Part 8
Ресторан находился в неброском здании на одной из дорогих, но скрытых улиц. За стеклянными дверями — приглушённый свет, шёпот живой скрипки и белые скатерти с золотой каймой. Место, где не ели — договаривались.
Бритни шла уверенно. Высокий каблук. Шёлковое платье, не слишком откровенное, но достаточно обтягивающее, чтобы не позволить мужчине забыть, с кем он рядом. Локоны мягко обрамляли лицо, взгляд — ледяной, но с искоркой.
И в ухе — микронаушник.
— Слышно отлично, Вандалка, — раздался в ухе голос Алана. Он был спокоен, но с подспудной хрипотцой, будто бы уже держал виски в руке.
— Не спеши. Дай ему заговорить первым. Ты знаешь, как играть.
Бритни едва заметно усмехнулась и вошла в зал.
⸻
Он уже ждал.
Эван Уилсон сидел в углу, спиной к стене, как и любой, кто чувствует себя хищником. В дорогом костюме, с безупречно уложенными тёмными волосами. В этот раз — без показной ухмылки. Лишь внимательный взгляд, в котором было больше интереса, чем прилично.
— Ты пришла.
Он встал, отодвинул для неё стул. Манеры — безупречные, но в глазах — хищная искра.
— Я обещала. — Бритни присела, скрестив ноги. Его взгляд скользнул по ним, но быстро вернулся к лицу. Слишком быстро.
— Ты — редкая женщина, Огонёк.
— Огонёк?
— Ты не просто красива. Ты горишь. И кто бы ни оказался рядом — начинает гореть тоже. Мне стоит опасаться?
В ухе тут же — голос Алана, жёсткий и сдержанный:
— Он уже в игре. Отлично. Держи его, Бритни.
— Опасаться стоит всем, кто решает приблизиться слишком близко. — ответила она, играя бокалом вина.
— А если я хочу обжечься?
Она задержала взгляд. Взгляд против взгляда — и тишина между ними вдруг стала интимной. Зал будто рассыпался на фон. Скрипка звучала только для них двоих.
— Расскажи мне, Бритни. Чем ты на самом деле живёшь?
— Сейчас — этим обедом. Потом — посмотрим. А ты? Ты не похож на скучного бизнесмена. Скорее — на человека, которому скучно со всеми.
Он прищурился, как будто поймал тонкое попадание.
— Точно подмечено. С большинством мне действительно скучно. Но ты — как вызов. Ты держишь дистанцию, но ты не холодна. Это сводит с ума.
— Ты говоришь это всем женщинам, которые не падают в твои объятия через пять минут?
Эван рассмеялся, не отрывая взгляда.
— Нет. Таких, как ты, у меня не было.
В ухе — резкий вдох. Алан молчал. Бритни почувствовала, как в голосе «Вандалки» начала расти опасная острота.
— Ты сказал "Огонёк"... Думаешь, сумеешь удержать пламя?
Эван не ответил сразу. Он медленно наклонился вперёд, сократив расстояние до минимума.
— Я не собираюсь удерживать. Я хочу гореть рядом.
Чувственное напряжение нарастало. Она почувствовала, как жар поднимается к шее. Он смотрел на неё, будто бы видел насквозь, и вместе с тем — как на женщину, которую хочет заполучить. Не просто на вечер. Целиком. Навсегда.
— Бритни... если бы ты не была миссис Браун... — он почти шептал. — Я бы уже увёз тебя отсюда. И показал, как бывает... по-настоящему.
Она откинулась назад, будто бы случайно проведя пальцем по ножке бокала.
— Если бы... — повторила она. — Но увы.
В ухе — тишина. Но она знала: Алан слушал. И знал: его «Огонёк» умеет обжигать.
⸻
Спустя минуту, после лёгкой паузы.
Эван сменил тему, но его глаза всё ещё не отпускали.
— Ты не похожа на жену криминального короля. Я слышал слухи, но ты... ты светишься. Ни одна женщина в клетке не светится так.
Бритни напряглась.
— А ты интересуешься его женой слишком внимательно, не думаешь?
— Я интересуюсь только тем, что меня действительно волнует. Алан — игрок. Но ты — его уязвимость. И ты это знаешь.
В ухе — обрывисто, напряжённо:
— Не верь ему. Он ищет слабое место. Держи линию. Не ведись.
Бритни сделала последний глоток вина и встала.
— Спасибо за обед, мистер Уилсон. Уверена, вам было интересно. Мне — тоже.
— Подожди. Бритни...
Он тоже поднялся. Преградил путь.
— Я приглашаю тебя на ужин. Без формальностей. Без камер. Без костюма. Просто ты. И я.
Она чуть склонила голову, взгляд стал мягче, почти флиртующий.
— Я подумаю, Эван.
И ушла. Не оборачиваясь. Он смотрел ей вслед, как на мираж, который ускользает в пустыне.
И понял: он ещё никогда не хотел женщину так сильно.
⸻
В машине, когда дверь за ней захлопнулась, в наушнике вновь раздался голос Алана. Холодный. Сдержанный. Но в нём сквозила эмоция, которую она не могла не услышать.
— Ты играешь слишком хорошо, Вандалка.
Она закрыла глаза, поднимая голову к потолку авто.
— А может, я просто уже начала играть — за себя.
Отлично, продолжаем с ревнивой, напряжённой и эмоциональной сценой между Бритни и Аланом, сразу после её возвращения с обеда с Уилсоном. Всё произойдёт в тот же день, в одной главе, а атмосфера будет плотная: ревность, манипуляции, доминирование и ответный удар от Бритни. Она не даст себя загнать в угол — особенно после того, как узнает, где он провёл ночь.
⸻
Дом встретил её тишиной. Слишком гулкой, слишком натянутой.
Бритни сняла туфли в холле и, не раздеваясь, прошла по коридору к лестнице. Тишина была обманчива. В особняке всегда кто-то смотрел, кто-то слушал. Даже если ты слышал только собственные шаги.
Она уже поднялась на второй этаж, когда за спиной раздался голос. Низкий. Глухой. Слишком спокойный, чтобы быть спокойным.
— Интересная у тебя походка, Вандалка. Уверенная. Удовлетворённая.
Бритни застыла. Медленно обернулась.
Алан. В расстёгнутой рубашке, с заспанными глазами и... следами похмелья. Он стоял, прислонившись к дверному косяку их общей спальни. Взгляд — хищный, будто только что вышел с поля боя. Или — с чужой постели.
— И что ты хочешь этим сказать, мистер Браун? — её голос был холоден, но в нем таился ледяной вызов.
Он подошёл ближе, как всегда — слишком близко. Его запах всё ещё хранил аромат алкоголя и чужих духов.
— Скажи мне, он дотронулся до тебя? — Алан заглянул ей в глаза. — Он смотрел на тебя так, будто ты уже его?
— А разве это не входит в мой "функционал", сэр? — она подняла бровь. — Ты же сам послал меня к нему. Говорил — "разогрей", помнишь?
Голос был спокойным. Слишком спокойным. Ядовито сладким.
— Не перегибай, Бритни.
— О, но ты же хочешь "игру", не так ли? Тогда не удивляйся, что иногда — проигрываешь.
Он резко схватил её за запястье и притянул к себе.
— Ты его трогала? Он трогал тебя? Отвечай.
— А что, волнуешься, что я могла почувствовать то, чего ты сам мне не даёшь? — прошипела она в лицо, не отводя взгляда. — Или просто боишься потерять свою "собственность"?
— Ты не его. — Он сжал сильнее. — Ты моя.
— Зато прошлой ночью ты был не мой. — срезала Бритни, и его рука ослабла. — Ты не появился. А потом вернулся под утро, воняющий как дешевый бар и женский парфюм. Не строй из себя ревнивого мужа, если сам только что вылез из чужой постели.
Тишина. Он отступил на шаг. Взгляд потемнел.
— Следишь за мной?
— Не нужно быть гением. Ты воняешь ею, Алан. И не прикидывайся, что не знаешь, о ком я. — она скрестила руки. — Стеф рассказала. Та самая "бывшая". Частая гостья. Значит, теперь у нас откровенность, да? Вот тебе моя. Обед с Уилсоном был восхитителен. Он хотел бы, чтобы я осталась. Навсегда.
Алан зарычал. Настоящий, низкий, опасный звук. Он шагнул к ней.
— Хочешь поиграть в огонь? Хорошо. Но запомни, Вандалка: ты принадлежишь мне. Пока моё кольцо на твоём пальце — ты не для него. Ни для кого. Только для меня.
— А ты был мой ночью, когда я лежала одна? Когда проснулась в пустой постели? — её голос дрожал, но не от страха. От ярости. — Ты хочешь преданности, но сам не даёшь ничего. Только приказы, ревность и угрозы.
Он приблизился, как буря, сжал её подбородок, заставляя смотреть в глаза.
— Я даю тебе силу, имя, крышу над головой. Я сделал тебя частью своей жизни.
— Фиктивной жизни. Бумажной. Но я настоящая, Алан. Я — не твоя игрушка. — она оттолкнула его резко. — И не твоя собственность.
— Не смей... — его голос был почти срывом.
— Нет, ты не смей. — перебила она. — Ты хочешь, чтобы я играла? Я сыграю. Ты хочешь, чтобы я соблазнила его? Я сделаю это. Настолько хорошо, что Уилсон забудет всех, кто был до меня. Но запомни: всё, что я делаю — я делаю теперь не для тебя. А ради себя.
Он смотрел на неё, как на ураган. Глаза пылали. Вены на шее вздулись от злости. Но он не сказал ни слова.
Она развернулась и ушла, не оборачиваясь.
⸻
За дверью она остановилась и вдохнула. Глубоко. Сердце билось в бешеном ритме. В груди всё клокотало: обида, злость, странная тоска. И где-то под этим — слабое, опасное влечение, которое всё ещё не отпустило.
В ушах гудела тишина.
А за дверью, в комнате, Алан стоял один. Смотрел на закрытую дверь. И впервые за долгое время чувствовал не власть — а потерю контроля.
— Чёртова Вандалка...
Он бросил стакан в стену. Стекло разлетелось.
Но её запах всё ещё оставался в комнате.
Отлично! Продолжим сценой в комнате Стефани на нулевом этаже особняка. Это будет атмосферный вечер между Бритни и Стеф, немного мягче, но всё ещё с напряжением после сцены с Аланом. Бритни пытается переварить всё, что произошло, а Стефани — как всегда, наблюдательна, но осторожна в высказываниях. Мы увидим зарождающееся доверие между ними — и предвкушение грядущей игры с Уилсоном.
⸻
Бритни бродила по коридорам особняка, как призрак. После ссоры с Аланом не хотелось возвращаться в комнату, где всё ещё витал его запах, его голос, его проклятая ревность.
Она спустилась вниз, в полуподвальный уровень, где располагались служебные комнаты. Здесь пахло стиранным бельём, кофе и слабым ароматом фиалок — Стефани держала ароматические палочки у себя в комнате, хотя Алан это не одобрял. Бритни постучала.
— Открыто, — раздался голос изнутри, и она толкнула дверь.
Комната была маленькая, но уютная. Пледы, мягкий свет лампы, кружка с недопитым чаем на прикроватной тумбе. Сама Стефани сидела на кровати, завернувшись в худи и с планшетом в руках.
Увидев Бритни, она тут же отложила технику и выпрямилась.
— Ну, если не ты — то привидение. Что случилось?
— А ты как думаешь? — устало выдохнула Бритни и опустилась в кресло у стены.
— Он устроил скандал?
— Ты даже не представляешь. — она закрыла глаза, запрокинула голову на спинку кресла. — Он сорвался. Сначала приревновал, потом я его прижала к стенке за ночную прогулку. В общем, теперь мы квиты.
Стефани задумчиво посмотрела на неё.
— Ты его зацепила. Сильно. Он... не привык к таким. Обычно он командует — а тут ты. Вандалка.
Бритни усмехнулась.
— Я уже ненавижу, что это прозвище прижилось.
— А он любит тебя называть так. Это не просто насмешка. Это... его стиль проявлять эмоции.
— Если это эмоции, то пусть оставит их себе. Я чуть шею не сломала от его "ласки". — она горько усмехнулась, но в голосе больше не было страха. Только ирония.
— Ты не боишься его.
— Бояться — значит дать ему преимущество. А я сейчас в этой игре слишком много поставила.
Стефани встала, достала вторую кружку и налила ей чаю. Протянула.
— Завтра — снова с Уилсоном?
— Да. Он меня ждёт. И у него, похоже, свои планы.
Стефани помолчала.
— Он не так прост, как кажется. Эван улыбается, но улыбается как змея перед броском.
— Мне не привыкать. Алан тоже улыбается. Только потом стекло в стену летит.
— Брит, — Стефани села напротив, — я знаю, тебе тяжело. Ты играешь в игру, в которую даже не вступала по своей воле. Но ты сейчас ходишь по лезвию. Один неверный шаг — и ты окажешься между двух пуль.
Бритни допила чай, поставила кружку и посмотрела прямо в глаза подруге.
— Если я сорвусь — я потяну кого-то за собой. И пусть это будет тот, кто меня продал.
Стефани замолчала. Что-то мелькнуло в её взгляде.
— Твой отец.
Бритни кивнула.
— Он отдал меня Брауну за бизнес. За "выгоду". Знаешь, когда он позвонил сегодня и спросил, как мне живётся с "таким серьёзным мужчиной" — я чуть не разбила телефон.
— И что ты ему ответила?
— Что мне уютно. Что у меня хороший дом и много возможностей. Что я счастлива.
Она выдохнула с горькой усмешкой. — Я солгала. Чтобы он не слышал, как трясутся мои руки.
Стефани подошла и села рядом. Тихо. Без слов. Просто рядом. Несколько секунд — и этого хватило, чтобы тишина стала выносимой.
— Ты сильная, Бритни. Но даже сильным нужно плечо. Если что — знай, я рядом. Пока ты здесь — ты не одна.
Бритни кивнула. Её взгляд стал мягче.
— Спасибо, Стеф. Но знай: я верю тебе, пока ты со мной. Один шаг против — и я это почувствую.
Стефани улыбнулась. Легко, чуть напряжённо.
— Справедливо. А теперь иди спать, Вандалка. Завтра тебя ждёт тот самый змей.
— "Огонёк" его немного обожжёт.
Они переглянулись. И впервые за долгое время — рассмеялись обе.