Тюрьма разума

Александр сидел за своим рабочим столом, на котором хаотично были разбросаны бумаги и фотографии. В руках он держал небольшую записную книжку, время от времени перелистывая страницы и вчитываясь в записи, сделанные Раттеном. Одна из них выделялась на фоне всех остальных.

Я помню, как засыпал на сконструированной из досок кровати, которую расположил рядом с печкой, чтобы не замерзнуть, но очнулся, сидя за столом, сжимая в руках ручку, перед открытым блокнотом, на одной из страниц которого были нарисованы рисунки. Я не силен в такого типа рисунках, но, похоже, это какая-то схема. Планировка какого-то здания. Оно мне кое-что напоминает.

Отдельно выделено помещение на нижнем ярусе, обведенное несколько раз четким контуром с поясняющей надписью сбоку: «Вход в канализацию».

Думаю, ответы именно там, но я не понимаю, что со мной и кто внутри меня постоянно пытается подчинить мой разум.

Перелистнув страницу, Александр осторожно провел указательным пальцем по корешку, нащупывая кусочки оборванной бумаги, детали которой виднелись в месте сгиба. Павел вырвал страницу с рисунком и забрал ее с собой, оставалось только догадываться, про что он думал и куда вел его умалишенный разум.

Местами записанный Раттеном текст переходил в неразборчивые каракули, которые были лишены всякого смыслового содержания, так же как и перечеркивающие страницу в хаотичной последовательности линии. Возможно, и сам рисунок, или, как его описал Павел, – схема, всего-навсего набор таких же линий, воспринимаемых им как планировка чего-то.

Как и говорила Светлана, если Раттена не убьют бойцы, задействованные в его поиске, или звери в лесу, то рано или поздно его добьет собственное тело. По имеющемуся дневнику можно четко проследить, что их подозреваемый невменяем, чем представлял двойную опасность для людей, в круг которых он попадет.

Отложив устало записную книжку в сторону, Александр взглянул на окно, за которым уже давно стемнело и вместо солнечного света теперь улицы были освещены искусственным светом от уличных фонарей и развешенных в преддверии праздника гирлянд, переливающихся различными цветовыми красками. С неба спокойно падали огромные хлопья белого снега, дополняя эффект надвигающего праздника.

Александр был одним из немногих, кто задержался на работе до столь позднего часа. Многие его коллеги давно ушли по домам в преддверии семейного праздника.

Мысли Александра, словно требуя передышки от работы, унесли его далеко от суетливых дел и проявили в воспоминаниях те далекие дни, когда он с отцом и матерью не спеша прогуливался по проспекту в направлении цирка в один из таких же праздников.

Бегая как ошпаренный вокруг людей и не обращая внимания на замечания своей матери, он предвкушал наступление праздника, ощущая радость и веселье.

Больше всего он ждал подарков, которые его родители подкладывали под елку в ночь перед Новым годом. Частенько эти подарки он начинал искать уже задолго до наступления праздников и всегда находил их спрятанными в шкафу или на антресоли. Однако в этом он никогда не признавался родителям, делая из этого свою маленькую тайну, о которой знал только он.

Захлестнувшие радостные воспоминания одновременно принесли с собой и горесть потери, от которой ему стало больно и одиноко на душе.

Теперь он был один, его мать умерла, когда ему было еще десять, от тяжелой болезни, а отец, воспитывавший его после смерти матери в одиночку, ушел из жизни пару лет назад.

«Как быстро летит время», – подумал про себя Александр.

Казалось, только недавно он был юношей, который беззаботно прыгает и веселится, а затем неожиданно его детство закончилось. Как будто кто-то переключил телевизионный канал, и теперь шла совсем другая передача, в которой не было веселья и радости, а была лишь грусть и печаль с ежедневными рабочими проблемами, которые в масштабах всей жизни сейчас отошли на самый последний план.

Александр привстал из-за своего рабочего места и подошел ближе к окну, которое выходило прямо на проспект.

Машины медленно перемещались в возникшем из-за обильных снежных осадков заторе, а по тротуарам с обеих сторон проезжей части проспекта не спеша прогуливались люди. Кто-то из них веселился, кто-то просто шел вперед. Но все люди, увлеченные своими заботами, забывали о печали и пытались окунуться в эйфорию праздника, отдохнув от суеты рабочих дней и надеясь, что все невзгоды пройдут с наступлением нового года. Всматриваясь в радостные лица людей, Александру и не верилось, что еще пять лет назад, все было иначе. Казалось, что мир сходил с ума.

Достав свой мобильный телефон из кармана, он вошел через меню в список контактов. Пролистывая список, он быстро отыскал в нем номер Светланы. Оставалось только нажать на кнопку вызова.

Что-то внутри него говорило ему, чтобы он позвонил ей и предложил пройтись в этот вечер по городу, возможно, она еще на работе, но зайти к ней он не решался в столь поздний час.

Светлана была красивой и умной женщиной. Несмотря на всю ее скрытность, он сумел разглядеть в ней нечто большее, чем просто железного и непроницаемого человека за то время, пока они бок о бок вели дело. Но одновременно с этим другая его сущность отвергала разумность такого поступка, привязывая его к нормам установленного порядка среди сотрудников и страху неизвестности и отказа.

Сжав губы, он медленно тянулся пальцем к кнопке вызова абонента. Лишь миг разделял его от действия.

От волнения его легкие сжались, а дыхание стало тяжелым и прерывистым. Он сотни раз набирал ей по рабочим вопросам без всяких проблем, но сейчас ощущал себя 16-летним пацаном, стесняющимся, казалось бы, элементарной вещи. Прогоняя в голове варианты разговора, Александр пытался выбрать нужные слова, чтобы не ударить лицом в грязь и не выставить себя дураком, но мозг, словно издеваясь над ним, наотрез отказывался думать. А чем больше он упорядочивал тему для разговора, тем абсурдней ему казалась затея.

– Нет, – тихо произнес он, одиноко стоя у окна в своем кабинете. – Не сегодня.

Положив мобильник обратно в карман, он отошел от окна и направился к выходу.

Сняв с вешалки около двери свое черное пальто, Александр накинул его на себя и вышел из кабинета, предварительно выключив свет.

Дверь медленно закрылась, погрузив комнату в полумрак, и лишь яркие огни проспекта врывались в помещение и освещали потолок в темных оттенках постоянно мерцающего света.

В коридоре были слышны удаляющиеся шаги, шум от которых постепенно стихал по мере удаления. Все погрузилось в тишину, которую неожиданно разбил глухим дребезжанием звонок городского телефона. Через пару гудков прозвучал приветствующий звонившего голос автоответчика и последовавший за ним протяжный звуковой сигнал.

– Саша, это Светлана. Если ты не против, может, мы сходим сегодня прогуляться после работы? А то мозги уже набекрень лезут от всей этой неопределенности. Если ты еще не ушел домой, перезвони мне.