Тюрьма разума

Стальная дверь тюремной камеры со скрипом закрылась, оборвав тем самым любую связь с внешним миром.

Павел оказался в почти пустынном, узком помещении, провонявшем канализационным зловонием, исходившим от унитаза, стоявшего в дальнем углу.

Боль, унижение и отчаяние – вот то немногое, что испытывал он в данный момент своей жизни.

Высоко над унитазом располагалось небольшое окно, с внутренней и наружной стороны которого стояли толстые стальные решетки.

Стены камеры были усыпаны различными фотографиями и плакатами голых женщин, позировавших на фоне природы или автомобилей. Участки стены, которые не были завешены фото с гламурными женщинами, были исписаны всевозможными матерными словами, нанесенными на уже начинавшую трескаться, выцветшую синюю краску.

Единственным источником света в камере было то самое небольшое окно, через которое в помещение проникал тусклый свет с улицы. Место на потолке, где когда-то висел светильник, выдавал лишь более светлый прямоугольный контур и свисающие электрические провода, заизолированные на скорую руку черной изолентой.

Было непонятно, день или ночь сейчас на улице, освещает ли это окно солнце или обычный уличный фонарь. Стекло, которое когда-то было прозрачным, теперь было замызгано грязью, отчего в помещении царил полумрак.

В камере было две местами потрескавшиеся деревянные скамейки, покрашенные в серый цвет и располагавшиеся одна за другой.

На скамейке почти в упор к дальней стенке, отвернувшись, сидел худощавый мужчина, облаченный в грязную, рваную одежду. На появление Павла сокамерник никак не отреагировал и продолжал рисовать на стене какие-то каракули, сопровождая все это невнятным бубнением себе под нос.

Немного осмотревшись, Павел присел на краю скамейки рядом со входом, прислонившись к холодной стенке камеры.

Страх и холод заставляли все его тело трястись от судорог. Мимолетное желание собраться с силами гасло от ужасного чувства отчаяния. Закрыв глаза ладонями, Павел постарался успокоиться, понять, что с ним произошло, как он вытворил такое и он ли это сделал. За время, проведенное за решеткой, картинки прошлого медленно начинали вырисовываться в его голове с момента задержания.

Он вспомнил свет, который ослепил его, нож, упавший на землю, кровь, в которой была измазана вся его одежда и мертвые тела его жертв, рядом с которыми его застали. Однако больше всего его пугала мысль о том, что он вспомнит, как убивал. Мысль, что это сделал он, приводила его в ужас. Все подогревалось словами следователей, что это действительно его рук дело. Их уверенные слова, улики уже почти склонили Павла к мысли думать так же. Однако маленький лучик надежды кричал в нем, что это не он. Что-то было не так во всем этом. Все казалось вымыслом, нереальным. Совсем недавно он был кем-то другим, и вот теперь он тут. В мерзкой, темной, провонявшей зловонием камере, обвиняемый в убийстве людей, которых он даже не помнил, но которые, со слов следователя, являлись для него близкими.

Одурманенный своими мыслями, Павел медленно проваливался в сон. Усталость, накопленная за эти часы, начинала брать верх над его сломленным телом.

Засыпая, Павел понял, что совсем потерял контроль над временем, хотя сейчас это было уже и не важно. Тьма сгустилась над ним, и он провалился в чертоги своего разума, увлекаемый его красочной игрой. Ему слышались звуки, которые медленно начали перерастать в музыку, заполняющую каждую клеточку его подсознание, пока сон окончательно не овладел им, затянув в свои гипнотические объятия.

***

Поезд несся с огромной скоростью вперед, обдуваемый встречными потоками воздуха, который, проникая в открытые форточки вагона, завывал, словно разъяренный от боли зверь, чье тело разрывало на куски чудовище из стали.

За окном постоянно сменялся пейзаж окружающего мира, казалось, природа сошла с ума. Люди за окном гуляли под палящим солнцем, и одновременно с неба падали огромные хлопья белого снега, сменяемые в тот же миг проливным дождем. Однако все, несмотря на странности в погоде, продолжали смеяться и играть под неисчезающими лучами яркого солнца.

В следующее мгновение сильная вспышка озарила все небо, которое стало постепенно приобретать темный фиолетовый оттенок с проявляющимися в разных местах звездами.

Луна невероятно огромных размеров повисла так низко над Землей, что, казалось, еще мгновение – и она соприкоснется с ней, став единым целым.

Поезд, стуча тяжелыми металлическими колесами по железным рельсам, несся в неизвестность, унося с собой Павла.

Он осмотрелся по сторонам, изумленный тем, что все сидящие люди равнодушно взирали на происходящее за окном своими безжизненно пустыми глазами.

Медленно вагон поезда стал погружаться в пустоту. В сознании Павла появилось сильное желание отпустить поручень и бежать от тьмы, которая все сильнее сгущалась над ним.

Посмотрев вперед, Павел увидел приближавшийся темный тоннель, пробуренный в огромной скале, на вершине которой сверкала звезда. Темная точка при приближении становилась все больше и больше, будто магнит, притягивая к себе состав, вызывая чувство паники и страха. Еще мгновение – и поезд, не сбавляя скорости, влетел в эту тьму. Пустота, сгустившаяся вокруг него, была пронизана неизвестностью, разнообразие красок проглотила тьма, которую впереди состава разбивал лишь тусклый свет буферных фонарей.

Рельсы убегали вперед, то опускаясь вниз, то взлетая на буграх. Шпалы проносились все быстрее и быстрее, и вот поезд влетел в кромешную тьму, которую был не способен разбить свет. Рельсы оборвались, и состав полетел с огромной скоростью вниз.

Павел что есть силы ухватился в последний момент двумя руками за поручень и с ужасом наблюдал за тем, как страх, скрытый в глубине его сознания, начинал вырываться наружу.

Пасть зверя, появившаяся из бездны и готовая в любую секунду сомкнуть свою челюсть, предвещала приближающийся конец.

Начав бороться с раздирающим его сознание кошмаром, он попытался сопротивляться. Желание жить становилось все сильнее и отчетливее. Павел пытался приложить остатки своей силы, чтобы не угодить в пасть зверя и не превратиться в часть безмолвной пустоты. Но поезд продолжал падать вниз.

Пасть сомкнулась, поглотив его целиком.

***

– Нееееееееееееееееееет!!! – вскрикнул Павел на всю камеру.

На его лице проступил холодный пот, дыхание от волнения стало тяжелым, а во рту чувствовалась сухость.

Ужасная боль в голове причиняла невыносимые страдания, от которых ему некуда было спрятаться .

На короткий миг в его затуманенной голове пронеслась мысль, что он сейчас не в камере. Все было кошмаром, от которого он проснулся и сейчас окажется у себя дома, на мягкой кровати, рядом с которой стоял старенький деревянный стол с компьютером и бутылочка недопитого светлого пива.

Однако знакомое зловоние, от которого подступала рвота, вернуло Павла в реальность. Оглянувшись по сторонам, он понял, что его мимолетное чувство было обманчивым.

Он все еще находится в тюремной камере. Прислонясь к холодной стене, Павел вновь попытался, прикрыв глаза, немного подремать, однако боль в голове лишь нарастала, не давая ему спокойно перевести дух.

– Они знают! – протяжно, будто змея, проговорил человек с противоположной стороны камеры, продолжая рисовать рисунки на стене.

Павел, увлеченный собственными мыслями, совершенно забыл о том, что находится в камере не один. От неожиданности он резко повернул голову в сторону сидящего спиной к нему мужчины, голос которого показался Павлу отвратительным и пугающим.

Сокамерник как ни в чем не бывало продолжал рисовать на стене непонятные иероглифы, больше походившие на каракули.

– Знают? – переспросил неуверенно Павел, пытаясь понять, что именно имел в виду мужчина.

Сгорбившийся человек сделал короткую паузу, приостановив рисование на стене и слегка повернув голову в сторону Павла. На его лице расползлась дикая улыбка, оголившая часть прогнивших зубов, после чего мужчина отвернулся и, продолжив рисовать, ответил все тем же мерзким голосом:

– Тени. Они лгут нам. Все ложь. И они знают, знают это. Пустота, мы все в пустоте. Даже свет.

Павел не понимал, о чем говорит этот человек. Все, что он желал сейчас, это побыть в тишине. Голова раскалывалась. Но мерзкий голос сокамерника еще больше вызывал у Павла отвращение.

– Даааа! – вскрикнул мужчина, продолжая говорить, отвернувшись от Павла. – Они все знаюююют. Они могууууут всех нас убить! Они знают наши мыссссли!!! Они их сссоздают. Они знают все.

Мужчина сделал короткую паузу, после чего, резко откинув мел в сторону, развернулся к Павлу и выкрикнул:

– Ты думаешь, я псих?!

От неожиданности Павел встрепенулся, страх вновь проснулся в нем, когда он увидел взгляд человека, находившегося с ним в одной камере.

В них была пустота, та самая, которую он видел во взгляде людей в своем коротком сне. Казалось, что у человека не было зрачков, настолько они были мутными. И оба эти пустых глаза смотрели в этот момент прямо на Павла сверлящим взглядом, как будто пытались пронзить его насквозь.

– Нет, – тихо, немного взволнованно ответил Павел.

Резкий хохот мужчины раздался в тюремном помещении.

– Ха-ха-ха!!! Ха-ха-ха!!! А я псих!!! – громко выкрикнул человек. – Да, да, да!!! Ты думаешь, эти стены – тюрьма? Ты думаешь, они ничего не знают? Они следят за тобой, они постоянно следят за тобой. Где бы ты ни был, кем бы ты ни был, с кем бы ты ни был, они всегда рядом. Мы все в тюрьме!!! Они, я, ты!!! ВСЕ!!! Ха-ха-ха!!! Ха-ха-ха!!! Весь мир – это тюрьма!!!

Жуткий смех, который раздавался в камере, ударил по ушам Павла и эхом разнесся в его голове. Страшный звон раздирал головной мозг на куски. Не находя в себе больше сил сдерживаться, Павел вскочил со скамейки и начал стучать кулаками в железную дверь, зовя охрану.

Однако казалось, что громкий хохот сокамерника перебивал его крики и удары в дверь. Смех становился все сильнее, пока не начал давить на мозг так сильно, что Павлу пришлось схватиться за уши, чтобы хоть немного приглушить звуки, которые причиняли невыносимую боль, разрастающуюся в его голове, как пожар. Однако смех становился все сильнее и сильнее. Павел опустился на колени перед дверью.

– Хватит! – кричал Павел, опуская голову к полу. – Хватит! Отвали от меня! Уйди!

Резко в голове воцарилась тишина. Еще пару секунд Павел стоял на коленях у железной двери, опустив голову к холодному бетонному полу, не решаясь встать. Только спустя время поняв, что жуткий смех прекратился, он приподнял осторожно голову и, убирая медленно ладони с ушей, оглянулся назад, в сторону, где, до этого стоял человек.

По телу Павла пробежалась холодная дрожь. Его глаза расширились от удивления. Паника целиком охватила его разум, заставив забиться в холодном углу камеры.

Он был один.