре, чтобы он не разбился ей на голову. Он даже не пошутил тогда. Просто кивнул и пошел дальше.
«Зазноба...» — прошептала она в темноту, пробуя это слово на вкус. Оно казалось чужим и нелепым. «Фред Уизли — слизеринский зазноба? Ха!»
Но смех прозвучал фальшиво даже в ее собственной голове. Потому что это объясняло все. И ее злость, и эту дурацкую теплоту при его появлении, и ревность к Пандоре, и даже то, почему она так яростно защищает Альфарда от его слов — потому что Фред стал важен. Слишком важен.
«Нет» — последняя, отчаянная попытка рационализации. «Он просто... враг. Интересный враг. С которым весело воевать. И все. Больше ничего».
Она натянула одеяло с головой, пытаясь загнать назойливые мысли обратно в темные уголки сознания. Фред Уизли — враг. И точка. Сегодня она в это верила. А завтра... завтра будет новый день, новая перепалка, новое подмигивание. И война продолжится. Так должно быть. Так проще.
Но даже под одеялом она чувствовала, как предательски теплеют щеки.
Кассиопея спускалась к завтраку, когда услышала за спиной:
— Выглядишь уставшей, Блэк. Неужели я не даю тебе спать?
Она резко обернулась. Фред стоял в двух шагах, держа в руках... вторую черную розу. Такую же, как та, что сейчас лежала у нее под подушкой.
— Откуда... — начало было вырываться у нее, но она вовремя сжала губы.
Фред ухмыльнулся еще шире.
— О, так ты действительно получила мой ответный подарок? Я волновался, что его перехватят.
Кассиопея почувствовала, как кровь приливает к щекам.
— Я ничего не получала.
— Врешь, — он сделал шаг ближе. — Но неважно. Вот, держи.
Он протянул розу. Она была идеально свежей, с каплями утренней росы на лепестках.
Кассиопея не двигалась.
— Я не возьму.
— Почему? Боишься?
— Нет. Просто не хочу.
Фред покачал головой, но ухмылка не исчезла.
— Как скажешь. Тогда я оставлю ее здесь.
Он положил цветок на ближайшую каменную балюстраду и отошел, бросив на прощание:
— До встречи на трансфигурации, Блэк. Не скучай.
Кассиопея так и не взяла розу. Но и пройти мимо тоже не смогла — лишь замедлила шаг, бросив на нее долгий взгляд.
— Он играет. Это всего лишь игра, — убеждала она себя, направляясь к гриффиндорскому столу. — И я не собираюсь проигрывать.
Но когда через час она снова прошла мимо этого места, розы уже не было. И почему-то это вызвало в ней странное чувство потери.
Дождь хлестал по окнам гриффиндорской гостиной, когда Альфард ворвался внутрь, лицо белее пергамента, а кулаки сжаты так, что костяшки побелели. Он швырнул на стол перед Кассиопеей мятую, но узнаваемую черную розу – ту самую, что Фред оставил на балюстраде.
— ЭТО ЧТО? — его голос был низким и опасным, как рычание.
Кассиопея отпрянула. Рядом замер Филипп, роняя книгу.
— Откуда у тебя...
— Я видел, как он тебе ее подсунул! Утром! В коридоре! — Альфард врезал кулаком в спинку кресла. Дерево треснуло. — Он ДАРИТ тебе ЦВЕТЫ? Этот слизеринский идиот? После того как назвал меня...
Кассиопея вскочила, пытаясь встать между братом и его яростью:
— Альфард, это не... он просто дразнит! Это его дурацкая "война"!
— ВОЙНА? — Альфард засмеялся, но смех звучал дико. — Он дарит розы на глазах у всего замка? И ты... ты что, принимаешь их? —В его глазах горели обида и непонимание. Его сестра и этот... Уизли.
Она никогда не видела Альфарда таким. Это было глубже. Личное.
— Я не приняла! Я ее не брала! Она просто... лежала там! — попыталась она защититься, но Альфард уже не слушал. Он развернулся и исчез за портретом, как буря.
Фред и Джордж разбирали компоненты для нового взрывного леденца,в заброшенном кабинете трансфигурации когда дверь со стуком распахнулась. Альфард Блэк стоял на пороге
— Уизли. На улицу. Сейчас.
Фред медленно поднялся, ухмылка сползла с его лица, сменившись настороженностью.
— Блэк. Какая честь...
— СЕЙЧАС! — рев Альфарда заставил вздрогнуть даже Джорджа.
Фред кивнул, лицо стало каменным.
— Как скажешь, телохранитель.
Вода потоками стекала по их мантиям. Альфард не стал тратить время на слова. Первый удар – быстрый, жесткий, в солнечное сплетение – заставил Фреда согнуться с хриплым выдохом.
— Это за розы, — прошипел Альфард, хватая Фреда за воротник и прижимая к мокрой стене. — За твои дурацкие шутки! За то, что смеешь смотреть на мою сестру! -Второй удар – в челюсть. Фред пошатнулся, из уголка рта потекла струйка крови, смешиваясь с дождем. Он не защищался, лишь смотрел на Альфарда темным, нечитаемым взглядом.
— Она тебе не игрушка, Уизли! — Альфард тряс его. — Не твоя слизеринская забава! Запомни раз и навсегда – отстань от нее. Или в следующий раз я не ограничусь кулаками. Понял?
Фред выплюнул кровь, его голос был хриплым, но спокойным:
— Понял, Блэк. Громко и ясно. Больше цветов не будет.
В его глазах не было страха. Было что-то другое... холодное. Окончательное. Альфард отшвырнул его.
— Держись подальше.
С тех пор розы исчезли. Исчезли и те подмигивания через зал. Исчезли провокационные реплики в коридорах. Фред Уизли будто вычеркнул Кассиопею Блэк из своего поля зрения. Он все так же шутил с Джорджем и Пандорой, устраивал хаос на уроках. Но когда их пути пересекались с Кассиопеей, он смотрел сквозь нее. Как на пустое место. Как на привидение.
Кассиопея сначала почувствовала облегчение. Наконец-то! Больше никаких дурацких подарков, никаких взглядов, от которых щеки предательски горели. Больше никакого этого странного смятения. Альфард защитил ее. Как и должен был.
Но через неделю это облегчение начало отдавать горечью. Пустотой. Коридоры стали тише. Уроки – скучнее. Даже перепалки с Филиппом не радовали. Она ловила себя на том, что ищет в толпе рыжую голову, а найдя – быстро отворачивается, когда его взгляд скользит по ней без малейшего интереса.
Однажды после Зельеварения она намеренно замедлила шаг, проходя мимо него в коридоре. Он обсуждал с Джорджем схему какого-то нового изделия "Уизли-Визли", громко смеясь. Его плечо едва не задело ее. Он даже не взглянул. Не извинился. Просто прошел мимо, как будто ее не существовало.
Кассиопея остановилась, глядя ему вслед. В груди кольнуло. Остро. Несправедливо.
«Он... он действительно отстал» — подумала она с странной, неприятной тяжестью на душе. Альфард добился своего.
Почему же это не приносило радости?
Она сжала книги крепче и пошла прочь, стараясь не оглядываться. Война закончилась. Победила ли она? Ответа не было. Только тишина, в которой больше не звучал его смех, обращенный к ней.
"Война" возобновилась с удвоенной силой. Фред, наплевав на угрозы Альфарда, не остановится и опять возобновил свои шутки. Черные розы сменились хитроумными ловушками: ступеньки, на которых Кассиопея внезапно оказывалась по колено в липкой, пахнущей лакрицей массе; перья, превращавшиеся в крошечных щекочущих дракончиков при попытке сделать заметки; ее именная табличка над кроватью в Гриффиндорской башне, которая теперь периодически громко выкрикивала комплименты в адрес слизеринцев (написанные, несомненно, его рукой).
Кассиопея отвечала с гриффиндорской прямотой и изобретательностью, достойной Блэк: его мантия однажды утром оказалась выкрашена в ядовито-розовый цвет с блестками; в его слизеринский галстук были вплетены невидимые нити, заставлявшие его развязываться в самые неподходящие моменты; а однажды за завтраком его апельсиновый сок внезапно зашипел и выпустил облако перца, спровоцировавшее у него пятиминутный приступ чихания.
Их столкновения стали главным развлечением коридоров Хогвартса. И, как и следовало ожидать, вскоре в них втянулись союзники.
Они столкнулись лбами – в буквальном смысле – в узком переходе возле Запретного леса после уроков по Уходу за магическими существами. Кассиопея, Фил и Альфард шли спереди, обсуждая сложности с фестралами. Сзади, явно ускоряясь, чтобы их обогнать, шли Фред и Джордж Уизли, оживленно споря о чем-то.
— ...просто скажи, что не смог раздобыть шкуру румынской гадюки, – доносился голос Джорджа.
— Смог! — парировал Фред. — Просто Пандора требует за нее три моих новых "Усыпителен для хорошего сна". Непомерная цена!
— Для Пандоры — нормально, — усмехнулся Джордж. — Особенно если она знает, что это тебе для... определенного ответного подарка.
Фред что-то проворчал в ответ, и в этот момент Джордж, явно нарочито, толкнул его плечом. Фред сделал неловкий шаг в сторону и врезался плечом в Кассиопею, которая шла с краю. Она едва удержала равновесие.
— Ой, прости, Блэк! — воскликнул Фред с преувеличенной невинностью, но в его глазах искрилось знакомое озорство. – Не заметил тебя. Ты такая... неприметная иногда.
Кассиопея закипела, но Альфард среагировал быстрее. Он резко развернулся, встав между сестрой и Фредом. Его лицо исказилось от ярости.
— Смотри куда идешь, Уизли! — зарычал он. — Или твои слизеринские глазки только для подмигиваний годятся?
Фил Нотт осторожно взял Альфарда за локоть.
— Альф, не надо...
Но Альфард отшвырнул его руку.
Фред поднял бровь, его ухмылка стала холоднее.
— Блэк-старший. Все еще играешь в телохранителя? Мило. Но, может, спросишь у сестренки, нуждается ли она в твоей опеке? Особенно после того, как она сама начала эту игру с розами. Очень... настойчиво.
Кассиопея почувствовала, как кровь ударила ей в лицо. Альфард побледнел еще больше.
— Ты что намекаешь, рыжий отброс? — Альфард сделал шаг вперед, его рука уже тянулась к палочке в мантии.
Джордж Уизли тут же встал рядом с братом, его обычно добродушное выражение лица сменилось на настороженное и жесткое.
— Эй-эй, Блэк, остынь. Фред просто пошутил. Хотя, — он бросил быстрый взгляд на Кассиопею, — шутка была довольно точной. Мы же все видели, как наша гриффиндорская принцесса специально роняла ту розу. Очень театрально.
— Заткнись, Уизли! — Кассиопея вышла вперед, оттесняя Альфарда. Ее гнев был направлен теперь и на Джорджа. — Это между мной и твоим болваном-братом!
— О, теперь я "болван"? – Фред приложил руку к сердцу с фальшивым ужасом. — А я-то думал, мы уже перешли на "обаятельный противник". Разочаровал, Блэк.
— Ты разочаровываешь с момента, как впервые открыл свой идиотский рот! — выпалила Кассиопея.
Фил снова попытался вмешаться, его голос звучал резко и устало. Он встал между двумя парами. — Уизли, прекратите провоцировать.
— Мы провоцируем? — Джордж фальшиво удивился. — Мы просто идем по коридору, а тут на нас кидаются с обвинениями и оскорблениями. Типичное поведение... некоторых фамилий.
Это было сказано тихо, но отчетливо. Альфард взорвался.
— ПСЫ ВОЛАНДЕМОРТА — ТВОИ КУМИРЫ, УИЗЛИ? ХОЧЕШЬ ПОКОНЧИТЬ КАК ОНИ?! — Он выхватил палочку.
В тот же миг палочки появились в руках Фреда и Джорджа. Воздух затрещал от напряжения. Кассиопея инстинктивно схватилась за свою, видя, как Фил тоже достает свою.
— Альфард, НЕЛЬЗЯ! — закричала Кассиопея, понимая, что вот-вот начнется настоящая дуэль. Ее взгляд метнулся к Фреду. Он стоял, готовый к бою, его глаза горели азартом, но не страхом. В них не было той холодной отстраненности, как после разговора с Альфардом во дворе. Было... ожидание. Почти вызов.
— Экспелеармус! — прозвучал резкий, властный голос сбоку.
Четыре палочки одновременно вылетели из рук дуэлянтов и шлепнулись на каменный пол. Все пятеро резко обернулись.
На краю перехода стояла профессор МакГонагалл. Ее лицо было строгим, как гранит, а глаза за очками метали молнии.
— Мистер Блэк! Мисс Блэк! Мистер Поттер! Мистеры Уизли! — Каждое имя звучало как удар хлыста. — Что ЭТО должно значить? Готовите дуэльный клуб без моего разрешения? Или просто решили украсить камни коридора своими внутренностями?
Альфард тяжело дышал, все еще трясясь от ярости. Фред и Джордж мгновенно приняли невинные выражения лиц, но профессор не купилась.
— В мой кабинет! — приказала она, указывая пальцем обратно к замку. — Сейчас же! И если я услышу хоть одно слово по дороге, ваше наказание будет длиться до самого Рождества!
Филипп почтительно кивнул и потянул за руку все еще сопротивляющегося Альфарда. Кассиопея бросила последний взгляд на Фреда. Он поймал ее взгляд. И подмигнул. Быстро, едва заметно, пока МакГонагалл разворачивалась.
Кассиопея резко отвернулась, следуя за братом и Филом, но щеки ее снова горели. Война продолжалась. И теперь в нее были втянуты все. А подмигивание Фреда, посланное наперекор гневу МакГонагалл и Альфарда, означало только одно: он не отступит. И ей это... чертовски нравилось.
Кабинет профессора МакГонагалл пахнул старым деревом, воском для мебели и леденящей душу строгостью. Гриффиндорцы стояли шеренгой перед ее столом: Альфард — все еще бледный и сжатый в комок ярости, Кассиопея — с высоко поднятой головой, но с пылающими щеками, Филипп — с выражением "я же говорил" на лице. Чуть поодаль, у книжных шкафов, замерли Фред и Джордж Уизли, их обычная бравада слегка потускнела под ледяным взглядом директора факультета.
— Объяснитесь, — голос МакГонагалл был тихим, но резал, как нож. — И постарайтесь не лгать. Я прекрасно вижу, кто первым выхватил палочку. — Ее взгляд пригвоздил Альфарда.
Альфард напрягся, его челюсть сжалась.
— Он... Он намеренно толкнул Касси! И оскорблял...
— Намеренно? — Фред парировал мгновенно, с преувеличенной невинностью. — Профессор, это был несчастный случай в узком коридоре! А насчет оскорблений... Разве защита чести факультета — это оскорбление?
— Защита чести? — Кассиопея не выдержала. — Ты назвал меня "неприметной" и намекнул на... на розы!
— Факты — страшная вещь, Блэк, — невозмутимо заметил Джордж, получая убийственный взгляд от МакГонагалл.
— Достаточно! — директор гриффиндорцев ударила ладонью по столу. Звонкое эхо заставило всех вздрогнуть. — Мистер Альфард Блэк. Вы первым выхватили палочку с явным намерением применить заклинание против сокурсника. Это грубейшее нарушение правил и проявление неприемлемой агрессии. За это вы будете отрабатывать наказание с мистером Филчем каждую субботу утром в течение месяца. Чистка трофеевной комнаты — без магии. Альфард побледнел еще больше. Филч! Это было хуже любого заклятия.
— Но профессор...
— Без возражений! — МакГонагалл была непреклонна. Она перевела взгляд на Кассиопею и Филиппа. — Мисс Блэк, мистер Поттер. Вы не предотвратили эскалацию конфликта, а мистер Поттер даже достал палочку, чтобы поддержать мистера Блэка. Ваша безответственность и участие в конфронтации наказываются совместной уборкой Большого Зала после ужина каждую пятницу в течение трех недель. Тоже без магии. Филипп сглотнул, представив горы посуды и крошек. Кассиопея лишь кивнула, стиснув зубы. Она чувствовала жгучий стыд и злость — прежде всего на Альфарда за его срыв.
— Что касается вас, мистеры Уизли... — МакГонагалл медленно повернулась к близнецам. В ее глазах читалось особое разочарование. — Ваше умение провоцировать и раздувать конфликты из искры в пожар хорошо известно. Толчок "случайный", реплики "безобидные", но результат — предсказуемо плачевный. Вы сознательно подливали масло в огонь. Фред открыл рот, но профессор остановила его жестом. — Молчать. Ваше наказание будет иным. Вы будете помогать профессору Стебль в оранжерее с опасными растениями каждое воскресенье утром в течение месяца. Особое внимание — Мандражущим Мимзимусам. Без перчаток.
Джордж ахнул. Фред лишь хмыкнул, но его ухмылка стала напряженной. Мимзимусы были мерзкими, цепкими и оставляли зудящую сыпь на коже. Без перчаток — это был уровень жестокости, достойный Снейпа.
— Цель вашего наказания, мистеры Уизли, — не только в труде, — продолжила МакГонагалл ледяным тоном. — Но и в осознании хрупкости и последствий неосторожных действий. Возможно, Мимзимусы научат вас сдержанности там, где я бессильна. Она окинула всех тяжелым взглядом. — Надеюсь, этот урок пойдет вам всем на пользу. Любые последующие стычки между вами приведут к удвоению срока отработок и лишению привилегий вплоть до конца семестра. Выйти. Мистеры Уизли — задержитесь на минуту.
Гриффиндорцы молча вышли в коридор. Альфард шел, уткнувшись взглядом в пол, его плечи были напряжены. Филипп тяжело вздыхал. Кассиопея чувствовала смесь гнева, унижения и досады. Их наказание казалось несправедливо тяжелым на фоне провокаций Уизли!
Пока они ждали у поворота, вышли Фред и Джордж. Лица близнецов были непроницаемы. Фред проходил мимо Кассиопеи, глядя прямо перед собой. Но в самый последний момент, когда Альфард и Фил уже свернули за угол, его взгляд скользнул на нее. И он снова подмигнул. Быстро, едва заметно, но с тем же дерзким вызовом, что и раньше. В уголке его губ дрогнул знакомый полунамек на ухмылку.
Кассиопея замерла. Злость вспыхнула с новой силой, но теперь к ней примешивалось нечто иное. Он не сдался. МакГонагалл, Альфард, отработки — ничего не остановило его игру. Он только что получил месяц воскресных пыток у Мимзимусов, но все равно подмигнул. Это было... безумно. Безнадежно. Раздражающе притягательно.
Джордж, заметив жест брата, тихо фыркнул и толкнул Фреда вперед.
— Идиот, — пробормотал он, но без злобы.
Фред лишь пожал плечами и зашагал дальше, оставив Кассиопею стоять в пустом коридоре с бешено колотящимся сердцем. Война не закончилась. Она просто перешла на новый, еще более опасный уровень, где ставки стали выше, а правила — строже. И подмигивание Фреда означало лишь одно: игра продолжается. Тайно. Назло всем.
Слизеринская гостиная тонула в привычных изумрудных сумерках. Пандора сидела в своем любимом кресле у камина, погруженная в толстый фолиант "Искусство Немой Магии" Виндсора Шеклболта. Только мерцание огня и шелест страниц нарушали тишину. Она даже не заметила, как дверь гостиной распахнулась, и внутрь ввалились Фред и Джордж, оба перепачканные землей, с расцарапанными руками и зудящими красными пятнами на шеях – явные последствия близкого знакомства с Мандражущими Мимзимусами.
— Блииин, — простонал Джордж, плюхаясь на диван и осторожно почесывая запястье. — Я теперь буду чесаться до Рождества. Стебль — садистка.
— Она просто ценит усердие, — Фред ухмыльнулся, но его улыбка была напряженной. Он снял мантию, под которой обнаружилась рубашка, покрытая странной липкой слизью. — Или ненавидит нас. Пятьдесят на пятьдесят. Дора, ты не представляешь...
Пандора медленно подняла голову от книги, ее холодные серо-голубые глаза скользнули по их жалкому виду, задержались на красных пятнах Джорджа.
— Выглядите так, будто пытались поцеловать Дьявольские Силки и передумали в последний момент, — констатировала она сухо, закрывая книгу. — Что случилось? И почему вы пахнете... компостом и отчаянием?
Фред рухнул в кресло напротив, рассказ хлынул из него бурным потоком, подхватываемый вставками Джорджа: узкий коридор, "случайный" толчок, язвительные реплики Фреда о "неприметности" и розах, взрыв Альфарда, его дикие обвинения, появление Фила Поттера с палочкой, их ответ, гром МакГонагалл, кабинет, отработки... Особенно красочным получилось описание наказания у Стебль.
— ...и потом этот зазнайка Поттер, — Фред сделал презрительное лицо, подражая Филиппу, — такой весь благородный: "Уизли, прекратите провоцировать!" Как будто мы начали! Альфард рванул к палочке первым, как сумасшедший! А Поттер — его верный щенок — тут же поддержал!
Пандора слушала молча, ее лицо оставалось бесстрастным, как маска. Но по мере рассказа, особенно когда речь зашла о Филиппе Поттере, в ее глазах загорались холодные, острые искры. Ее пальцы, лежавшие на обложке книги, слегка сжались.
— Итак, — ее голос прозвучал тихо, но с металлической твердостью, когда Фред закончил, — Поттер. Он достал палочку. На вас. Потому что его друг Альфард полез в драку из-за того, что ты дразнишь его сестру.
— Ну... да, — подтвердил Джордж, потирая зудящее пятно на шее. — Он встал рядом с Альфардом, палочка наготове. Готов был вмазать за компанию.
Пандора медленно встала. Она была невысокой, но в этот момент ее фигура казалась заполняющей пространство. Она подошла к столу, где лежали ее ингредиенты для Зельеварения, и взяла в руки небольшой, но острый как бритва серебряный нож для измельчения корней. Ее движения были плавными, почти гипнотическими.
— Интересно, — она заговорила, вращая нож в пальцах, лезвие ловило отблески огня. — Филипп Поттер. Считает себя таким важным. Таким... гриффиндорским героем. Она произнесла последнее слово с ледяным презрением. — Он думает, что может угрожать палочкой моим друзьям? Потому что его приятелю не понравилась шутка? Потому что его приятель не может контролировать свою истерику?
Она остановилась напротив Фреда и Джорджа. Ее взгляд, холодный и неумолимый, переходил с одного на другого.
— Передайте ему, — голос Пандоры упал до опасного шепота, но каждое слово было отчеканено из стали. — Передайте этому выскочке Филиппу Поттеру. Что если он еще раз посмеет поднять палочку на одного из вас... Если он еще раз влезет не в свое дело с дурацкими нотациями... Если он вообще посмеет как-то выделыватся перед вами...
— Он получит проклятье.От меня. Лично.
Тишина в гостиной стала абсолютной. Даже привычный шум воды за окнами казался приглушенным. Фред и Джордж замерли, уставившись на Пандору. Ни тени сомнения не было в ее голосе или взгляде. Это была не эмоциональная угроза, а констатация факта. Как прогноз погоды.
— Пандора... — начал было Джордж, слегка шокированный такой откровенной яростью, направленной на защиту их.
— Без "но", Джордж, — она перебила его, не отводя холодного взгляда. — Я не шучу. Поттер перешел черту. Он полез в конфликт, который его не касался, с оружием в руках. Против моих людей. Она подчеркнула слово "моих". — Следующий раз он ответит за это. И Альфард ему не поможет. Потому что я знаю вещи, которым в Гриффиндоре не учат. И применять их не постесняюсь.
Фред свистнул, тихо и с нескрываемым восхищением. Его усталость и зуд от Мимзимусов будто испарились.
— Наша маленькая слизеринка выросла, — пробормотал он, глядя на Пандору с новой оценкой и вытирая невидимую слезу с щеки — Грозно.
Пандора наконец опустила нож, но напряжение в ее позе не исчезло. Она посмотрела на их расцарапанные руки.
— Идиоты, — сказала она уже более привычным, хоть и резким тоном. — Садитесь. У меня есть мазь от сыпи Мимзимусов. Сильнодействующая. Готовила на случай, если Снейп вздумает отправить меня к Стебль. Она направилась к своему сундуку у кровати. — А потом расскажете подробнее, что это за "определенный ответный подарок", для которого тебе нужна шкура румынской гадюки.
Фред и Джордж переглянулись. Война между домами усложнилась. Теперь в ней появился новый, совершенно непредсказуемый игрок, готовый бить на поражение. И Филипп Поттер только что получил свое первое, очень серьезное предупреждение.
***
Филипп Поттер шел по коридору после ужина, засунув руки в карманы. Он устал. Отработки с Филчем, постоянные стычки с Уизли, напряжение между Альфардом и Кассиопеей — все это давило. Он даже не заметил, как свернул в темный коридор, ведущий к библиотеке, пока не услышал за спиной мягкие, почти бесшумные шаги.
Он обернулся.
В полумраке стояла Пандора Блэк.
Ее голубо-серые глаза холодно блестели в свете факелов, а губы были плотно сжаты. Она не выглядела злой. Она выглядела... расчетливой.
— Поттер, — произнесла она тихо, но так четко, что его имя прозвучало как приговор.
Филипп нахмурился.
— Блэк. Что тебе?
Пандора сделала шаг вперед. Она была ниже его, но почему-то казалось, что она смотрит на него сверху вниз.
— Я слышала, ты любишь размахивать палочкой перед теми, кто тебе не угрожает.
Филипп почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— О чем ты?
— О Фреде и Джордже, — она произнесла их имена медленно, словно пробуя на вкус. — О том, как ты встал рядом с Альфардом, готовый врезать им за то, что они посмели дразнить Кассиопею.
Филипп сжал кулаки.
— Они провоцировали. Альфард просто...
— Альфард просто не умеет контролировать свою ярость, — перебила Пандора.
Она сделала еще шаг. Теперь они стояли почти вплотную.
—Ты просто ввязался в драку, как последний громила.
Филипп почувствовал, как злость закипает в груди.
— Это не твое дело, Блэк.
— О, но это мое дело, — ее голос стал еще тише, еще опаснее. — Потому что Фред и Джордж — мои друзья. А если кто-то поднимает на них руку...
Она резко выхватила палочку.
Филипп инстинктивно отпрыгнул назад и достал свою палочку, но Пандора даже не шевельнулась. Она лишь медленно провела кончиком палочки по воздуху перед его лицом, оставляя за собой слабый зеленый след.
— ...то этот кто-то будет иметь дело со мной.
Филипп замер. Он знал, что Пандора не блефует. Она была слизеринкой. И Блэк.
— Ты что, угрожаешь мне,Блэк?
Пандора улыбнулась. Холодно.
— Нет. Я просто сообщаю факт. Если ты снова полезешь в драку с Уизли — я вмешаюсь. И тебе это не понравится.