кафе и Килер
Киллер и т/и устроились за столиком в уютном кафе — Киллер болтал без остановки, а т/и пытался спрятаться за меню, как за щитом от социальной атаки.
— Эй, я возьму вафли с клубникой, мороженое и, может, ещё те круассаны! — с энтузиазмом заявил Киллер, делая заказ за обоих. — А мой друг возьмёт... эм... ну что-нибудь скучное и тихое. Как он сам.
Т/и только покосился на него с укором, но ничего не сказал.
Когда официант вернулся, перед т/и поставили огромное латте с сиропом и пирог с карамелью и взбитыми сливками. Т/и поднял бровь.
— Я заказывал чёрный чай и овсяное печенье.
Киллер захохотал.
— Ну, это и есть чёрный чай... просто в будущем, где всё весело! Расслабься, это судьба. Видишь — Вселенная хочет, чтобы ты ел как нормальный человек!
Т/и, вздохнув, пододвинул к себе чашку.
— Вселенная и ты — одна шайка.
— Конечно. Я — её избалованный ребёнок!
Киллер, неожиданно став серьёзным, поднялся из-за стола.
— Ща вернусь, — бросил он небрежно, и направился прочь, будто в уборную.
Т/и не придал этому значения. Он как раз пытался найти способ съесть пирог, не запачкав пальцы или совесть. Но через пару минут к нему подошёл официант — молодой парень, с трясущимися руками и странной бледностью лица. На его белой рубашке были заметны алые пятна, а правая кисть — покрасневшая и волдырями, будто обожжённая.
— Простите… это… был не ваш заказ, — проговорил официант дрожащим голосом. — Ваш чай и печенье уже несут… Мне очень жаль.
Т/и вскочил, глаза расширились.
— С вами всё в порядке?! Что с вашей рукой?
Официант отшатнулся, взгляд метнулся куда-то за спину т/и.
— Всё… нормально, — выдавил он, стараясь улыбнуться, но вышло скорее болезненно. — Просто… небольшая авария. В кухне…
В этот момент Киллер вернулся. Лицо его сияло обычной весёлостью, но глаза блестели чересчур невинно.
— О, ты уже обо всём узнал? — весело заметил он, усаживаясь обратно. — Вот видишь, Вселенная и правда всё исправила.
Т/и прищурился. Что-то здесь было совсем не так.
Но он ничего не сказал. Пока.
Киллер не собирался устраивать сцену. Ну, почти.
Он подошёл к стойке, глядя на официанта, который как раз что-то набирал в планшете.
— Эй, приятель, — голос его был лёгкий, но с ноткой стали. — Ты перепутал заказ моего друга.
Официант даже не поднял глаз.
— Ох… да, простите. Вы, монстры, все на одно лицо.
Киллер моргнул. Один раз. Второй. Постарался просто… проигнорировать.
— Он человек, придурок, — процедил он сквозь зубы, скрещивая руки.
Официант наконец посмотрел на него и… ухмыльнулся.
— А что тогда делает в компании монстров, а? Жалость? Или просто некуда податься?
Секунда. Тишина.
Затем — всплеск.
Рука официанта со смачным звуком оказалась в фритюрнице. Он закричал, но Киллер стоял рядом, будто ничего не произошло. Только наклонился ближе, голос по-прежнему тихий, но ледяной:
— Что не так, а? Просто, сука, поменяй заказ. Понял?
Официант, извиваясь от боли, судорожно кивнул, не смея даже смотреть на него.
Киллер выпрямился, отряхнул рукав, и с ленивой улыбкой вернулся к столику. Всё как будто по учебнику: "Дружелюбие — не всегда лучший язык."
Киллер вернулся за столик, снова в своей обычной манере — беззаботный, с вальяжной ухмылкой. Т/и вопросительно посмотрел на него.
— Ты куда так надолго? Очередь в уборную такая длинная?
— Почти что, — фыркнул Киллер, откинувшись на спинку стула. — Там один тип был... туповат. Я помог ему... найти смысл жизни. Через боль, наверное.
Т/и приподнял бровь, но не стал расспрашивать — знал: если Киллер не хочет говорить, вытянуть что-либо будет сложнее, чем получить спокойствие в комнате с Хоррором.
Как раз в этот момент дверь кафе распахнулась, и внутрь ввалились двое — высокий, темноволосый, с хищной ухмылкой и тёмной аурой — Найтмер. А за ним — мощный, плотный, с вечно голодным взглядом и пакетом, из которого выглядывала половинка батона — Хоррор.
— О, смотрите, нашлись! — воскликнул Киллер, вскакивая. — Как шопинг?
— Продуктовый апокалипсис, — пробурчал Хоррор, садясь рядом и стаскивая с себя рюкзак. — Кто-то напал на магазинную тележку. Спойлер: это был я.
Найтмер бросил взгляд на Киллера и тут же сузил глаза.
— Что ты натворил?
— Я? Я?! — Киллер возмутился, будто его только что обвинили в краже младенцев. — Просто сидел, ел пирог, спасал мир. Обычное утро.
Найтмер не поверил ни на грамм, но лишь хмыкнул и сел напротив т/и.
— А ты как, жив?
Т/и кивнул, глядя на новых гостей, всё ещё переваривая странность официанта, обожжённую руку… и какую-то странную тишину, что повисла после возвращения Киллера.
Найтмер бросил взгляд в сторону стойки — и сразу же заметил официанта. Тот пытался делать вид, что всё в порядке, но трясущаяся рука, перевязанная наспех, и глаза, полные паники, выдавали всё. Найтмер хмуро перевёл взгляд на Киллера.
Киллер встретил его взгляд и… просто улыбнулся. Такой обычной, беззаботной улыбкой, но кивнул.
Коротко. Утвердительно.
Найтмер закатил глаза, тихо выдохнул сквозь зубы, будто мысленно уже жалея, что спросил, но всё же встал и пошёл к стойке.
Он остановился в тени, не сразу выдав своё присутствие. Официант тем временем говорил по телефону, полушёпотом, но явно недостаточно тихо:
— …да-да, этот псих... я не знаю, как он это сделал, но он сунул мою руку в фритюрницу! Этот ублюдок с красными глазами! Надеюсь, он сдохнет, понял?! И этот его дружок — человек, ага, бальной какой-то. Кто в своём уме будет с монстрами тусить? Он же как минимум ненормальный…
— Как максимум — тебе не повезло, что я это услышал, — раздался рядом холодный голос Найтмера.
Официант резко обернулся, бледнея ещё больше. Телефон выскользнул из его руки и глухо ударился о пол.
— О-о… сэр, я… я не это имел в виду…
— Нет-нет, ты ясно выразился, — Найтмер склонил голову набок, изучая его, будто решая, с какой стороны удобнее напугать. — Ты не просто неуважителен. Ты — дурак. А дураки долго не живут рядом с нами.
Он развернулся и ушёл, даже не повышая голоса.
Возвращаясь за столик, он буркнул Киллеру:
— В следующий раз — предупреждай. А то я подумаю, что ты стал мягким.
Киллер лишь усмехнулся, поднося пирог ко рту:
— Я оставляю немного веселья и тебе, брат.
Т/и молча наблюдал за обоими, ощущая, как в его голове начинают складываться части головоломки.
И он был уверен: эта история не закончилась.
Найтмер только успел вернуться и сесть, как т/и наклонился вперёд, глядя на него с тревогой.
— Что-то не так? Что случилось?
Найтмер бросил мимолётный взгляд на Киллера, который занялся своим пирогом с подозрительной энергией, будто старался не слушать.
— Ничего важного, — отрезал Найтмер, слишком быстро.
— Он врёт, — добавил Хоррор, жуя булочку. — Ну, как обычно.
Киллер вздохнул, наконец подняв глаза на т/и, и натянуто улыбнулся:
— Просто кое-кто… оказался не самым дружелюбным персоналом. Ну, бывает. Это не повод портить тебе настроение, да?
Т/и нахмурился. Он всё ещё помнил, как дрожали руки официанта, как ужас был у него в глазах…
Он перевёл взгляд на Найтмера.
— Он говорил… что-то… про меня?
Найтмер встретился с ним взглядом. Его лицо было как всегда спокойным, почти безэмоциональным — но в глазах сверкнуло то самое: не ярость, но решимость.
— Да. И про тебя. И про Киллера.
— И что? — тихо.
— Он ошибся в выборе слов, — медленно проговорил Найтмер. — И Киллер… дал понять, насколько сильно.
Киллер хмыкнул, пожав плечами:
— Ну извини, что не разрешил ему быть расистом.
— Это ведь из-за меня, да? — т/и посмотрел на них, — он сказал, что… я ненормальный, раз общаюсь с монстрами.
Киллер резко отложил вилку, глаза вспыхнули красным:
— Он не имеет права так говорить. Никто не имеет. Ты с нами — значит, ты наш. Всё просто.
Найтмер кивнул, чуть тише:
— И мы не позволим, чтобы тебя за это унижали.
На мгновение за столом воцарилась тишина, не неловкая, а плотная, почти торжественная. Как клятва без лишних слов.
Т/и отвёл взгляд, сжал пальцы на чашке с чаем, потом вдруг тихо сказал:
— Спасибо… правда. За то, что… заступились.
Киллер сразу обернулся к нему с широкой ухмылкой:
— Ну, теперь ты обязан нам своей душой, кровью и… вечерним походом в ночной клуб!
— Нет, — отрезал т/и, не моргнув. — Я всё равно не пойду в клуб. Тем более — ночной.
Найтмер фыркнул, Хоррор захихикал с полным ртом, а Киллер, притворно уязвлённый, приложил руку к груди:
— Ты ранишь меня, т/и. Прямо в сердце. И без того разбитое танцами и вечеринками!
— Если твоё сердце способно выдерживать фритюрницу, то и отказ от клуба переживёт, — спокойно парировал т/и.
Киллер молча посмотрел на него… а потом рассмеялся. И даже Найтмер усмехнулся уголком губ.
— Ладно, ладно. Но знай — ты теряешь возможность увидеть, как я танцую на барной стойке. В шляпе. И с конфетти.
— Это не аргумент, это предупреждение, — буркнул т/и, глядя в чашку.
И всё-таки, несмотря на страх, боль, и шрамы, в этом странном обществе он чувствовал себя… на удивление в безопасности.
Солнце уже клонилось к горизонту, когда Киллер, не терпящий скуки ни в каком виде, вдруг встал и хлопнул т/и по плечу.
— Ну что, интроверт, поднимай своё философское сидалище — идём на прогулку!
Т/и медленно поднял голову с выражением лица, достойным трагедии в трёх актах.
— Мы же только сели…
— Именно! А значит, пора вставать! Прогулка в парке! Воздух, птицы, запах уличной еды и случайные белки, решившие, что ты их мама.
— Я не…
— Ты идёшь, — отрезал Киллер с такой уверенностью, что, казалось, возражения уже не действуют на этой планете.
Он буквально вытащил т/и из-за стола, на ходу напялил на него бейсболку:
— Вот. Чтобы не сгорел, а то у нас уже один горячий парень — и этого вполне достаточно.
— Я в кепке выгляжу как потерянный турист…
— Зато симпатичный. Шагай!
Уже в парке, Киллер тащил т/и по аллеям, болтая без умолку и вручив ему бутылку воды.
— Пей. Гидратация — это важно. Ты не хочешь стать изюмом, правда?
— Я не хочу вообще здесь быть…
— Всё равно пей. Это приказ. Медицинский. И дружеский.
Т/и пил. Медленно. Со вздохами. А Киллер улыбался, идя рядом, и краем глаза следил, чтобы кепка не съехала, а шаг т/и не сбивался.
Он болтал о глупостях, о планах, о вкусной еде, что съел бы «прямо сейчас, даже если бы это была пластиковая булочка», — и между строк в этом слышалась забота, не нуждающаяся в объяснениях.
Киллер шёл рядом с т/и, держа руки в карманах, и вроде бы болтал о какой-то ерунде — о том, как однажды попытался обнять кактус, потому что тот «выглядел одиноко», — но внутри у него была совсем другая картина.
Он совсем не пьёт воду, пока не заставишь…
Кепку бы он тоже не надел. Ещё бы пару минут на солнце — и этот идиот сляжет с тепловым ударом. Ну нет, дружочек. Не со мной.
Он бросил на т/и взгляд краем глаза.
Хрупкий. Но упрямый. Интроверт до костей. Не вяжется ни с Найтмером, ни с Хоррором, ни даже со мной… И всё же — остался. С нами. Слушает. Понимает. Даже… улыбается иногда. Честно, без страха. Это редкость.
Киллер сжал губы, скрывая мысль глубже:
Если бы этот официант сказал что-то ещё… хоть слово… я бы не остановился на фритюрнице. Люди не имеют права говорить с ним так. Ни с ним, ни с кем из нас. Особенно с ним.
Он перевёл взгляд на кепку, чуть сбившуюся набок, и аккуратно поправил её.
Вот. Идеально. Пусть думает, что я просто приставучий. Пусть считает, что я дёргаю его ради забавы.
А на самом деле… Я просто хочу, чтобы он был в порядке.
Т/и в этот момент повернулся, бросив на него короткий взгляд.
— Что?
Киллер тут же фыркнул:
— У тебя лоб слишком серьёзный. Расслабься, ты на прогулке, а не на допросе.
Да, именно. Прогулка. Не защита. Не патруль. Не тревога. Просто прогулка. И я прослежу, чтобы для него она такой и осталась.