Глава 8 (Часть 3)
Хотя в начале декабря мощный циклон, накрывший всю Центральную Европу, принес с собой обильные осадки в виде снега, к концу месяца погода немного сбавила напор. Температура поднялась до плюсовой в дневное время, что уже давно считалось нормой для Беларуси, изза чего большая часть выпавшего снега растаяла, образовав слякоть.
Когда-то в это время сугробы могли возвышаться на пару метров над землей, а морозы достигать отметки в минус 40 градусов. В школах отменялась учеба, люди пересаживались на общественный транспорт, не располагая ни временем, ни желанием вызволять своих железных коней из толщи навалившего снега.
И только детвора в свойственной ей манере, невзирая на холод, выстраивала из многочисленного выпавшего снега огромные замки и устраивала свои великие сражения, превращая обычный белый холодный снег в импровизированные снаряды и радуясь неожиданно наступившим каникулам.
Но все это осталось в минувшем прошлом, и современная зима является лишь слабой тенью своего былого величия.
Снег, выпавший ранее, успел полностью растаять за те короткие теплые зимние дни, после чего новых осадков было уже гораздо меньше, да и те долго не задерживались, таяли, превращаясь в бесконечные водные потоки и создавая грязь на каждом шагу.
Двигаясь по лесной тропе, в сторону Минска, Павел, изнуренный долгими переходами и обходами населенных пунктов, оказался, наконец, в паре километров от второй кольцевой. Спрятавшись за дерево, он всматривался в городские строения, стеклянные окна которых переливались в лучах заходящего солнца.
В его памяти проснулись старые воспоминания тех далеких, как ему теперь казалось, дней, когда он вместе с друзьями вел безрассудный образ жизни. Скрываясь в подъездах заброшенных домов, они играли на гитарах и курили травку, не задумываясь о завтрашнем дне. Эти воспоминания казались ему сейчас странным образом чужими, как будто насильно засунутыми в его голову, но тем не менее живыми и яркими.
Все было по-другому. Последний раз Павел был в Минске два года назад, не особо утруждая себя в изучении здешних достопримечательностей.
Множество высотных зданий из стекла и металла возвышалось теперь над маленькими и невзрачными бетонными конструкциями. Один из гигантов выделялся на фоне остальных конструкций, завораживая своими плав ными движениями и высотой. Стеклянная волна, освещаемая солнечными лучами, напоминала чешую змеи, которая, стиснув своим огромным телом невидимый каркас, пыталась залезть на небо. При виде этого чудовища у Павла сжалось сердце от чувства безысходности. Его путь лежал именно туда, именно там он желал найти разгадки своего помешательства. Изредка в памяти проскальзывали странные видения, смысл которых он никак не мог понять. Все это сопровождалось сильными болевыми ощущениями, которые разрывали его мозг на куски.
Запястье человека с татуировкой в виде римской цифрой три. Этот образ постоянно крутился у него в голове. Он не знал, кто этот человек, не знал, какую именно роль он сыграл в его жизни, но по неизвестной для Павла причине у него было ясное ощущение, что именно этот человек виновен во всех его бедах, которые с ним произошли не так давно и которые полностью разбили его жизнь.
Осмотревшись по сторонам, Павел нашел укромное местечко около высокой ели. Раздвинув мешавшие ветки в стороны и сделав на скрою руку миниатюрный шалаш из мокрых веток, Павел решил дождаться вечера, пока солнечный свет не спрячется полностью за горизонтом и огромная темная тень, проявившись в пространстве, не погрузит людей в свои сладкие объятия.
Присев внутри собранного шалаша и достав из кармана кусок мяса и задубевший от холода хлеб, Павел решил утолить голод. За время, пока он убегал и прятался в лесу, его тело совсем иссохло, под глазами появились огромные темные круги, а само лицо больше походило на лицо скелета, на который в спешке натянули кожу.
Съев мясо и немного хлеба, Павел сжался так плотно, что почти с головой спрятался в свою теплую куртку, которую он днем ранее забрал у нищего, приметив того в одном из подвалов заброшенного дома, где тот, как и Павел, хотел просто согреться и переночевать. Оглушив бездомного палкой, Павел стянул с него куртку и поживился немногочисленной мелочью, за которую и купил кусок мяса в мясном магазине.
Погружаясь в дремоту, Павел вспоминал отчаянный прыжок и падение с высокого обрыва в толщу снега, при котором он чудом остался в живых.
Затем мысли перенеслись в темное помещение, где его допрашивал следователь, пугая расправой и возмездием за совершенные преступления, после чего, образуя радужный круговорот мыслей, почти сбивая и завлекая разум Павла в глубокую яму, снова возникла картинка места преступления.
Он, стоя на коленях и склонившись над телом с занесенным вверх ножом, готовясь нанести очередной удар в уже безжизненное тело, был ослеплен ярким светом фонаря. Громкий мужской крик отчетливо выделялся на фоне других, менее разборчивых звуков: «Не двигаться! Брось оружие, мразь!»
«Очнись...» – раздался еле слышимый, но четкий женский шепот в голове.
Павел слегка приоткрыл глаза, но, посчитав, что это очередная галлюцинация в его помутненном рассудке, решил не придавать этому значения. Веки Павла тяжело опустились, и он вновь погрузился в нахлынувшую на него дремоту.
«Очнись...» – голос прозвучал четче и сильнее. Казалось, что источник его находится прямо напротив Павла.
Открыв глаза и быстро раскидав ветки, Павел выбрался на землю из шалаша. Встав на ноги и оглядываясь по сторонам, он пытался найти источник звуков, который, как ему казалось, был совсем рядом.
– Чертовы глюки! – выкрикнул Павел со злости, ударив ногой образовавшийся рядом комок грязи, разлетевшийся от удара на тысячи мелких комков по сторонам.
Упав на колени, он схватился за голову ладонями обеих рук и, опустившись ниже к земле, почти касаясь горячим лбом остатков холодного снега, сделал глубокий глоток чистого и свежего воздуха.
Попытавшись собраться с мыслями в голове, Павел стиснул с силой челюсть, скрипя зубами от начинавшей раздирать его тело боли. Ужасный звон волной накатывал на него, оглушая своим свистом, звон, который некогда он ощущал в тюремной камере. Пробыв в таком положении несколько минут, пока боль не отпустила его, он приподнялся и, повернувшись к городу, пристально всмотрелся в черное волнообразное здание.
На его лице мелькнула еле заметная улыбка от предвкушения последующих событий, которые отчетливо вырисовывались в его помутненном рассудке. Зрачки Павла сузились, а радужная оболочка стала бледно-синего цвета.
Обдуваемые холодным воздушным потоком верхушки деревьев раскачивались из стороны в сторону. Из глубины дремучего, быстро погружающегося в темноту леса раздался протяжный волчий вой, а с неба начали падать огромные снежные хлопья, устремлявшиеся к поверхности земли, чтобы накрыть ее белым покрывалом. Небо заволакивали тучи, скрывая за собой заходящее солнце.
Город стал медленно погружаться в наступающий мрак, постепенно завлекаемый его темными объятиями. Миллионы светодиодных лампочек разной мощности пытались разбить сгустившуюся пустоту и осветить людям их бетонно-металлическое царство разнообразными цветами, создавая призрачное чувство гармонии и порядка в этом постоянно хаотичном мире.