Глава 17.
Любить себя - это не доводить себя до ситуаций,
в которых ты сам себя не будешь уважать.
Я закрылась в кабинке туалета и провела там весь первый урок, проплакав. Почему он прогнал меня у всех на глазах? Зачем опозорил? Я ведь ничего ему не сделала, мне даже казалось, что он что-то чувствует ко мне.
Как я могла так думать? Очевидно, что он даже знать меня не хочет. Как же больно... А я, глупая, пыталась вызвать его ревность, скучала, мечтала каждую ночь о том дне, когда он приедет. Засыпая, я каждый раз придумывала сценарии нашей встречи и каждый из них заканчивался поцелуем, но реальность оказалась намного более суровой.
Прозвенел звонок на переменку и в туалет зашли несколько девочек.
- Жестко он ее отшил,- сказала одна из девушек.
- Да. Я бы со стыда сгорела уже.
- Ну, а на что она надеялась, очевидно, что у Ланцова миллион таких, как она.
Я поняла, что их разговор идет обо мне, и рана в моем сердце вскрылась с новой силой.
- Говорят в выходные у него вечеринка намечается, ты пойдешь?
- Спрашиваешь... Конечно да, у Ланцова же самые крутые тусовки. Он снова проводит ее в доме родителей?
- Да вроде.
Дальше разговор девушек прекратился. Включился кран с водой, а затем они ушли.
Я подождала, когда помещение точно станет пустым и вышла.
Мой внешний вид был ужасным. Тушь вся потекла и под глазами были огромные черные пятна, тональный крем скатался, щеки и глаза были красные, а на бежевой юбке темные капли от слез.
Было страшно смотреть на себя в зеркало. Конечно, такая страхолюдина никому не нужна. Правильно сказал Коля. Со мной и не захотел бы кто-то танцевать.
Я дотронулась рукой до лица. Эти ужасные щеки... Огромный нос, слишком больше глаза.
Я с силой сжала раковину, зажмурив глаза. Я страшная. Я такая страшная. Толстая. Не такие нравятся Никите.
Ему нравятся тоненькие, худенькие, блондинки, голубоглазые, с милыми чертами лица. А Я ЧТО?! Даже мне самой противно на себя смотреть, что уж говорить о других... Как такую как я вообще Земля носит. Такие как я никому не нужны. Даже с матерью я отношения выстроить не могу...
У меня ничего не получается, я ужасна.
Слезы с новой силой нахлынули на меня, и я зарылась руками в свои жесткие темные волосы, с силой потянув их. Отстригу их нахрен.
Прозвенел звонок.
Идти на уроки я не могла. Так что написала Диане, чтобы она собрала мои вещи и принесла их мне в туалет, чтобы я могла уйти домой, пока все на уроках.
Спустя пять минут пришла подруга и, увидев меня заплаканную и сидящую на холодном кафеле, подбежала ко мне, обнимая за плечи.
- Марс, милая, что случилось? - спросила она, поднимая мой подбородок.
- Я совсем отвратительная, Диана? - поинтересовалась я, не в силах поднять на нее взгляд.
Я сидела, обхватив ноги руками, слезы уже лились сами по себе, я не могла их контролировать и пыталась смириться со всем.
- Что ты такое говоришь? Ты прекрасна. Самая красивая, самая лучшая, умная, ты просто потрясающая, Марселла.
Слова подруги должны были поддержать, но я не смогла сдержать горький смешок.
- Не стоит говорить это, чтобы меня успокоить. - Я посмотрела на Диану, и она сделала резкий вдох, увидев мое наверняка опухшее ужасное лицо.
- Марси, я говорю так, потому что это правда. Кто тебя обидел? Ланцов?..- голос подруги на последнем вопросе был тихим и робким, а мне так не хотелось ничего о нем слышать.
Я резко встала.
- Диана, не упоминай его имя в моем присутствии. Лучше скажи, ты принесла мои вещи?
Подруга сжала губы в тонкую линию и протянула мне мою сумку. Я достала из сумки косметичку и судорожными руками начала пытаться исправить тот ужас, что был на моем страшном лице. Ничего не получалось, пальцы не слушались, и я обессиленно бросила кисть в раковину.
- Марселла, может просто смоешь макияж и пойдешь домой? А я могу пойти с тобой, либо встретимся вечером и поговорим. А? Как тебе мысль?
- Я...я не могу...Кто-то может увидеть меня и разочаруется, я не могу в таком виде...
-Боже, милая, сейчас урок, ты никого не встретишь.
Я согласилась и вышла из туалета. Я действительно никого не увидела в коридоре, чему была безумно счастлива.
Придя домой, я обессиленно рухнула на кровать. Мне ничего не хотелось. Я не могла ничего есть, впрочем, мое питание за последний месяц стало ужасным. Иногда я не ела сутками, а потом поглощала все, что видела. Сегодня вероятнее всего я ничего не поем. Ну и хорошо. Может похудею...
Я взяла ноутбук и зашла в ВК, чтобы удалить из друзей Никиту Ланцова. Теперь он мне ни к чему. Я в последний раз зашла на его страницу. Он удалил вообще все фото, в статусе у него стояла одна точка и больше ничего. Нажав на кнопку «удалить из друзей», я захлопнула ноутбук и свернулась калачиком на кровати. Плакать сил больше не было, и я просто лежала с пустой головой, даже не заметив, как заснула.
**
Я открыла глаза и увидела перед собой свою мать.
- Мама? Что ты здесь делаешь? - спросила я, садясь на кровати и протирая глаза.
- Доча...
Я заметила, что в уголках глаз мамы скопились слезы и непроизвольно протянула руки для объятий.
- Любимая моя, прости меня. - тихо прошептала мама, сжимая меня в своих объятиях и нежно гладя по голове.
Я всхлипнула, мать тоже плакала.
Не знаю сколько прошло времени, но когда я немного успокоилась, я чуть отстранилась и посмотрела на родительницу.
Я и не заметила, как она состарилась за этот месяц, за который мы перекинулись с ней от силу парой слов. Мое сердце заныло от того, что же происходило в моей жизни.
Я взяла маму за руки и сказала:
- Я люблю тебя, мамочка, так люблю, прости меня, пожалуйста.
Мама нежно улыбнулась, и эта улыбка показалась мне самой близкой на свете.
- И я люблю тебя, солнце мое? Что насчет «Великолепного века» и бутербродов с чаем?
От этих слов на душе стало так тепло, я почти забыла о Ланцове.
Мы с мамой валялись на диване в гостиной, смотря наш любимый сериал про османского султана и его наложницу, поедая вкусные бутерброды с творожным сыром и красной рыбкой.
Как давно мы не проводили вечера - вот так, отдыхая. Мама предложила мне завтра остаться дома и прошвырнуться по магазинчикам. Я, конечно, согласилась и была благодарна за такое завершение дня.
К полуночи вернулся отец. Я заметила, что в последнее время он возвращался с работы поздно. Они разговаривали с матерью на кухне, когда я решила отнести стакан сока и невольно подслушала их разговор.
- Альберт, я так больше не могу. Ты каждый день приходишь к полуночи. Я звоню к тебе на работу, а мне говорят, что ты ушел еще в шесть вечера. В чем проблема? - голос мамы был тих и немного дрожал.
- Не надо на меня наезжать. У меня есть другие дела, помимо работы. Так, что не лезь с допросами.
- Ты не понимаешь! Я переживаю, наша семья рушится. Скажи честно, у тебя кто-то есть?
- Хочешь правду?! Да, есть. Ира, ей двадцать семь и у нас потрясающая маленькая дочь, которой уже три года.
Весь воздух выбило из моих легких и стакан выпал из моих рук, родители посмотрели на меня, что-то начали говорить, но я не слышала ничего. У меня есть сестра? У папы любовница? Нет, этого не может быть! Не может.
Не веря себе, я начала делать шаги назад, сжимая голову руками, мотая ею из стороны в сторону.
Я схватила куртку с вешалки и выбежала на улицу. Было уже темно, но мне было необходимо проветрить голову, поэтому я просто шла, куда глядели глаза, чувствуя, как холодный ветер играет в волосах.
Луна светила ярко в небосводе,
но душа погибала во мгле