15. Исаак
Слова Лукаса могли значить только одно. Договорной брак был не редкостью среди богатеев, но Исааку было странно даже думать, что Ванесса могла оказаться частью такой сделки. Ещё страннее была мысль, что Ванесса согласилась.
Нет, он не считал её своей. Но в его мыслях Ванесса была диким, первозданным созданием, не принадлежащим никому, и как она добровольно могла отдать себя кому-то вроде Лукаса, Исаак просто не представлял.
В любом случае, сидеть в ожидании прихода Ванессы он не мог. Наверное, ей удавалось врать родителям и друзьям, однако Исаак видел её ложь, ещё до того, как она произносила её вслух. Что-то загоралось в её зрачках, и он понимал: «Сейчас она соврёт, и он сделает вид, что поверил».
Выхода было два: оставить всё как есть, позволив Ванессе творить то, что взбрело в её маленькую прекрасную головку; или пойти к человеку, пока никак себя не проявившему, но который очевидно мог перевернуть ситуацию с ног на голову. Не долго думая, Исаак направился в офис мистера Циммермана.
Он понятия не имел, что скажет отцу Ванессы, когда открывал кованные ворота здания прошлого века, и поднимался по мраморным ступеням к миловидной секретарше, что-то выстукивающей по клавиатуре компьютера.
– Вам назначено? – спросила она не поднимая головы.
– Да, но вероятно моей фамилии нет в вашей базе.
Секретарша подняла голову и вопрошающе посмотрела на Исаака.
– Так значит вам не назначено, – отозвалось она, конечно, делая ударение на слово «не».
– Наверное, мне «не» назначено, – передразнил Исаак. Его забавляла эта игра.
Девушка явно растерялась. Такой ответ явно не подходил ни под одну схему разговора, привычно выработанную её за годы работы. Она хлопала ресницами в надежде найти ответ на внутренней стороне век, но ответ не находился. Когда секретарша почти отчаялась Исаак вспомнил, что тоже участвует в разговоре и продолжил.
– Мы познакомились с мистером Циммерманом вчера на приёме. Он попросил меня подойти сегодня днём к нему в офис, – немного помедлив Исаак добавил, – я друг Ванессы. Это она нас познакомила.
Секретарша перестала судорожно моргать. Ничего не отвечая, она резко взяла рубку телефона и затараторила: «Да, мистер Циммерман. Я всё подготовила мистер Циммерман. Конечно, мистер Циммерман. К Вам гость мистер Циммерман. Он сказал, что вы пригласили его вчера. Он от Ванессы, мистер Циммерман».
Исаак решил, что девушки обязательно должны доплачивать за каждое «мистер Циммерман». Это единственное объяснение, почему, она повторяет это каждый раз.
– Вы можете пройти, – сама удивляясь, что она поизносит это, сказала девушка.
Исаак толкнул дверь кабинете с надписью: «Циммерман». В него ударил луч света. Солнце, казалось, заполнило всё пространство, намеренно ослепляя каждого входящего. В воздухе стоял терпкий аромат дорогого коньяка и свежих цветов. Циммерман похоже был джентльменом старой закалки, раз поручал своей секретарше держать свежие цветы в кабинете.
Почти на ощупь Исаак нашёл стул и сел в него, надеясь, что это не кресло самого мистера Циммермана.
– В смелости Вам не занимать, молодой человек.
Исааку наконец хватило сил поднять голову и сквозь солнце посмотреть на отца Ванессы. Ничего особенного в этом мужчине, кроме окружавшей его роскошь Исаак не отметил. В целом, если бы не костюм дороже, чем всё, что Исаак когда-либо видел до того, как ворвался в дом Циммерманов, мужчина бы не привлёк его внимание.
– Мне есть чего боятся?
– Вы едва не разрушили мою семью.
– Едва ли я обладаю такой силой, чтобы разрушить чью-то семью.
Мистер Циммерман улыбнулся. Лучше бы он этого не делал, так как теплоты во встречу эта улыбка точно не добавила.
– Хотите выпить?
– Пожалуй откажусь.
Исаак чувствовал эту небольшую вероятность, что Циммерман предложит ему именно этот выдержанный коньяк, чей запах струился по кабинету. Но распивать с отцом Ванессы не входило в его планы.
Как будто в подтверждение его размышлений, Циммерман встал из-за стола и направился к небольшому минибару, расположенному в углу. Исааку пришлось развернуть на 180 градусов своё кресло, чтобы сохранить зрительный контакт с собеседником.
– Довольно скромно для человека Вашей профессии, – куда-то в пустоту бросил Циммерман.
Исааку не нужно было задавать следующий вопрос, чтобы понять к чему клонит Циммерман. Но он его задал.
– И какая у меня профессия?
– Одна их древнейших.
– Нет, господин. Вы всё не так поняли, – Исаак откинулся на кресле, но Циммерман смотрел на него сверху, и расслабиться не сильно удавалось, – я не продаю себя за деньги.
– Чувство юмора — это хорошо. Оно пригодится Вам в тюрьме, – Циммерман усмехнулся уже зловеще.
Исааку понадобилась вся его выдержка, чтобы не дрогнуть и остаться в том же расслабленном положении.
– Я не понимаю к чему вы клоните.
– Я покажу Вам и Вы поймёте.
Вместе с наполненным стаканам коньяка Циммерман проследовал обратно к своему столу, и Исаак на кресле повернулся вслед за хозяином кабинете, очерчивая его путь по дуге.
Продолжая держать одной рукой стакан, Циммерман другой рукой стал что-то искать в своём планшете.
– Всегда считал, что кино самое доступное и правдивое из искусств. К текстам и даже изображениям всегда есть вопросы, но только кино оставляет за собой выжженое поле. После него уже никаких вопросов.
Циммерман передал Исааку планшет, кивая, чтобы тот нажал плей. Исаак нажал.
На видео разворачивалась немая сцена. Байк Микки припарковался возле дома Циммерманов. Исаак в разноцветном шлеме перелазит через забор. Дальше сцена переносится уже в дом. Дверь открывается и через неё заходят всё те же Микки и Исаак. Они поднимаются по лестнице и разделяются. Микки идёт в опочивальню четы Циммерманов, а Исаак заходит к Ванессе. Потом следует запись уже с участием Микки. Он заходит в спальню и сразу идёт к гардеробу. Открывает все ящики, которые находит по пути и сваливает их содержимое себе в рюкзак, не сильно утруждаясь посмотреть, что там. Подходит к туалетному столику сплошь усыпанному женской косметикой. Берёт бархатную красную коробочку и закидывает её в карман, так как рюкзак набит до отказа. Потом резко замирает (видимо, услышал крик Ванессы) и выбегает из комнаты. На этом видео останавливается.
– Интересное кино и сюжет знакомый.
– Вот видите, я же говорил. Всё таки киноискусство страшная сила.
– А что же вы такой фильм талантливый мне показываете? Больше зрителей не нашлось?
– Слушай мальчик, – с лица Циммермана мигом исчезла вся его весёлость, он собирался говорить серьёзно, – всё, что вы там забрали, я заработаю за два дня. Всё, кроме серёжек моей жены. Вещь уникальная. Они одни в мире. И если бы вы попробовали их продать хоть кому-нибудь, имеющему деньги заплатить за них, вас бы нашли. Я имею ввиду, если бы вы были идиотами настолько, что начала загонять их первому встречному. Но вы же не идиоты?
– Вопрос философский.
Циммерман закатил глаза.
– Вопрос простой. Да или нет?
– Допустим, что нет.
– Отлично, мы подобрались к сути. Кому вы хотели их продать?
– Я собирался продать их Лукасу. Вчера я пришёл на приём, чтобы найти его, а не ради Ванессы.
– У тебя есть сто двадцать секунд, что объяснить мне, зачем сыну одного из самых богатых людей Италии бриллианты моей жены, или я жму красную кнопку и моя охрана выкидывает тебя отсюда.
Из этих ста двадцати секунд Исаак потратил пять, чтобы наполнить кислородом лёгкие, потом ещё пять, чтобы выдохнуть углекислый газ и ещё пять, чтобы снова вдохнуть.
– Дело не в Вашей жене. Ему бы в принципе подошли драгоценности любой женщины этого города. А также мужчины или ребёнка. Дело в стоимости. Эти серьги в Италии будут стоить столько же, сколько и здесь, а может и больше...
– Он хочет вывезти деньги, не декларируя их, – закончил мысль Исаака Циммерман.
– Это единственное объяснение.
– Но откуда у Лукаса столько наличных?
– Как я могу знать? Я же просто актёр Вашего фильма. У богатых всегда были деньги. Жаль, что они бедным не рассказывают, откуда они берутся.
– Ты узнаешь. Ты встретишься с Лукасом на званном ужине сегодня. Ты будешь там как официант. Если ты не выяснишь, откуда у итальянца столько денег. То фильм станет национальным достоянием, и его покажут по всем телеканалам.
На этом мистер Циммерман встал со своего кресла и повернулся лицом к окну, показывая, что диалог окончен.