Глава 8. Сломать или сломаться
Ночь. Клуб. Закрытая комната.
На Даше — только плотная кожаная портупея, обтягивающая грудь и талию. Колени — на полу, лоб — к прохладному камню. Маша сидит в кожаном кресле, не говоря ни слова.
Молчание давит сильнее, чем крик.
— Почему ты здесь? — наконец говорит она.
— Потому что... я хочу быть с тобой, — отвечает Даша дрожащим голосом.
— Нет. Это не причина. Я не твоя передышка от разрушенной жизни. Скажи, кто ты здесь?
Даша поднимает глаза, в которых — почти страх.
Маша встаёт. Берёт плётку, лёгкую, с кожаными концами.
— Я спрошу ещё раз. Кто ты здесь?
— Я... — выдох. — Я твоя.
Плеть мягко шлёпает по бедру. Потом снова. Но это не боль. Это — допуск.
— Громче.
— Я твоя, Госпожа, — говорит Даша, и голос у неё ломается. А в душе — странный, опасный покой.
Когда Маша берёт её за шею и прижимает к полу — это не акт насилия. Это акт выбора.